Читать книгу Все могло быть иначе - - Страница 2

Кирилл

Я возвращаюсь домой поздно. В квартире темно, и я сразу чувствую, что-то не так. Иду на кухню и вижу на столе конверт. Наверное, лучше было спросить о нем. Но беру слегка мятый конверт в руки. Разворачиваю.

Снова и снова читаю. И не могу понять, почему Янка мне ничего не сказала? Почему я должен был это найти вот так, случайно? Я сажусь в темноте, обхватываю голову руками, и во мне поднимается волна бессильной ярости. Не на Янку. Моя девочка ни в чем не виновна. Злюсь на всё. На эту несправедливость, на эту выписку из клиники, на эту судьбу, которая забрала будущее. Янке плохо.

Я должен был быть рядом. А я просто ждал, когда она захочет говорить. Ждал, когда ей станет легче. А ей не станет. Я слышу, как в ванной плещется вода, и понимаю, что она плачет там. Одна. Потому что не хочет показывать мне свою боль. Потому что бережет меня и не хочет лишний раз грузить. Такая она, моя маленькая хрупкая сильная Янка.

Ненавижу это её благородство, мне -то как с этим жить? Когда хочешь помочь, и это не в твоих силах?

Кладу конверт на место, одеваюсь и сбегаю на улицу. Мне надо успокоиться и вернуться к Янке, чтобы поддержать ее. Хожу недалеко от дома, останавливаюсь возле турника во дворе. Подтягиваюсь, пока буря внутри меня не стихает.

Потом просто сижу на скамейке и смотрю на наши окна.

На короткое время включается и выключается свет на кухне, потом в спальне.

Сижу какое-то время и потом иду домой.

Возвращение, дубль номер два. Раздеваюсь, принимаю душ и иду в спальню. Ложусь рядом с ней. Она уже не плачет, может и спит.

Дышит неровно, прерывисто. Притворяется спящей? Я не говорю ничего. Просто беру ее и придвигаю к себе. Она вздрагивает всем телом.

– Не разбудил? – шепчу я, почти касаясь губами её виска, уха, шеи, ключиц.

Она молча мотает головой. Поворачиваю ее к себе, целую в губы. Чувствую соленые слезы на щеках. В темноте её глаза огромные, мокрые.

Я целую её. Нежно. Сначала просто губы. Потом глубже. Мои руки скользят по её груди, животу, бедрам. Ласкаю ее так, как ей нравится. Отвечает с жадностью. Цепляется за меня, как будто за последнюю опору, и в её прикосновениях нет ни капли лжи. Есть только боль. И доверие.

Мы сближаемся медленно, я стараюсь не повредить свою хрупкую но сильную Янку. Знаю каждую её родинку, каждый изгиб. И она знает, где прикоснуться, чтобы я потерял голову. Это не просто близость. А что-то большее.

Когда всё заканчивается, я прижимаю её к себе, чувствую, как бьётся её сердце у меня под ребром. Глаза закрыты, ресницы мокрые.

– Мне так спокойно с тобой, – говорю я в темноту, и это правда, которую знаю и я она.

Она не отвечает. Молча прижимается сильнее ко мне своим нежным телом. Обнимаю ее и держу крепко-крепко. Янка! Моя Янка!

Утром я просыпаюсь раньше неё. Смотрю, как утренний свет цепляется за её ресницы, за разметавшиеся по подушке волосы. На упругие полушария с вершинками, плавную линию бедер, плоский животик. Это моя женщина. Я верю в это, как в закон природы. Мы справимся. Мы найдём выход.

Яна

Он касается меня, и мир вокруг перестает иметь какое-то значение. Только его руки, дыхание. Запоминаю каждый момент. Это последний раз, нельзя больше тянуть, слишком больно. Лучше прекратить все разом. Завтра всё изменится.

Я отвечаю ему с такой жадностью, на которую не думала, что способна после той бури эмоций. Самой становится страшно, как сильно во мне желание близости с мужем. Моё тело предаёт меня, откликаясь на каждое прикосновение с такой готовностью, что нет никаких тормозов.

Я целую его везде. Плечи, шею, спускаюсь ниже, чувствую под губами биение сердца. Мы движемся в идеальном для нас ритме.

Слёзы подступают в самый неподходящий момент. Он чувствует их на своей коже, останавливается.

– Я сделал тебе больно? – Нет. Это гормоны, – соврала я шепотом. Это была не совсем ложь. После уколов и препаратов у меня такое бывает. Накатывает, что не справиться. А сейчас это не только гормоны. А мой страх перед расставанием.

Кирилл обнимает меня крепче, прижимает свое лицо к моей груди, ласкает меня. – Всё будет хорошо, Янка. Мы справимся. Я с тобой.

Эти слова разрывают меня на части. Потому что я уже решила. Его страсть, нежность, такие желанные ласки и касания делают мой выбор в тысячу раз невыносимее.

Потом он засыпает. Я лежу, не двигаясь, считаю его вдохи и запоминаю тепло его тела, его запах, вес его руки на моей талии.

Ночью я открываю глаза и обнаруживаю пустую кровать. Тихонько на цыпочках иду в сторону кухни. Там темно, только немного света проникает с улицы, освещая грустный силуэт моего мужа. Он сидит за столом, обхватив голову руками. Перед ним злополучный конверт. Ну конечно, он его видел.

Вздыхаю и возвращаюсь тихонько в кровать. Теперь во мне больше решительности. Мое решение правильное.

Наступает утро. Мы завтракаем. Кирилл спокоен, собран. Я вижу в его глазах ту самую усталость, что была ночью, но он улыбается мне. Как будто не он сидел ночью в темноте на кухне с этим конвертом, обхватив руками голову. Ни слова не сказал мне, ни одного вопроса не задал. Бережет! Боюсь представить, чего ему это стоит.

– Кирилл… – мой голос звучит чужим. – Я хочу уехать. Ненадолго. Мне нужно побыть одной.

Он замирает. Смотрит на меня, пытаясь понять. – Уехать? Сейчас? Давай я поеду с тобой. – Нет, не прямо сейчас, но скоро. – Я качаю головой, слишком резко. – Только я должна уехать одна. Так нужно. Пожалуйста, прошу тебя. Мне это очень нужно сейчас!

Я вижу, как он борется с собой. Видит моё напряжение. Он думает, что это из-за клиники. Из-за усталости. Он хочет помочь, но не знает как.

– Хорошо, – наконец говорит он, мягко. – Возьми столько времени, сколько нужно.

Кирилл обнимает меня. Это объятие для меня пытка. Я вжимаюсь в него, впитываю его тепло, его силу. Как я буду существовать без этих объятий?

Потом вырываюсь, почти грубо, потому что ещё секунда и я расплачусь, и останусь. Слишком сильная между нами связь.

– Прости, – бросаю я, уже отворачиваясь.

И ухожу. Быстрее прочь. Даже не оборачиваюсь. Знаю, обернусь, увижу его лицо, посмотрю в глаза, и моя решительность рассыплется.

Закрываю дверь, оставляя за ней все что для меня имеет значение. Пока временно. А скоро и окончательно. Впереди новая жизнь, в которой его больше не будет. И нас не будет. И меня сегодняшней тоже не будет.

Кирилл

Дом без неё оглушительно тихий. Она только собралась уехать, а у меня ощущение, что уже уехала.

Я не могу привыкнуть к этой тишине. Жду её шагов, её смеха, звука, с которым она ставит чашку на стол. Ничего. Только пустота.

Я стараюсь не давить. Думаю, ей нужно время. Но тревога гложет меня изнутри. Она стала отстранённой в последние дни. Смотрела куда-то мимо меня. Я списывал это на стресс, на гормоны, на усталость. Говорил ей: «Всё будет хорошо. Мы справимся. Я люблю тебя».

Она кивала. Улыбалась. А в глазах у неё были слёзы.

Я не понимаю, что именно, но как будто что-то изменилось. А я, дурак, был так уверен в нас.

А теперь ее нет. Пока временно. И этот дом, который всегда был полон ею, стал слишком большой и пустой, непривычно тихо здесь находиться одному.

Я думаю о будущем, которое мы планировали. О сыне, который должен быть. И впервые за долгое время мне становится страшно. Не из-за диагноза.

Из-за этой тишины и планов моей Янки. Из-за предчувствия, что что-то сломалось не в её организме на уровне физиологии как я подумал сначала. А в чувствах, в наших отношениях.

Она перестала делиться со мной медицинскими проблемами, попросила не ездить с ней в клинику. Не рассказала о последних результатах, просто отставив конверт на столе на кухне. Почему все так?

А я даже не знаю, когда все стало меняться, что произошло. И как теперь это исправить. У нас с Янкой все должно быть иначе!