Читать книгу Попаданка на Самайн - Группа авторов - Страница 5

Алиса вошла в аудиторию с чувством осторожного оптимизма, который, как это обычно и бывает с оптимизмом, был немедленно приговорен к казни без права на апелляцию.

Аудитория замерла в неестественной тишине. Студенты, обычно смеющиеся кучками и обсуждающие грядущие занятия, неестественно залипли по скамьям с небрежной грацией молодых хищников, сидели по струнке, закутанные в строгие мантии из темного сукна. Ни единого просвета, ни намека на декольте или яркий аксессуар. Выглядели они как собрание очень юных и чрезвычайно недовольных монахов на аскезе. А в центре этого мрачного действа, спиной к кафедре, возвышался Аластер Кроу. Он обернулся, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ее платью цвета спелой хурмы, будто фиксируя протокольное нарушение.

– Леди Илверис, – произнес он, и это прозвучало как обвинительный приговор. – Циркуляр №73-Б. С сегодняшнего дня все преподаватели и студенты обязаны являться на занятия в форменных мантиях. Во имя академического единообразия и… сокрытия отвлекающих факторов.

«Ага, – яростно подумала Алиса, – то есть меня. Я – отвлекающий фактор номер один. Для тебя, Кроу». Она ощутила, как по щекам разливается жар. Не смущения, а праведного бешенства.

– Как мило, – сказала она вслух, подходя к кафедре с видом невинной овечки, заходящей в логово волка. – Напоминает мою альма-матер. Только там боролись с рваными джинсами, а не с женственностью. Прогресс налицо.

Кроу проигнорировал колкость, как скала игнорирует брызги волн. – Я здесь для проверки методических материалов. Продолжайте ваш урок, не обращайте на меня внимания.

«Легко сказать», – мысленно фыркнула Алиса, ощущая его взгляд на себе, тяжелый и неумолимый, как гиря на весах правосудия. План лекции о традиционных компонентах некротических эликсиров мгновенно показался ей унылым и бесполезным. Вдохновение, как это часто бывает, пришло от противника.

– Итак, коллеги, – начала она, обращаясь к студентам, – раз уж мы заговорили о единообразии и факторах, давайте поговорим о ядах.

В аудитории повисла напряженная тишина. Кроу не шевельнулся.

– Но не о тех примитивных зельях, что вызывают мгновенную и эффектную кончину. Нет. Нас интересуют изысканные яды. Яды Возрождения. Представьте себе двор герцога Сфорца или Медичи, о которых я рассказывала вам на прошлых занятиях. Шелк, музыка, искусство… и постоянный, сладковатый страх, сосущий где-то под языком. Яд в вине, на кончике письма, в аромате перчаток. Цель – не убить, а ослабить. Посеять сомнение. Убрать соперника с политической арены, не запачкав рук. Сделать его… неудобным.

Она прошлась перед первыми рядами, встречая взгляды студентов. – Чем это отличается от, скажем, современной нам академической жизни? – Алиса позволила себе бросить быстрый взгляд на Кроу. – О, представьте: анонимный донос, умело подброшенный слух, циркуляр, который под предлогом заботы о нравственности лишает коллегу возможности проявить индивидуальность… Это ведь та же отрава. Медленная, бюрократическая. Не останавливает сердце, но убивает репутацию. А иногда и желание вообще что-либо делать.

В зале послышался сдержанный смех. Кроу сохранял ледяное спокойствие, но Алисе показалось, что уголок его рта дрогнул на миллиметр. Или это ей просто очень хотелось этого. Именно в этот момент один из студентов, тот самый забияка с кафедры Кроу, что вчера свистел громче всех, резко встал. – Профессор, а можно практический пример? – он не дождался ответа, и его рука описала в воздухе резкую руну.

Сгусток концентрированной магии Порядка, похожий на искривленную стеклянную сферу, рванулся в ее сторону. Это было не смертельное заклинание, но весьма болезненное – учебный выпад, призванный «проучить» выскочку. У Алисы не было времени на мысли. Не было времени на формулы. Была только паника, а за ней – стремительная, ослепляющая волна ярости. Вся унизительная проверка, весь его холодный взгляд, вся эта дурацкая мантия – все это выплеснулось наружу единым, кипящим потоком. Она даже не поняла, что сделала. Просто отшатнулась, подняв руку в немом, яростном отрицании всего, что происходило с ней с самого прибытия. И осень ответила ей. Воздух перед ней сгустился, закружился, взметнувшись яростным вихрем из багряных, золотых и медных листьев. Они вырвались из ниоткуда, словно сама суть сезона встала на ее защиту. Сгусток магии студента врезался в эту пеструю стену и бесшумно растворился, поглощенный, словно капля дождя в лесной подстилке. Листья на мгновение вспыхнули ярче и медленно опали на пол, превратившись в обычную листву.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Первым нарушил ее Кроу. Он медленно поднялся с места, его взгляд скользнул с ошеломленного студента на Алису, застывшую с все еще поднятой рукой. – Неожиданно…и глупо, – произнес он, и в его голосе нельзя было уловить ни капли восхищения. – Спонтанная материализация защитного барьера на основе эмоционального отклика и окружающей среды. Крайне… не по уставу. Мистер Вэнс, – он повернулся к забияке, – к шести вечера в мой кабинет. С эссе на тему «Этика дуэльного кодекса в стенах Академии». Объемом не менее десяти пергаментных листов.

Когда дверь за Кроу закрылась, Алиса выдохнула, чувствуя, как дрожь подкашивает ноги.

Она смотрела ему вслед, сжимая дрожащие пальцы. В горле встал ком, но это был не ком от слез. Это был вкус. Яркий, отчетливый вкус горячего чая с лимоном из термоса, который она брала с собой в архив. Она почти чувствовала на щеках ледяную колючесть питерского ветра и слышала скрип снега под ботинками. Этот призрачный миг был больнее любой магии и внимания злого ректора. Здесь все пахло гвоздикой и пеплом, а ее тело, ее сознание продолжали помнить другую, настоящую жизнь. Илверис была костюмом, но ее тоска была настоящей.

«Ну что, – прошелестел Шепот, слетев с ее плеча и приняв облик, похожий на толстого тушканчика, чтобы устроиться на кафедре, – я бы сказал, что твои новые инстинкты в полном порядке. Хотя, признаться, ожидал чего-то более зловещего, чем внесезонный листопад».

– Я вообще ничего не ожидала, – прошептала она в ответ, глядя на рассыпавшиеся листья. – Это просто… случилось. «Вот в этом-то и есть вся суть магии Илверис, дорогая моя. Она не случается. Она чувствуется. И, судя по всему, твое чувство самосохранения имеет весьма поэтичный оттенок».

Вечером, придя в преподавательскую в надежде найти хоть каплю того самого согревающего сидра, Алиса застала там лишь одного человека. Он сидел у камина, и огонь играл в его безупречно золотых волосах, играя в них медными отблесками. Лориэн Голдхавен, преподаватель истории искусств. Молодой, красивый и, что было немаловажно, смотревший на нее без тени подозрения или страха.

– Леди Илверис, – он поднялся, и его улыбка была по-настоящему теплой. – Я слышал, у вас сегодня был… насыщенный день. Позвольте предложить вам бокал прекрасного напитка. В качестве антидота против академических ядов.

Алиса, все еще находясь под впечатлением от произошедшего и ледяного визита Кроу, с радостью ухватилась за эту соломинку нормальности. – Вы даже не представляете, насколько мне это нужно.

Они разговорились. Лориэн оказался остроумным и легким в общении. Он рассказывал о фресках в северном крыле, смеялся над чопорностью некоторых коллег и, в конце концов, наклонился к ней чуть ближе. – Знаете, леди Илверис, завтра в городе открывается выставка древних артефактов Ардафейна. Не хотите составить мне компанию? Уверен, ваши комментарии будут куда интереснее сухих текстов на табличках.

Алиса почувствовала, как внутри что-то сжимается от простоты и очевидности этого приглашения. Свидание. Обычное, человеческое свидание. После дней, состоящих из страха, гнева и магических сюрпризов, это казалось подарком судьбы.

Алиса почувствовала, как брошь на ее плече слегка вибрирует. Это был сигнал. «Осторожно, рыжая, – пропищал Шепот прямо в ее сознание. – Голосовые связки напряжены, запах миндаля – легкий выброс страха. Он не врет про выставку, но его истинная цель – не артефакты. Он что-то прощупывает. Тебя, дорогая!». – Почему бы и… да, – улыбнулась она, поймав себя на мысли, что хочет этого, несмотря на предупреждение Шепотка. – Я схожу с вами.

***

Свидание и впрямь оказалось тем, что ей было нужно. Они гуляли по залам с древними вазами и статуями, Лориэн рассказывал забавные истории о художниках, а Алиса, в свою очередь, делилась знаниями о реальных исторических прототипах, слегка их, конечно, приукрашивая и адаптируя к миру Ардафейна. Она смеялась. Искренне и легко. На какое-то время она даже забыла о том, что она – не она, о своем мире, о постоянной угрозе со стороны Кроу.

– Знаете, Илверис, – Лориэн внезапно стал серьезен, его голос приобрел сочувственные, бархатные ноты. – Я вижу, в ваших глазах тоску. Не по этому миру. Иногда мне кажется, что вы смотрите куда-то далеко, словно ищете на горизонте очертания других башен, другого неба… Ваша магия… она пахнет иначе. Не гвоздикой и пеплом, как у нас. А чем-то острым, электрическим. Как гроза над чужим городом.

Алиса едва не поперхнулась чаем. Он подобрался так близко к правде, что стало страшно.

– Это просто воображение, Лориэн, – сдавленно выдохнула она.

– О, конечно, – он тут же смягчил момент, снова засиял улыбкой. – Просто игры разума. Но если бы это было и правдой… Знайте, я бы не осудил. Странности – это то, что делает нас уникальными. Я всегда на стороне прекрасного и необычного. Против скучного порядка.

Вернувшись в академию, они зашли в преподавательскую выпить еще по чашке чая. Они все еще смеялись над какой-то шуткой Лориэна, и Алиса ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя просто женщиной, а не узником в чужой шкуре.

– Позвольте проводить вас до дома, леди Илверис, – галантно предложил Лориэн, когда чашки опустели.

Алиса снова рассмеялась. – О, нет, благодарю вас. Ректор Кроу, я уверена, уже почуял это своим сверхчутьем и готовится лопнуть от негодования. «Не по уставу», – передразнила она ледяной тон Кроу. – К тому же, мне еще нужно подготовиться к завтрашнему уроку. Спасибо вам за прекрасный вечер, Лориэн. Это было чудесно.

Он ушел, оставив после себя шлейф легкого парфюма и ощущение нормальной жизни. Алиса, все еще улыбаясь, потянулась к своей сумке с конспектами.