Читать книгу Геймер в зоне АТО - - Страница 6

Хорошего человека звали Батя, а точнее, это был его позывной. У всех были позывные, и Игорю тоже предложили придумать себе свой. Он долго не думал, поскольку еще в запасной роте выбрал себе позывной «Москва».

– Москва так Москва, – усмехнулся Батя.

– Ага, – хохотнул стоявший рядом боец с позывным «Леший». – То-то укропы будут зеленеть еще больше, слыша в эфире «говорит Москва».

– Да, хороший, – в свою очередь согласился «Серый». – Ты, парень, только в руки им не попадайся. С таким позывным они тебя на кремлевские звезды порежут.

– Ну, ты парня-то не пугай, Серый, – насупился Батя и, обращаясь к Игорю, добавил: – Не бойся сынок, но все-таки давай что-нибудь другое тебе подберем. Зачем зря нарываться. Хорошо?

– Вот это верно, они злые суки, – согласился Леший и предложил: – Тогда, может быть, «Гарик»?

– Нет, – замотал головой Игорь, – только не Гарик.

– Почему? – спросил Батя. – У меня кума так зовут в Ростове.

– Слишком похоже на Гарри Поттера, – ответил Игорь, немного смущаясь. – А там и до Гарри Потроха недалеко. У нас во дворе одного пацана так дразнили, правда, он и на самом деле был довольно похож на Гарри Поттера.

– А ты не фанат этого Поттера? – спросил Леший. – Фильмы-то про него вроде бы интересные. Наверное, и книжки тоже.

– Нет, – замотал головой Игорь, – давайте лучше Плюшевый Мишка. Это мой ник в КС.

– Это там, что ли, где курицей торгуют? – спросил Леший и одобрительно кивнул. – Я бы сейчас от их ведерка не отказался.

– Нет, – рассмеялся Игорь и пояснил: – Это игра такая компьютерная, «Контрал Страйк» называется, а сокращенно КС. Шутер, ну, то есть стрелялка от первого лица в стиле Королевской битвы. Очень боевая штука.

– А как это по-русски? – спросил Серый.

– Контрудар, – ответил Игорь после секундной паузы.

Никто никогда его не спрашивал об этом, да и он сам никогда не задумывался о том, как правильно переводится «Контрал Страйк». Все геймеры просто привыкли называть эту игру «КС».

– Плюшевый Мишка – это, конечно, хороший позывной, но слишком длинный, – покачал головой Батя. – Нужно что-то покороче. Давай Плюшевый или Мишка. Хорошо?

– А лучше Мишаня, – согласился Леший. – Или КС.

– Хорошо бы, – согласился Игорь. – Но с курицей будут путать.

– Это точно! – гоготнул Леший.

– Так что выбираешь? – спросил Батя.

– Ну давайте тогда «Мишаня», – вынужден был согласиться Игорь.

– И то верно, – одобрительно кивнул Батя. – Коротко и неброско.

– И укропов запутаешь – подмигнул Леший и похлопал Игоря по плечу.

Как вскоре понял Игорь, Батю и до войны все звали Батей, и потому прозвище этого само собой стало его позывным. Блокпост, если, конечно, это можно было называть блокпостом, находился на окраине села Малое. Оно и впрямь соответствовало своему названию. Игорь насчитал домов 10, не больше, вытянувшихся вдоль дороги, если, конечно, ее можно было назвать дорогой. И вот в конце этой дороги и находился блокпост. Дальше дороги не было. Вдаль тянулись поля, овраги, холмы и леса.

– Вот так и живем, – сказал Батя, наблюдая за тем, как Игорь осматривается по сторонам.

– Это передовая? – спросил Игорь.

– В каком-то смысле да, – кивнул Батя. – У нас сейчас везде передовая.

– А укропы где? – спросил Игорь, но тут же смутился и слегка покраснел.

– Укропы, они и есть укропы, – усмехнулся Батя. – Да ты не смущайся. Тут все сразу понимают, о ком идет речь. Ты про Ходоса слышал?

– Это раввин, что ли, такой из Харькова? – спросил Игорь, видевший несколько выступлений Ходоса в Трубе.

– Ну да, он самый, – кивнул Батя. – Умный мужик. Так вот, он сам еврей и делит свой народ на две части, на хороших и плохих. Хороших гораздо больше, но плохие бросают на них тень. Вот так же и у нас, у украинцев, у русских, татар и вообще у всех. Так что укропы – это просто такое название для не совсем хороших украинцев. Есть, конечно, и хуже, типа бандеровцев.

– Так они далеко отсюда? – напомнил Игорь.

– Километров 20–30, а может, и все 40, – пожал плечами Батя. – А между нами и ими как бы ничейная земля, по которой ходят наши и их отряды. С их стороны в основном диверсанты разные, разведка и наводчики. С нашей – мобильные отряды, которые обстреливают их позиции из тяжелой техники и артиллерии. Постреляли и уехали в другое место, чтобы не накрыли. А вот они нас обстреливают с постоянных позиций и всегда в одно и то же время.

– Спать, суки, не дают, – пожаловался Леший.

– А в атаку они могут пойти? – спросил Игорь.

– В атаку? – переспросил Батя, посмотрел на рельефный пейзаж местности и, немного подумав, сказал: – В атаку то могут. А чего же не пойти в атаку-то? Но чего-то не идут пока.

– И слава Богу, – прокомментировал Серый. – С нашими-то силенками, не хватало еще и атаки.

Игорь удивился. В Трубе он много раз видел кадры с подбитой украинской военной техникой, множество убитых, пленных и раненных укропов, и все это, по словам ополченцев, было достигнуто малыми силами, то есть, по идее, именно такими отрядами, как у Бати.

Пока он размышлял, Батя начал показывать на бойцов и называть их позывные.

– Смотри и запоминай. Вот это Мангуст, рядом Глухарь, дальше Сармат, вон там Слепой…

– Это они сериалов насмотрелись, – вмешался Леший.

– Не балагурь, – осадил его Батя и продолжил: – Вон там Карась, дальше Сирень, рядом Воробей, дальше Кащей, Мороз, Калина, Сварог, Чапа, Дохлый, Матрос, Одесса, Чапай и… Кого забыл?

– Сыктывкар, – напомнил Леший.

– А где он? – спросил Батя.

– Обедает, – ответил Леший и сглотнул слюну.

– Чего давишься? – удивился Батя. – Ты же только что оттуда.

– Рефлекс, – пожал плечами Леший. – У меня так всегда, когда про еду говорят.

– Обедают у нас вон там, – сказал Батя и показал в сторону густых кустов.

– У нас там небольшая полянка, на которой стол и кухня, – пояснил Леший и тут же добавил: – Хотя питаемся в основном всухомятку. Консервы да хлеб, когда есть. А вот на базе – совсем другое дело. Там нам девчонки горячее варят.

Он сглотнул набежавшую слюну и мечтательно сказал:

– Как же я соскучился по Катиному борщу.

– Больше, чем по самой Кате? – подначил его Батя.

– Мужику силы нужны, – парировал Леший. – А я тут, считай, третьи сутки торчу.

– Ничего, скоро Моряк приедет, смену привезет, вот и поедешь к своей Катьке, – сказал Батя.

– И к борщу, – подмигнул Серый.

– Машина у нас тут часто ходит, – пояснил Батя. – Моряк нам смену привозит и пополнение, а обратно – тех, кто уже отдежурил свое.

– Ну да, – хмыкнул Серый. – Он же патроны возит, и он же скорая.

– Не он один, – напомнил Батя. – Есть еще две машины.

– Когда не сломаны, – напомнил Серый.

– На прошлой неделе починили, – снова напомнил Батя.

– Это пока, – пожал плечами Серый.

– Ладно, – вздохнул Леший. – Пойду посмотрю, как там Сыктывкар, а то вдруг еще тушенкой подавился.

– Я с тобой, – сказал Серый, и они быстро ушли в кусты.

– В общем, смотри, парень, – начал Батя, напустив на себя командирский вид. – Вон тама у нас два окопа.

Он показал назад, ближе к селу и метрах в 10-ти от длинного и грубо сколоченного стола, на котором сам сидел. Окопы были небольшими и крытыми сверху. Располагались почти перпендикулярно друг другу и на расстоянии двух метров.

– Будешь вон в том, что на меня и на село смотрит, – сказал Батя. – Теперь это твой пост. Кроме столовки, никуда не ходи. Особливо в сторону неприятеля. А то вон там кусты с деревьями, и все новички туда по нужде пристрастились бегать, а это опасно.

– Стреляют? – с тревогой спросил Игорь.

– Бывает, – кивнул Батя. – Но не только это. Вчера у нас тут ЧП было. Двое бойцов на растяжке подорвались. Прямо вон там.

Он показал рукой в сторону ничейной земли. Метрах в 20-ти от них были не очень густые кусты и несколько деревьев, вытянувшихся в линию.

– Не знаю, какая сволочь ее поставила, – тяжело вздохнул Батя. – Наверное, диверсанты. Мы там патрулируем обычно, ну и до ветра туда ребята бегали. Вот и вчера, с утра, двое наших пошли и напоролись. Одного насмерть, он, кстати, из Омска был, а второй местный, из Марковки, так ему побольше повезло. Ноги-руки осколками посекло, да глаз подбило, но жить вроде будет. Тут хуже всего это осколки. До базы минут 40 на машине, а до больницы часа полтора. Большинство двухсотых у нас из-за большой кровопотери. Первую помощь, конечно, оказываем, это все умеют, но не успеваем до больницы довезти. Ладно. Шо там у тебя с оружием?

Он придирчиво осмотрел автомат Игоря и со вздохом сказал.

– Ясно, антиквариат.

– И три обоймы запасных, – сказал Игорь. – И вот нож.

– Нож? – вскинул брови Батя, – Ну-ка дай заценю.

Игорь достал свой старый охотничий нож, не раз выручавший его во время походов в лес за грибами. Батя повертел нож в руках и даже провел большим пальцем по лезвию, проверяя его на остроту.

– Это разве нож, – усмехнулся он. – Так, лук резать да картоху чистить.

То же самое Игорю сказал инструктор в лагере, глядя, как ловко москвич бросает свой нож в мишень. Игорь поднаторел в этом деле с детства. Вокруг их дачи были сплошные леса, и он очень любил ходить за грибами. Иногда он представлял себя разведчиком и научился бесшумно обходить других грибников или прятаться от них, пока не пройдут мимо. Нож он всегда брал с собой, помня наставление отца, что грибы нужно не рвать, а аккуратно срезать, чтобы не повредить грибницу.

– Хочешь, чтобы и в следующем году тут были грибы? – спрашивал отец, наклоняясь за очередным боровиком и вытаскивая свой нож. – Тогда берешь и подрезаешь ножку. Потом смотришь, не червивый ли, и все плохое тоже срезаешь ножом, чтобы не таскать с собой лишнее.

Последние годы Игорь брал с собой в лес аудиоплеер и слушал интересные ему книги, бродя по лесу в поисках грибов. За неделю до отъезда из лагеря инструктор подарил ему длинный и очень острый армейский нож с ножнами, которые можно было крепить к лодыжке. Поначалу было неудобно, но в конце концов Игорь приноровился и иногда даже забывал по существование ножа, спрятанного под военными штанами. Вот и тогда, разговаривая с Батей, он и не вспомнил про подарок инструктора.

– Кот сказал, что ты стрелок знатный, – сказал Батя, возвращая нож Игорю. – А у меня тут от Омска кое-что для тебя имеется.

«Кот» был позывным инструктора из лагеря. Батя перегнулся через стол и достал СВД.

– Знаешь, как пользоваться? – спросил Батя, передавая снайперскую винтовку Игорю.

– Доводилось, – кивнул тот.

В лагере он несколько дней тренировался с такой винтовкой, когда Кот думал сделать из него снайпера. Учил не только стрелять, но и показывал, как маскироваться и менять позицию. Игорю нравилось. Он увлекался компьютерными играми, но, в отличие от большинства сверстников, предпочитал не групповые перестрелки в «КС», а такие одиночные бродилки с заданиями, как «Вор» и «Медаль за Отвагу», в которых высоко ценились скрытность и мастерство снайпера. Потом все-таки Кот передумал. Сказал, что Игорю нужно сначала боевого опыта набраться да пороху понюхать, и тогда, мол, если желание будет, можно и снайпером попробовать.

– Я, правда, никого еще и никогда, – спохватился Игорь, но сказать прямо про убийство у него не получилось и тем не менее Батя его понял, правда, по-своему.

– Ну, это понятно. Городской ведь. Там, поди, скотину резать не надо, все сразу в колбасу напихают, а ты ее покупай.

Игорь промолчал. Про колбасу его уже не первый раз подкалывали, с тех пор, как он приехал в Донецк, правда, москвич никак не мог взять в толк, с чем это связано, а больше спрашивать не хотелось. Один раз он уже спросил про кофе, что стало вторым поводом для подколок в адрес Игоря.

– Ну как же, – ухмыльнулся один из местных. – Вам же в Москве кофею в постель подавать принято.

Все дружно заржали, только один Игорь стоял и не понимал, чего тут смешного.

– Вон Нюрку попроси, кофею-то в постель, – продолжал все тот же местный юморист и ткнул пальцем в сторону приземистой, но очень грудастой и мосластой женщины лет 50-ти, варившей им борщ. – Она зараз принесет.

Толпа притихла, ожидая продолжения.

– Эй, Нюрка, – окликнул женщину юморист, – москвичу тут кофею в постель принесешь?

– А чего ж не принести, – жеманно улыбнулась женщина и вся зарделась.

– Колбасу не забудь, а то он свою дома забыл, – подсказал юморист, и все дружно заржали.

– Ой, да ну тебя, Степаныч, скажешь тоже, – прыснула женщина и погрозила юмористу огромным половником.

Игорь ничего не понял, но стал обходить подобные сборища стороной. Правда, вечером до него дошло, что юморист мог намекать на интимную близость с поварихой, но тут же засомневался, поскольку Нюрка совсем никак не вписывалась в его представление об этом.

– Ей же лет 50, а может, и больше, – думал он. – Я ей в дети гожусь, а может быть, даже во внуки. Нет, наверное, он что-то другое имел в виду.

Да, люди здесь были совсем другими, не такими, как в Москве, и к этому нужно было просто привыкнуть.

– Ты это, не робей, – между тем объяснял Батя. – У нас тут война. Не ты его, так он тебя. Просто привыкни к этой мысли, и тогда легче будет.

Игорь машинально кивнул, рассматривая винтовку. Неожиданно у него появилось странное ощущение, словно какая-то тень на секунду заслонила душу, на которую вдруг повеяло холодом. Захотелось сделать шаг в сторону и заслониться деревом, у которого стоял стол начальника блокпоста. Игорь привык доверять таким ощущениям и, нисколько не задумываясь, сделал то, что подсказывала интуиция.

– Что, чуйка что-то подсказывает? – спросил Батя и посмотрел в сторону ничейной земли.

– Да, чего-то вдруг стало не по себе, – признался Игорь, переживая, что командир посчитает его трусом.

Сам Батя даже не подумал о том, чтобы сдвинуться с места.

– Это правильно, – сказал Батя и вздохнул. – Чуйку надо слушаться. Это Бог тебе подсказывает и то, что от предков досталось.

– Наверное, – согласился Игорь. – У меня предки во всех поколениях участвовали в разных войнах за Россию.

– И как?

– Да вроде бы никто не погиб. Ранения были, но не очень тяжелые.

– Вот, – хмыкнул Батя. – Это потому что у них тоже чуйка была и тебе передалась. Полезная это штука.

– А вы…?

Игорь хотел спросить, не боится ли сам Батя, но постеснялся.

– Все боятся, сынок, – спокойно сказал Батя. – Только, видно, сегодня не мой день.

Игорь не понял, что именно имел в виду командир.

– А ты знаешь, что? – вдруг оживился Батя. – Кот же тебя обучал, так вот как только у тебя чуйка снова так же сработает, ты откуда опасность эту ощущаешь, туда и стреляй.

– А если там кто-нибудь из мирных жителей?

– Там-то? – усмехнулся Батя, кивая в сторону ничейной земли. – Там только укроп да петрушка в одном борще варятся.