Читать книгу Книга Судеб - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 1

Небольшое кафе с витриной, залитой вечерним солнцем. Стелются сладкие запахи ванили и жареного теста. За столиком у окна сидит Войд с семилетней Лирой. Перед ней — шарик клубничного мороженого в вазочке. В его руке была чашка, которая ещё пару глотков ранее была полной. Он только что забрал её у бывшей жены для стандартного «воскресного папы». В воздухе висит лёгкое напряжение. Лира ковыряет ложечкой мороженое, но не ест. Её брови сдвинуты. Она смотрит не на десерт, а на улицу, где проходят люди с каменными, усталыми лицами. Лира: (Не поднимая глаз) Пап... А что такое улыбка? Войд: (Отвлечён от своих мыслей, смотрит на неё озадаченно) Что, крошка? Мороженое не сладкое? Лира: (Качает головой, наконец смотрит на него. В её глазах — далеко не детское любопытство) Нет. Оно вкусное. Просто... Я смотрела. Тётя за окном... она шла и смотрела в землю. И дядя у киоска... он такой сердитый. И мама иногда... (замолкает, чувствуя запретную территорию) Почему они не улыбаются? Разве они... не могут? Вопрос повисает в воздухе, невинный и страшный своей простотой. Войд отставляет чашку. Весь его цинизм, вся усталость от мира, кажется, отступают перед этим взглядом. Он хочет дать ей не просто ответ. Он наклоняется к ней через столик, его голос становится тише, точнее. Войд: Улыбку нельзя сделать, если не хочешь, Лира. Её нельзя «включить» или «выключить», как свет. Её... можно только поймать. Он протягивает руку, как будто ловит что-то невидимое в луче солнца между ними. Войд: Она прилетает, когда её не ждёшь. Иногда — от вкуса мороженого, иногда — от смешной птицы на ветке, или просто потому, что рядом тот, кто тебе дорог. И её нужно успеть поймать. Мягко зажать в ладонях, как бабочку. Обследовать миллиметр за миллиметром — где уголки губ взлетают, где у глаз сходятся в лучи. Запомнить. Вкус, запах, свет в этот миг. Лира заворожённо смотрит на его пустую ладонь, потом на его лицо. Он не улыбается. Его лицо похоже на того, кто показывает чудо. Войд: Их нельзя угадывать, крошка. Нельзя подделывать. Фальшивая улыбка... она как пластиковый цветок. Не пахнет. Не растёт. Не живёт. Она только напоминает, каким должен быть настоящий. Он наконец делает паузу, и в его глазах появляется что-то тёплое, печальное, настоящее. Он кладёт свою большую руку поверх её маленькой, всё ещё сжимающей ложку. Войд: Улыбка, малыш... улыбка — это лучшее, что есть в человеке. Потому что это мост. Между тем, что у нас внутри, и тем, что снаружи. Ты не совсем человек... пока не научишься её улыбаться. И — что ещё важнее — дарить. Не потому что «надо». А потому что не можешь удержать её внутри. Потому что она переполняет тебя и должна стать чьим-то ещё солнышком. Лира молча слушает. Мороженое тает. Она сжимает его пальцы в ответ, и её собственное личико медленно, нерешительно, озаряется первой осознанной улыбкой — не из-за мороженого, а из-за понимания, того, что получила тайное знание. Лира: (Её голос становится тихим, почти шёпотом) Мне... грустно. Что люди не могут быть счастливы. Что их... некому защитить. Чтобы они могли поймать свои улыбки. Этот ребёнок только что сформулировал его собственную, ещё неосознанную тоску. Войд чувствует, как у него внутри что-то сжимается — от гордости, ужаса и безмерной любви. Он не знает, что сказать. Он просто сжимает её руку чуть сильнее. Войд: Я знаю, крошка. Я знаю. Но иногда... просто поймать свою — это уже победа. Съешь мороженое, а то совсем растает. И поймай свою улыбку — я вижу, она уже где-то тут порхает. Лира кивает, и теперь её улыбка становится уверенней, солнечной. Она принимается за мороженое с новым чувством. Он смотрит на неё и думает, что, возможно, именно такие моменты и есть та самая, единственно стоящая защита. Защита её мира, в котором улыбки можно изучать, как драгоценности. Он уже понял, что это было несколько часов назад, когда он передал её обратно матери на опустевшей ночной улице, это был их последний разговор на следующие четыре года. Что улыбка на её лице в этот миг станет тем самым сокровищем, которое он будет бесконечно «обследовать миллиметр за миллиметром» в своей памяти, пока не сотрёт грани боли.