Читать книгу 12 месяцев Джонни. 20 лет стихов и заметок на полях покажут, как меняются мысли человека со временем - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Боксёр лежал на верхней полке

И не боялся опоздать.

Когда красотка с чёткой чёлкой

Решится. Он умеет ждать.

Боксёр попутчиков не трогал,

На них смотрел он свысока,

Хоть и завидовал немного,

Когда тянулась к ним рука.

Он знал своё предназначение:

Не каждый вечер подойдет.

С ним не потрескаешь печенье,

С такой закуской он прибьёт.

На сковородке зашкварчало,

Боксёр все понял в один миг.

Под ложечкой защекотало,

Как перед выходом на ринг.

Когда открылась дверь, он замер,

Кивнул соседям головой:

«Ребята, это не за вами».

И ринулся из шкафа в бой.

Взгрустнулось, замёрзлось, дела неважнецки.

На всех наплевав, я сажусь по-турецки,

Быть может, коряво, без истинной грации,

Забыв про проблемы, займусь медитацией.

Когда в полосе серых дней дофигища,

Когда в холодильнике кончилась пища,

Когда я рискую на дне оказаться,

Забыв про мирское, займусь медитацией.

Спокойно дышу и мычу равномерно,

В порядок приходят усталые нервы,

Вернулась способность к лицу улыбаться.

Спасибо за это родной медитации.

На улицу вышел, иду, улыбаюсь.

Толкают меня, только я не ругаюсь.

Шагаю в толпе, перестав удивляться:

Полезна была, чёрт возьми, медитация.

Навстречу угрюмо проходят прохожие,

Смотреть не могу в их унылые рожи!

И, кажется, снова я стал раздражаться —

Пойду-ка домой и займусь медитацией.

Разогнув непослушную спину,

Разомкнув пересохшие губы,

Я замыленным взглядом окину

Мир бездушный, безжалостный, грубый.

Сердце стукнет болезненно громко,

Скрипнут жалостно ржавые нервы,

Разорвутся в ушах перепонки

И глухим меня сделают, стервы!

Кисть из рук вдруг падёт мне под ноги,

Отказалось работать запястье,

И придет озарение: Боги!

Этой кистью писал я несчастье!

Это я так свой мир обесцветил!

Это я выбрал мрачные краски!

Мог рисунок мой быть чист и светел,

Мог придумать я добрую сказку.

Пробужденье – всегда неприятно.

Я лежу на скрипучей кровати.

За окошком пейзаж преотвратный…

Стоп. Я снова за старое. Хватит.

Ботинки снимаю, домой захожу,

На кухне записку себе нахожу:

«Купи, как обычно, хлеб, молоко».

Ботинки опять надеваю с тоской.

Иду, как всегда, в магазин на углу,

Там хлеб с молоком покупаю к столу.

И деньги остались, куплю-ка пивка,

Я с грустной улыбкой иду до ларька.

На кухню я прямо в ботинках иду,

Пивко с молоком в холодильник кладу,

И хлеб, как обычно, кидаю в окно:

Его никогда я не ем все равно.

Врубаю компьютер и слушаю рок,

Звонит телефон, мне плевать на звонок.

На полку за книжкой тянусь я рукой…

Под утро уснул я с больной головой.

Будильник звенит, поднимая меня,

Опять неизвестно куда на полдня.

На кухню, ботинки надев, прохожу,

И там с удивленьем пивко нахожу,

Записку пишу непослушной рукой:

«Купи, как обычно, хлеб, молоко».

Кто променял на котелок

Свой шутовской колпак,

Тот, право слово, не мудрец,

Но, впрочем, не дурак.

Надев жилетку и пиджак

Заместо панталон,

Прощался с миром навсегда

Весёлый клоун Бом.

И всё. Не шлёпнуться об пол,

Не рассмешить до слёз.

Все, шутки кончились, месье,

Освободите пост.

Тебя уже не узнают

Без грима и в очках.

И после шоу ты пойдёшь

Домой, а не в кабак.

Теперь для сцены ты чужой,

Партер твой новый дом,

Теперь твоя, приятель, роль

Смеяться над шутом.

А вспомни прошлые года

И выраженья лиц

Детей и взрослых, что всегда

Тебе кричали: «Бис!»

В гримёрках шумный разговор,

И карты по ночам,

И перемены городов,

И перемены дам.

Улыбка не сойдёт с лица,

Хотя тяжел здесь труд:

Тут аплодируют борцам,

А над тобою ржут.

Пускай! Наплюй, вернись сюда,

Развеселись опять!..

Пустое, нет пути назад,

Себе не стоит лгать.