Читать книгу Неискушённый. Том 2 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Для Элейн началась череда кошмарных дней. Ей было необходимо проглотить собственные чувства, какими бы они ни были, и приступить к обязанностям. Она много работала, изучала различные бумаги, оставленные отцом, что-то бесконечно подписывала и решала. Вот, к примеру, проблема с крупным рыболовным судном, на ремонт которого требовалось выделить деньги. А ещё нехватка рабочих рук и инструментов в шахтах. А ещё в небольшой провинции, расположенной далеко от столицы, видели Павшее Войско, и люди теперь очень обеспокоенны, желают, чтобы им для защиты и караула выделили воинов. А вот там, в совсем маленькой деревушке, объявились проклятые. И всё ещё решить вопрос с подпольной торговлей проклятиями никак не удавалось. Амисситы по-прежнему не боятся власти и солдат и преспокойно продают скверну. А люди покупают! Покупают и проклинают других людей! А ещё, ещё, ещё… ещё нужно спланировать похороны отца. А следом решить очередную только что возникшую или постоянную проблему.

И так с утра и до самого вечера. Это ещё повезло, что по соседству нет других королевств, и проблемы приходилось решать лишь внутри своего собственного.

Но больше всего Элейн беспокоилась из-за Антала. Она понятия не имела, куда он ушёл и вернётся ли. Верила в одно: она его очень обидела. Раз за разом возвращалась к мыслям о нём, о том дне, когда явилась Тенебрис и предложила сделать непростой выбор. Она надавила на самое больное, прекрасно зная, в каком уязвимом и шатком положении находилась Элейн. Богиня манипулировала, а королева побоялась что-то ответить, дала слабину. Честно говоря, она не могла понять, как Анталу удавалось противостоять Тенебрис, как он не боялся сказать ей хоть слово против… На это требовалось мужество. И сила. И, кажется, у Антала их всегда было больше, чем у всех благословлённых вместе взятых.

Так или иначе, несмотря на первобытный страх перед столь могущественным и пугающим созданием, Элейн не собиралась отдавать Антала. Нет, она даже не рассматривала этот вариант и в ту минуту отчаянно пыталась придумать лазейку, найти другой путь. Могла ли она как-нибудь обмануть Тенебрис? Вряд ли. Проницательная богиня прочитала Элейн, как открытую книгу, и сумела дёрнуть за необходимые ей ниточки. Она умело выбрала момент, когда прийти и выставить свои требования. Да, на деле это не был выбор. Это были именно требования, ведь богиня понимала, что от козлёнка Элейн отказаться не могла.

И сейчас она, сидя в кабинете отца, много размышляла. Ей было так тошно и горько, что хотелось кричать. Отсутствие Антала сводило с ума. Неизвестность — тоже. Ей не хватало прескверного. Хотелось увидеть его, услышать, прикоснуться…

Королева закрыла глаза, медленно вздохнув, и уронила голову на стол. Она скучала. Очень сильно. Антал не решил бы все проблемы за неё. Элейн это и не было нужно. Но он был бы здесь, пошутил бы, возможно, неудачно, или сделал бы приободряющий комплимент. А мог просто посидеть рядом молча, и этого оказалось бы достаточно.

Не верилось, что Антал ушёл навсегда и вернулся к Тенебрис. Он обещал, что подобного не случится. Однако обещал до того момента, как Элейн сама вдруг продемонстрировала сомнения и нерешительность. Вдруг прескверный больше ей не верит? В действительности посчитал, что его предали? И где он сейчас? О чём думает?

Думает ли об Элейн?

Она не знала. И мучала себя, терзала домыслами и догадками. Так многое хотелось сказать ему. Хотелось выбежать на балкон и закричать во всё горло о том, что он — не разменная монета и не способ достижения цели. В надежде, что Антал услышит и поверит. Даже если не пожелал бы вернуться, он должен знать это.

И, так уж вышло, что про Антала сейчас думала не только королева. Совет не унимался. Они внушали Элейн мысль о том, что его просто необходимо держать где-то поблизости, наблюдать за каждым его действием, знать, о чём он думает… Иными словами — они хотели его преследовать и контролировать. Лишь потому, что он — прескверный. Предлагали даже отыскать и запереть в той самой темнице, где когда-то его жестоко убили. Королеве эта мысль претила. Вызывала настоящий ужас и отвращение. Она и не подумала бы посадить Антала под замок. Тем более не решилась бы притащить его в место собственной гибели. Она была плохой королевой и не прислушивалась к советам окружающих. Так, по крайней мере, вероятно, рассудили люди при дворе.

В двери постучали. Подняв голову со стола, Элейн громко произнесла:

— Войдите.

На пороге показался советник — господин Акуила Гроссо. Лёгок на помине.

— Госпожа, я принёс важную весть.

Говорил он безрадостно. В голосе слышалось напряжение. Во взгляде читался страх. Дыхание его сбилось. Казалось, господин Гроссо бежал. Да так быстро, что щёки порозовели, и накидка с одного плеча съехала.

Был он человеком мнительным и боязливым. Потому, вероятно, громче всех заявлял о том, как важно посадить Антала под замок. Был у него также нервный тик — Акуила в момент сильного переживания подёргивал уголком губ. Вот и сейчас он нервничал, дёргался и очень хотел заговорить, но не смел без разрешения открыть рот.

Но, надо отдать должное, несмотря на трусость, Акуила Гроссо — единственный, кто решился вернуться во дворец на службу, ведь он и раньше был советником.

Остальные побоялись. Даже слуги. Набрать новых не составило труда. А вот те, предыдущие, видимо, лишь раз увидев развернувшуюся внутри дворца трагедию, теперь страшились даже просто посмотреть в его сторону.

— Я вас слушаю, господин Гроссо, — сказала Элейн.

Тот прошёл вглубь кабинета и затараторил, понизив голос:

— Госпожа, мы получили сообщение о том, что из деревушки близ Уэльтиса ушли все люди. Слышали, наверное? Деревня там маленькая есть, Лигна называется.

— В каком смысле ушли? Куда?

— В лес, госпожа. В лес! И не вернулись до сих пор. Просто взяли и ушли. Побросали свои вещи, оставили дома и скотину. И нет их! Но, самое странное то, что и с окраины Уэльтиса люди пропадать начали. Уэльтис, вы знаете, город большой. На границе королевства расположен, тоже рядом с лесом. Там, в основном, рабочие живут, дровосеки. Люди крепкие, сильные. Они древесиной снабжают другие города. Так вот, говорят, пропали рабочие! Ушли, как обычно, деревья рубить и не вернулись. А такого не было никогда.

Говорил он много ненужной информации. Элейн и без того прекрасно знала, что это за город. Но Акуила, видимо, решил, будто королева — столь юная и, к тому же, женщина — о многих вещах, происходящих в королевстве, не ведала. Потому уточнял, разжёвывал, по полочкам раскладывал то, что Элейн знала ещё с детства.

— Что делать велите, госпожа? Странно это всё. И страшно!

Королева задумалась. Просто так целые толпы людей не могли уйти. Их, несомненно, прокляли. Выходит, тот, другой прескверный, что-то затеял. Точнее, не столько он, сколько Тенебрис. Для чего им люди? Куда они их ведут?

Панике она поддаваться не собиралась. Синие глаза точно остекленели и метались. Тревожные мысли проносились в голове, сталкиваясь друг с другом. Элейн отчаянно искала решение проблемы. А потом пришла к одному главному выводу: необходимо в первую очередь спасать людей. Только вот без благословения ни одно проклятие не снять, даже какое-нибудь простенькое «безволье», каким, очевидно, люди и охвачены.

Но и сидеть сложа руки нельзя.

— Госпожа, позвольте высказаться…

Элейн уже догадывалась, о чём именно. Он кивнула.

— Прескверный, которого вы отпустили… я не сомневаюсь, что это его рук дело.

— Я согласна с ним. — В кабинет вошла Надайн. — Я явилась, чтобы высказать ту же догадку. И дать совет, если позволишь. Элейн, его нужно найти. И ограничить.

— И чем же обоснована ваша уверенность? — пробубнила королева, нахмурившись. — Я с удовольствием выслушаю или взгляну на неопровержимые доказательства, если таковые у вас имеются.

В дверях Элейн заметила и Рамона. Но он не спешил высказываться и, опершись о косяк, молчал. Сложив руки на груди, наблюдал.

— Господин Гроссо, прошу, покиньте кабинет. Нам с королевой необходимо поговорить лично, с глазу на глаз, — попросила Надайн строго.

Тот хотел было что-то сказать, но не стал перечить и вышел. Рамон закрыл за ним дверь. Надайн продолжила попытки достучаться до Элейн:

— Послушай, я буду говорить прямо. Какими бы ни были твои чувства к прескверному, они не должны тебе мешать принимать правильные решения. Элейн, он никогда не был человеком. Да, он… нетипичен. Даже помог нам. Помог моему сыну тогда, когда я была бессильна. Но от влияния Тенебрис он не сможет избавиться никогда. Это попросту невозможно. Даже Сальваторе не способен освободить прескверных от их бремени. Мне жаль, что ты поверила этому прескверному. Но, как видишь, он ушёл. И не вернулся. Не знаю, что между вами произошло, но после его исчезновения внезапно начали пропадать люди. Причём в немалом количестве! Возможно, по какой-то причине ты или всё наше общество перестало быть полезным для Тенебрис. И она велела ему уйти. Возможно, увидев нашу слабость, она решилась на что-то. Что-то поистине ужасное.

Элейн внимательно слушала. Лицо её было бесстрастным, а взгляд — ледяным. Ещё холоднее, чем у самой Надайн.

Госпожа Беланже подошла ближе, оперлась на стол руками, наклонившись, и продолжила:

— Элейн, услышь меня. Прямо сейчас необходимо собрать войско и пойти штурмом. Нужно прочесать лес там, где последний раз видели пропавших.

— И зачем же нам для этого целое войско, позволь узнать? — процедила сквозь зубы Элейн.

— Потому что прескверный вышел из-под контроля. Ты позволила ему выйти из-под контроля. Может, он на что-то обозлился. А, может, он никогда и не был нам другом. Так или иначе, сейчас он слишком опасен. А мы утратили благословение. Противостоять взбунтовавшемуся прескверному без него не сможем. И спасёт нас либо удача, либо грубая сила в большом количестве. Потому нужно войско.

— У него есть имя, — ответила Элейн твёрдо. — Его зовут Антал. Не смей говорить о нём, как о чудовище, Надайн. Сама сказала: он спас твоего сына. А мог пройти мимо. Рамон не рассказывал тебе, как именно Антал заботился о нём? Тенебрис ни за что не отдала бы приказ так выхаживать проклятого благословлённого. Это было решение Антала. И только его! К тому же, многие вещи указывают на то, что есть другой прескверный. Второй. Тебе это тоже хорошо известно. Потому я ни капли не верю в причастность Антала к пропаже людей. Нравится это совету или нет, мне всё равно. Нравится это тебе или нет, мне абсолютно плевать. Я за многое тебе благодарна, но решения буду принимать сама.

Надайн отстранилась. Лицо её разгладилось, сделалось спокойным и даже уставшим.

— Я не желаю тебе зла, Элейн. И понимаю, как тяжело тебе сейчас. Потому лишь хочу помочь. Твоё бездействие будет дорого стоить. Уж я-то знаю, поверь. Ты попросту сама себя не сможешь простить. Это ещё повезёт, если народ не взбунтуется.

— Я всё сказала! — рявкнула королева, ударив ладонью по столу. — И больше не желаю ничего слышать об Антале. Не собираюсь охотиться на него, точно на зверя какого-то! Не после всего, что он сделал для нас!

— Это неверное решение, Элейн, — прошипела Надайн. — Ты совсем потеряла голову! Неужели не понимаешь, что никого таким образом не спасёшь? Ты всех нас обрекаешь на страшную гибель! Пока жив прескверный…

Элейн вдруг вышла из себя и закричала, вскочив со стула:

— Не смей указывать мне, Надайн! Я не собираюсь выслушивать твою критику! И в советах твоих больше не нуждаюсь. Вон из моего кабинета!

Надайн больше ничего не сказала. Лишь сощурила глаза презрительно и, развернувшись резко, ушла. Хлопнула дверью, оставив после себя устоявшееся в воздухе напряжение.

— Тоже хочешь высказаться? — Элейн метнула в Рамона дикий взгляд. — Чего молчишь?

Тот вздохнул и ответил:

— Нет, я лишь пришёл убедиться, что голову тебе совет не задурил. Мы с тобой оба знаем, что Антал к происходящему не причастен.

Королева устало рухнула на стул, массируя переносицу:

— Я очень на это надеюсь.

Она помолчала пару мгновений, а потом тихо произнесла:

— Рамон, что мне делать? Стыдно спрашивать. Стыдно показывать своё незнание. Но я лишь с тобой могу посоветоваться. Никто меня не поймёт, кроме тебя.

Благословлённый принялся расхаживать по кабинету, размышляя. А потом ответил:

— Думаю, на твоём месте я всё-таки собрал бы войско, но ради спасения людей. Не для выслеживания нашего прескверного. И кое в чём мать моя права. Мы действительно бессильны сейчас. Безоружны. И бросать вызов прескверному с пустыми руками сродни самоубийству. К тому же, мы до сих пор понятия не имеем о том, кем он является. Не знаем, кого искать! А если бы и знали… Даже твой придворный верзила, каким бы крутым и сильным ни был, ничего избраннику Тенебрис противопоставить не сможет.

— Я это понимаю.

— Но сможет Антал. Именно Антал, по крайней мере, выстоять против другого прескверного способен.

— Антала здесь нет. Я понятия не имею, где он.

— Но так уж вышло, что он — наш единственный козырь. Уж не знаю, это какая-то насмешка судьбы или дар вселенной, но отказываться от помощи господина Бонхомме мы не можем.

Элейн подняла на Рамона уставший взгляд:

— Почему ты так уверен, что он захочет помочь? У него своих проблем достаточно. Его, на минуточку, могущественная богиня желает в своё рабство вернуть. Настолько сильно, что явилась лично и дала мне понять, как было бы лучше поступить для нас всех. Я… я хочу, чтобы Антал был моей опорой. Но не могу просить его о помощи. Только не о такой. К тому же, он ушёл. Не захотел здесь больше находиться.

Голос королевы дрогнул:

— И, быть может, не хочет больше меня видеть.

Рамон закатил глаза, но ответил при том мягко, сдержав желанную колкость:

— Послушай. Сейчас тебе нужно заняться делами государственными.

Он указал на бумаги, разбросанные по столу:

— Подпиши какие-нибудь указы, поставь печати, где требуется… В общем, решай проблемы последовательно. Ведь, несмотря на нависшую угрозу, не стоит забывать и о других, менее значительных вещах в королевстве. Покажи людям, что даже во время кризиса ты о народе не забываешь и изо всех сил стараешься улучить их жизнь.

Элейн в изумлении широко распахнула глаза:

— А… как же пропавшие? О чём ты говоришь вообще? Как я могу?..

Рамон выставил перед собой руку, заставив Элейн замолчать:

— А с пропавшими разберусь я.

— Чего?! Рамон, иногда твоя самоуверенность все границы переходит! Что ты собрался сделать? Ты в последнее время едва на ногах стоишь. Кровью харкаешь всё больше! Я… я… я бы, конечно, жизнь тебе доверила, но при нынешних обстоятельствах…

Рамон посмотрел на неё возмущённо и выпалил:

— Ваше величество, а закройте-ка рот! Пока я не обиделся. Как именно я собрался решать проблему с пропавшими — моего ума дело. В конце концов, я тоже государственное лицо, если не забыла! Я наследник благословлённой семьи Беланже! Второй по значимости и силе. Помогать короне и грудью стоять за Эрхейс — моя прямая обязанность. Умом и должными знаниями не обделён. Сила? Она тоже ещё при мне. Но, главное, вера.

Рамон сжал решительно кулаки:

— И я сделаю всё, чтобы спасти людей и вернуть Пресвятого Сальваторе. Сделаю так, как смогу. Неидеально. Возможно, умру. Но все усилия приложу! А ты, как я уже сказал, сиди спокойно и решай насущные проблемы.

Королева ничего не ответила, ошарашенная пламенной речью. А Рамон тем временем уже подошёл к дверям и, обернувшись в пороге, добавил напоследок:

— Я уже говорил: не смей во мне сомневаться. Никогда! И о том, на что я способен или нет, могу решить лишь я сам. Даже тебе это неведомо, госпожа Дезрозье. До встречи. Не скучай!

И он ушёл. А Элейн, борясь с дрожью, решила-таки послушать совета Рамона. Взявшись за перо, принялась подписывать важные бумаги.