Читать книгу История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 3 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Осады Вержи и Шатийона-на-Сене. — Поход Филиппа Августа в Бургундию. — Замок Вержи. — Гуго, сеньор де Вержи, отказывается принести оммаж герцогу. — Его союзники. — Первые военные действия. — Взаимные опустошения. — Штраф, наложенный королём на герцога. — Первая хартия коммуны Дижона. — Возобновление войны между герцогом и сеньором де Вержи. — Крепости вокруг Вержи. — Разорения сеньора де Бруа. — Гуго де Вержи предлагает сюзеренитет над своим замком королю Франции. — Договор о союзе между Гугоом III и королём римлян, заключённый в Орвието, в Италии. — Союз между Филиппом Августом и графом Фландрии. — Поход короля на Бургундию. — Снятие осады Вержи. — Гуго III запирается в Шатийоне. — Осада этого города Филиппом Августом. — Рассказ хронистов. — Разграбление и поджог Шатийона. — Эд III, сын герцога Бургундии, взят в плен. — Гуго III приносит королю торжественное покаяние. — Его приговор к выкупу в 30 000 ливров. — Вторая хартия коммуны Дижона. — Король Филипп Август утверждает её содержание в Тоннере. — Всеобщее примирение в Тоннере. — Отъезд Филиппа Августа. — Новые разногласия и мирный договор между Гугоом III и королём римлян.

Когда выезжаешь из Дижона по дороге на Бон, тянутся непрерывной цепью горы, на восточных склонах которых раскинулись все знаменитые виноградники Кот-д'Ор. Оставив справа «…всё ещё такую трудную и неудобную, что её невозможно было взять [1]».

Это опрокинутое судно занимает центр гигантской и величественной котловины, стены которой образуют окружающие её горы, создавая естественные рвы шириной не менее семисот метров. Понятно исключительное положение этой легендарной крепости, сохранившей славу неприступной и которую король Людовик Младший предлагал как убежище и пристанище, недосягаемое для любых посягательств, папе Александру III, которому в 1159 году угрожал император Фридрих Барбаросса. Объяснима и эта ответная реплика одного сеньора де Вержи королю Кастилии: «Сир, всего сена вашего королевства не хватит, чтобы заполнить рвы моего замка».

На 1183 год земля Вержи находилась во владении Гуго де Вержи, сына Ги де Вержи и Алисы де Бомон-сюр-Винжан. Последние, правда, были ещё живы [2]; но Ги, став единоличным владельцем замков Бомон и Отре после смерти Гуго де Бомона и Маго де Лаферте, отца и матери его жены [3], уступил владение Вержи своему старшему сыну Гуго около 1178 года, в связи с его женитьбой на Жиль де Тренель [4].

Ги де Вержи возвёл новые постройки в Вержи и добавил укрепления, сделавшие доступ к этой грозной цитадели ещё более трудным [5]. Его сын Гуго, подобно нескольким баронам того времени, желая освободиться от всех вассальных обязанностей и рассчитывая на силу своих стен, отказался принести верность и оммаж герцогу Бургундии. Возможно, он подкреплял этот отказ серьёзными причинами, которые нам не разъяснены. Мы полагаем, что этими причинами были не что иное, как чрезмерные злоупотребления Гуго III своими людьми и вассалами, которых в предыдущие годы часто увлекали в далёкие экспедиции. Летом 1183 года он ещё воевал в Лимузене и привёл войска на помощь Генриху Молодому, королю Англии [6], тогда воевавшему со своим братом Ричардом, герцогом Аквитании. Наёмники, рыскавшие по этой провинции, покинули её после смерти Генриха Короткого Плаща 11 июня 1183 года и двинулись в сторону Бургундии [7] в надежде на богатую и лёгкую добычу в отсутствие сюзерена и его феодалов. Отряды выступили в поход через Бурбонне и Берри, где Гоше де Вьенн, сеньор де Сален, принял активное участие в их уничтожении, равно как и его свекровь Алиса, вдова Аршамбо де Бурбона, сестра герцога Бургундии [8]. Последний должен был спешно вернуться в сторону герцогства и прийти на помощь сеньору де Сален [9], за которого он выдал замуж свою племянницу и подопечную Матильду де Бурбон [10].

Сеньоры, ревниво оберегавшие свои привилегии и независимость, мало стремились следовать за Гугоом III в далёкие экспедиции, где не был затронут их интерес и которые влекли за собой расходы, которые они не могли покрыть. И те, и другие располагали лишь доходами в натуральной форме; сам герцог почти не имел денежных поборов, кроме как с владений, ускользнувших от древних королевских фисков и непрерывного поглощения монастырями. Когда не хватало денег, приходилось обращаться к духовенству и просить у него субсидии, которые оно не спешило предоставлять. В этом случае духовенство и бароны имели общий интерес и договаривались о сопротивлении. Именно это и произошло в борьбе, которая должна была начаться между герцогом и сеньором де Вержи.

Каковы бы ни были причины разрыва, это столкновение между сюзереном и одним из его крупных вассалов повергло провинцию в невыразимое смятение. Если герцог располагал внушительными силами, то сеньор де Вержи опирался на многочисленных и могущественных союзников. Это были, во-первых, его брат Симон, которому должны были отойти земли и замок Бомона; затем его тесть Гарнье де Тренель, сеньор де Мариньи, сенешаль Шампани, который оказывал ему помощь с шампанскими баронами, как указывает хроника Сен-Мариена д'Осер [11]; его зятья Гарнье III де Тренель, Клерамбо де Шапп, Ардуэн де Мери; его двоюродный брат Ансо де Тренель; сеньоры де Бруа, его близкие родственники. С другой стороны, Гуго де Вержи имел в вассалах своего отца, державших от замков Бомон и Отре, естественных союзников, к которым должны были присоединиться различные держатели из Франш-Конте, не связанные никакими феодальными узами с герцогом Бургундии. Кроме того, его поддерживали в его притязаниях несколько членов могущественного дома Мон-Сен-Жан, чей Глава Гуго был женат на Элизабет де Вержи, тёте Гуго де Вержи.

Первые усилия герцога Гуго III против его противника остались безрезультатными; но это было лишь прелюдией к долгой и бедственной войне, о которой хронисты дают лишь смутные указания, не приводя точных дат различных её этапов и событий. Кажется, хроники вдохновлялись общим источником, воспроизводя одну и ту же ошибку и приписывая Ги де Вержи факты, в которых можно винить только его сына Гуго, тогда сеньора де Вержи. Рассказ монаха из Сен-Мариена д'Осер, хотя и краткий, чётко относит первые военные действия к 1183 году, и он был достаточно хорошо осведомлён, чтобы можно было положиться на его утверждение [12]. Другие историки смешали в один эпизод действия, которые следует восстановить в разные эпохи [13]. Не имея возможности овладеть замком Вержи, герцог Гуго III опустошил зависимые от него земли, а также владения шампанских союзников, пришедших на помощь Гуго де Вержи; но те, в свою очередь, прибегнув к ответным мерам, также предали герцогство огню и мечу [14]. Церковные владения, оказавшиеся в пределах разорённых земель, понесли тот же урон и потерпели значительный ущерб, жалобы на который вскоре раздались при королевском дворе. Чтобы покрыть расходы на эти экспедиции, герцог потребовал от церквей и монастырей крупных взносов и принудил силой тех, кто не подчинился добровольно [15].

Жалобы, поднявшиеся в Шампани и герцогстве, потребовали первого вмешательства Филиппа Августа, и уже тогда герцог Гуго III был приговорён к выплате возмещения за ущерб, причинённый церквям набегами его солдат. Этот факт подтверждается Гийомом Бретонцем (Филиппида, кн. I) в его рассказе об осаде Шатийона, когда он заявляет, что герцог за свои предыдущие поборы уже был вызван в суд пэров и приговорён к крупному штрафу в парижских ливрах. Также достоверно, что между 1 ноября 1183 и 31 марта 1184 года [16] Филипп Август в присутствии чиновников своего двора, Тибо, графа Блуа и Шартра, своего сенешаля, бутлера Ги де Жанли, сеньора де Шантийи, камергера Матье де Бомон-сюр-Уаз, коннетабля Рауля, графа Клермон-ан-Бовези, канцлера Гуго де Бетизи [17], утвердил в замке Шомон [18] первую хартию коммуны, дарованную жителям Дижона герцогом Гугоом III в соответствии с уставами коммуны Суассона [19]. Вслед за этим первым делом герцог вместе с герцогиней Беатрисой совершил весной 1184 года, то есть в апреле или мае [20], поездку по своим владениям в Дофине. Они по крайней мере два дня пользовались очень широким гостеприимством в епископском дворце Гренобля. Именно там Гуго III, dux Divionensis, заключил соглашение с Жаном, епископом этого города, относительно общих прав, которыми они обладали, и именно там они установили меру зерна, продаваемого во время ярмарок и рынков в городе Гренобле [21]. В акте упоминается, что в тот же день и на следующий герцогиня проживала в епископском доме. В письме, написанном сразу после этого, герцог, обращаясь к папе Луцию III, просит его подтвердить предыдущие сделки [22], что и было в самом деле утверждено папской буллой, датированной Вероной 13 июня 1184 года [23].

Играли ли денежный штраф, к которому только что был приговорён Гуго III, и его финансовые затруднения какую-либо роль в этой поездке — утверждать не решимся, но никакие документы не проливают на этот счёт свет в 1184 году.

Ранее, до развода герцога с Алисой Лотарингской и его брака с Беатрисой д'Альбон, известно, что Гуго III активно старался вместе с Гильомом, архиепископом Реймса, графом Шампани и великими персонами королевства, которым не была симпатична королева Елизавета Геннегауская, склонить Филиппа Августа к разводу с последней [24]; совпадение этих фактов заслуживает упоминания.

Вмешательство короля Франции не остановило герцога Бургундии в его планах усмирить Гуго де Вержи; сюзерен не мог склониться перед мятежным вассалом, и эта борьба, напоминавшая феодальные восстания, подавленные в других местах Людовиком Толстым, вскоре возобновилась. Гуго III предпринял новые усилия против замка Вержи, и, не имея возможности захватить его правильной осадой, блокировал место и приказал возвести на окружающих горах четыре форта [25], предназначенных для наблюдения за подступами, предотвращения входа и выхода осаждённых и снабжения воинов. Эти форты, расположенные по четырём сторонам света, занимали места, которые до сих пор можно распознать при осмотре местности. Герцог поклялся не поддаваться никакому посредничеству для мира и не снимать осады, пока не приведёт замок под свою власть [26]. Гуго де Вержи, отправив к королю посланников с известием об опасном положении, в котором он оказался, побудил Филиппа Августа несколько раз направлять посланцев к Гуго III, который, уверенный в своей правоте, не желал ничего слышать. Новые просьбы сеньора де Вержи заставили короля собрать войска, командование которыми было поручено его кузену [27]. Гуго, сеньору де Бруа, де Шатодвийен и д'Арк, принадлежавшему к одной из тех шампанских семей, которые вместе с Гарнье де Тренелем взяли сторону сеньора де Вержи.

Результатом борьбы стали опустошения, от которых пострадало население, особенно на границах Бургундии и Шампани, и вторжение во владения сеньора де Бруа, которые были полностью разорены и сожжены войсками герцога [28].

Эти события происходили в конце 1184 или начале 1185 года [29]. И в это время некоторые офицеры герцога Бургундии пользовались обстоятельствами, чтобы защитить свой замок от вторжений и неожиданностей войны. Ги, сеньор де Тиль-Шатель, был в их числе и получил от Гуго III право укрепить свой манор и поселок стенами высотой в копьё без бойниц и передней стены, absque batailliis et muro antepectorali. Он обязался служить герцогу всеми своими силами против всех и, кроме того, получил от него замок Лю, который также обещал укрепить [30].

Монастыри также пользовались затруднительным положением герцога и за оказываемую ему поддержку получали подобные привилегии. Монахи аббатства Потьер, так долго боровшиеся с епископами Лангра за независимость, которую они отстаивали для своей церкви, так долго враждебные любому вмешательству епископа в их дела, получили от герцога право возводить башни на своих землях и укрепления в своих владениях от моста Этроше до ручья Огюстин, отделявшего графство Шампань от герцогства Бургундия [31].

Перемирия, вероятно, принесли некоторую передышку в борьбе к концу 1185 года, ибо во время адвента, то есть в декабре, мы находим Гуго III в Сансе в обществе Филиппа Августа, а также графов Блуа и Сансера, дядей короля, графини Шампани и архиепископа Реймса [32].

К весне 1186 года воюющие стороны снова взялись за оружие, на что указывают несколько документов. Поскольку деревня Пренуа была полностью сожжена солдатами герцога и не нашлось ни одного жителя, который захотел бы там поселиться и построить жилище, Гуго III был вынужден отчитаться перед монахами Сен-Бениня, владельцами Пренуа, и уступить им в качестве компенсации права, которые он имел в этой местности [33]. Другой хартией, датированной второй неделей после Пасхи (конец апреля 1186), он дополнительно предоставил этому аббатству ренту с дижонской пошлины в возмещение ущерба, причинённого по этому поводу [34]. В августе 1187 года, в качестве возмещения за бедствия и скандалы, жертвой которых стала церковь Бона, pro emendatione malorum et gravaminum que ego feci, он предоставил каноникам десять ливров ренты с бонской пошлины [35] и другой дарой — треть десятины с хлеба и вина в Лабержмане [36]. С другой стороны, Гуго де Вержи, причинивший не менее значительный ущерб монахам Клюни, сжёг и разрушил важное селение Жевре и оказался вынужденным уступить монахам людей, которых он там имел, чтобы положить конец их жалобам [37]. Монахи Сито также имели серьёзные основания для недовольства, как будет видно далее, и были остановлены в строительстве своего монастыря и церкви, работы над которыми были начаты несколькими годами ранее [38].

Разгневанный участием короля, который, вопреки феодальным законам, защищал в Бургундии мятеж вассала, которого он был бы обязан усмирить во Франции, герцог Гуго III сжал круг укреплений, державших в осаде защитников Вержи. Филипп Август получил от Гуго де Вержи новые письма и новых посланников [39]; тот, опасаясь не выдержать столь упорной атаки, сумел выбраться и лично явиться к королю, предлагая подчинить свой замок и земли его власти, если тот захочет избавить его от гнёта его грозного противника [40].

Король Франции, возможно, мало бы тронулся жалобами, доходившими до него со всех сторон, и мало бы заботился о сюзеренитете, который ему предлагали над замком в Бургундии, если бы до него не дошли более серьёзные известия. Император Фридрих Барбаросса, представив своего сына Генриха как своего преемника на императорском престоле и короновав его в Германии с несравненной пышностью в 1184 году, удалился в Италию в самый момент борьбы между Гугоом де Вержи и герцогом Бургундии. Последний, не надеясь на помощь своего дяди Фридриха Барбароссы, слишком занятого другими делами, захотел заручиться поддержкой его сына Генриха, короля римлян. Гуго III понял, что необходимо действовать с максимальной быстротой и что нужно воспользоваться оставшимися у него мгновениями. Он поспешно покинул Бургундию в мае, достиг Дофине и графства Вьеннского, пересёк Альпы [41], быстро пересек часть Италии и наконец прибыл в Папскую область, где присоединился к королю Генриху в Орвието, in campo Urbe Veteri. Именно в Орвието был подписан во вторник, 3 июня 1186 года, договор об оборонительном и наступательном союзе против короля Франции [42]. Из двух писем, обмененных по этому поводу в Орвието, нам известно только письмо короля Генриха. Король римлян, обращаясь к своему дорогому и верному Гуго, герцогу Дижонскому, устанавливает условия мира в соответствии с договором, указанным в письмах герцога [43]. Он принимает оммаж за фьеф графства Альбон, которым Гуго III владел по праву своей жены, и за фьеф Ульрика де Боже; он напоминает о обязательстве, взятом герцогом от имени своего сына и герцогов-преемников, которые должны будут за те же владения признать сюзеренитет Империи, за исключением верности, причитающейся королю Франции: «Если же случится, что король Франции нанесёт оскорбление Империи, ты должен лично оказать нам помощь со всеми феодалами, которых ты держишь от нашего сюзеренитета. Если же мы нанесём оскорбление королю Франции или его королевству, ты сможешь оказать ему помощь лично с держателями, которые от него зависят». Генрих завершает обещанием поддержки Гуго III в случае затруднений. Редакция этого диплома, очень сдержанная по форме, не даёт повода для каких-либо обвинений, которые могли бы заклеймить герцога Бургундии в неверности своему сюзерену; но вскоре мы увидим, что не следует заблуждаться. Возможно, герцогская хартия содержала другие, более ясные условия, о которых нельзя судить.

Гуго III поддерживали чиновники, на которых он мог положиться в борьбе и которые заботливо охраняли интересы страны. Эд, его старший сын, достиг совершеннолетия и только что был посвящён в рыцари [44]. Его сенешаль, самый влиятельный персонаж при дворе, командовал армией в его отсутствие, руководил службой при дворе, вершил правосудие и, одним словом, имел главную руку в управлении делами. Эту должность долгие годы занимали могущественные сеньоры де Монреаль, и нынешний её обладатель, Ансерик IV, был двоюродным братом герцога по браку с Сибиллой Бургундской, дочерью Гуго Рыжего [45]. Гийом, сеньор де Мариньи, занимал должность коннетабля, самую важную после сенешальской. На первом месте следует также поставить камергера Жирара де Реона, верного и близкого спутника Гуго III; затем многочисленную свиту высоких баронов, чьи имена часто фигурируют в наших хартиях: Ги де Тиль-Шатель, Гийом Шампанский, сеньор де Шамплит, Гуго де Ларош, Бертран де Содон, Симон де Брикон, Готье де Сомбернон, Эд, сеньор де Со, Гийом де Фоверне, Этьен Виллен, сеньор де Равьер, Жюль де Со, От де Сафр, Амедей д'Арсо и т. д.

Условия взаимных соглашений, связывавших герцога Бургундии с Генрихом, сыном императора Фридриха Барбароссы, вероятно, держались в тайне некоторое время; но король Филипп Август вскоре был извещён о них, и поскольку в тот момент у него не было всех ресурсов, необходимых для конфликта, который угрожал стать более общим, чем можно было предположить из простой борьбы вассала с сюзереном, он подумал о том, чтобы также заключить союзы. Последнюю часть осени 1186 года он провёл в Фонтенбло [46], после того как побывал в других различных резиденциях. Именно в Фонтенбло он выслушал жалобы монахов Флавиньи, сильно пострадавших от войск герцога, и именно там обязался взять под свою защиту деревню Куш, зависящую от этого аббатства [47]. Королю также донесли о поборах герцога со своих собственных вассалов [48] и, в частности, о захвате различных купцов из королевства Франции и графства Фландрии, которых Гуго III приказал схватить и ограбить своим офицерам [49]. Эти причины, соединённые со всё более настойчивыми просьбами сеньора де Вержи, побудили Филиппа Августа обратиться к Филиппу, графу Фландрии, которому он дал понять, что это последнее дело является оскорблением для каждого из них и должно быть отомщено совместными действиями. Союзники, кроме того, ввиду срочности обстоятельств, решили не ждать весны 1187 года и выступить в поход, как только это станет возможным.

Поэтому историки не ошибаются, относя эту экспедицию к 1186 году, который заканчивался только 28 марта 1187 года. Кажется лишь достоверным, что борьба завершилась только после Пасхи и в течение апреля 1187 года, если пользоваться иногда слишком недостаточными указаниями, которые дают хроники и документы [50].

Соединение войск графа Фландрии и короля Франции должно было произойти в январе 1187 года в Санлисе, Philippus rex Francorum et Philippus, comes Flandrorum, contrahentes undecumque copiosum exercitum [51]. У нас есть несколько королевских дипломов, датированных Санлисом, когда король должен был готовиться к отъезду [52].

В конце января король был в Вильнёв-ла-Гийяр [53], в пути, и по жалобам монахов аббатства Прёйи запретил жителям Вильнёва проникать на земли и посевы фермы Эгремон, принадлежавшей этому монастырю [54]. Затем Филипп Август пересек Шампань, проходя через Труа, Бар-сюр-Сен и Мюсси, где он был вынужден задержаться на три дня, дожидаясь прихода своих войск; ибо пять отрядов воинов, следовавших по его следам, спешили к нему присоединиться (Гийом Бретонец, Филиппида, кн. I).

Королевская армия, несомненно, была в Бургундии уже в конце февраля 1187 года. Приближение столь грозных сил вызвало законное опасение у герцога Бургундии, особенно когда он не увидел помощи, которую ожидал от своего союзника. Ибо, несмотря на настоятельные и неоднократные призывы, несмотря на намёки герцога, представлявшего Генриху, сыну Фридриха Барбароссы, насколько тот должен был чувствовать себя оскорблённым, как и он сам, действиями короля Франции, ничто не могло заставить императора покинуть свои владения и прийти к нему на помощь [55]. Эта неожиданная измена вызвала невыразимое смятение и замешательство в бургундском лагере.

Оказавшись в одиночестве, герцог и сеньоры собрались на совет, на который были призваны советники молодые и старые, все, кто должен был высказать своё мнение в столь серьёзном положении. Старики хотели, чтобы всё равно сопротивлялись этим подавляющим силам, ибо покинуть поле боя было трусостью и предательством; молодые, более предусмотрительные, утверждали, что было бы чистейшим безумием и бесполезной храбростью ожидать в открытом поле превосходящего врага, что лучше поменяться ролями, оставить королю позицию, которую невозможно было защитить, и укрыться в крепком месте, где легко было бы уравновесить преимущество численности. Это мнение возобладало [56].

Приготовления Филиппа Августа держались в достаточной тайне, а его марш был достаточно быстрым, чтобы застать герцога Бургундии врасплох и продиктовать ему это быстрое решение [57]. Первые войска, посланные королём, не найдя более осаждённых для борьбы, разрушили четыре укрепления, возведённые Гугоом III вокруг Вержи, и, завладев замком, разместили там гарнизон, подчинили его своей власти и присоединили к королевству Франции. Вскоре после этого Гуго де Вержи торжественно принёс верность и оммаж и поклялся навечно хранить верность королю и его преемникам. Затем Филипп Август полностью инвестировал сеньора де Вержи владениями, которыми тот только что завладел, оставив за собой и своими преемниками лишь верховную власть. Эти отрывки взяты из Ригора [58], который дал самые пространные подробности об этой экспедиции и который, несмотря на некоторую путаницу с предыдущими фактами, лучше всего знал этот эпизод и тот, что последует. Тем не менее, хронист ошибочно мотивирует эту войну главным образом желанием короля защитить церкви и покровительствовать монастырям, присваивая ему звание рыцаря Христова, miles Christi. Легко заметить, что Филипп Август руководствовался в этих обстоятельствах совершенно иным побуждением и что его поведение не заслуживает такого ореола. После ухода герцога и взятия замка Вержи королевские войска и войска графа Фландрии, согласно мало дисциплинированным обычаям того времени, рассыпались по Дижонне и причинили ущерб не меньший, чем ранее причинённый виновниками этой долгой борьбы. Они захватили несколько замков [59], в частности, Бон и Флавиньи [60].

Гуго де Вержи тоже было нечем радоваться королевскому вмешательству, ибо такого рода услуга была весьма обременительна для того, кто её получал. Его земли едва ли уважались больше, чем земли герцога. Чтобы облегчить передвижения и операции своих союзников, он предоставил в их распоряжение людей и имущество своих вассалов; он даже был вынужден требовать реквизиций в соседних монастырях. Хартией, данной вскоре после этого, в 1187 году, сеньор де Вержи клятвенно обещает перед аббатом Сито больше не забирать впредь волов, коров, ослов, лошадей и повозки, принадлежащие аббатству, обещая, напротив, защищать имущество монахов и, в случае ущерба, дать отчёт в течение пятнадцати дней после требования [61].

Тем временем герцог Бургундии укрылся со всеми своими силами в своём городе и замке Шатийон-сюр-Сен [62]. Это была одна из лучших крепостей его владений и одна из его любимых резиденций. Он произвёл там многочисленные работы. Прочные укрепления, возведённые с большими затратами с 1168 года, делали эту позицию грозной для атаки и удобной для обороны. Выбор этого места, предложенного молодыми бургундскими сеньорами на большом совете, состоявшемся под стенами Вержи, заставил преобладать их мнение. Город Шатийон-сюр-Сен, разделённый на три отдельные части — замок, посад и аббатство Нотр-Дам, — мог собрать в своих обширных стенах все герцогские силы. Каждая из его частей, независимая друг от друга, была окружена крепкими стенами. Замок защищал и господствовал над каждым укреплением, которые раскинулись амфитеатром к югу в огромной воронке и весь ансамбль которых легко было охватить одним взглядом. Герцог позаботился снабдить город всем необходимым на случай войны; он приказал заготовить зерно для пропитания войск и наполнить замок обильными припасами, чтобы ни в чём не было недостатка. Башни были снабжены опускными решётками и деревянными щитами; стены подперли подпорками; в стенах проделали бойницы для стрельбы; рвы были выкопаны и расширены, чтобы воспрепятствовать доступ осаждающим и сделать место со всех сторон неприступным. Мы лишь переводим Гийома Бретонца (Филиппида, кн. I).

В марте 1187 года город Шатийон-сюр-Сен был окружён королевскими войсками и началась осада [63]. Осмотрев подступы к месту, Филипп Август, считая, что ему нелегко будет с ним справиться, приказал изготовить осадные машины и вести осадные работы, особенно с северной стороны, только там, где замок мог быть атакован [64]. После этих приготовлений, потребовавших определённого времени и длившихся пятнадцать дней или три недели [65], осаждающие предприняли несколько энергичных приступов [66]. В этих атаках с обеих сторон погибли бойцы; и среди раненых несколько были спасены благодаря медицинской помощи [67]. Среди погибших со стороны бургундцев мы можем с некоторой уверенностью назвать только камергера Жирара, сеньора де Реона, самого близкого и преданного спутника герцога, фаворита, которого он осыпал своими милостями. Гуго III был так опечален его смертью, что приказал отмечать его годовщину во всех монастырях Бургундии [68].

Король приказал пробить бреши в стенах города с помощью мангонелей, требушетов и других осадных машин, tormenta; укрепления замка были взяты штурмом, и найденные там богатства были разделены между воинами. Осаждённые отступили в донжон; но мина открыла путь атакующим, и гарнизон, во главе которого был Эд, сын герцога Бургундии, был вынужден сдаться.

Предоставим слово Гийому Бретонцу (Филиппида, кн. I, стихи 680 и далее):

«Король, чтобы не терять времени, днём и ночью подгоняет осадные работы и лично подстёгивает рвение войск. Мангонели катаются и мечут крупные камни удвоенными ударами; деревянные щиты и защитные навесы, которыми укрепили башни, чтобы уберечь их от осадных машин, разбитые этим градом камней, уступают; и сквозь эти передовые укрепления, скрывавшие стены, показываются разрушенные зубцы. Под прикрытием своих сплетённых щитов и кожаных и плетёных щитов, которые, соединённые друг с другом, образуют „черепаху“ над их головами, отряды лучников прыгают на край рвов и непрерывно осыпают стрелами стены, чтобы отогнать осаждённых, помешать им, как обычно, бегать за зубцами и собирать стрелы и камни, которые защитники стен затем должны вернуть обратно на своих врагов. Рвы заполнены обломками укреплений, и лестницы приставлены к стенам. В то время как король присутствует повсюду, его гвардейцы летят и, с проворством белки, скользят под стены и взбираются на них. Видите ли вы уже грозного Манассе [69] и рыцаря Гийома де Барра? Они сияют в первых рядах и взбираются по лестницам, проявляя все свои силы; вот они на зубцах. Вытесненные со своих стен, осаждённые бросаются тесными отрядами к самой высокой башне цитадели, чтобы защитить там свою жизнь, хотя бы на мгновение. Вскоре потрясённый замок рушится; его развалины, усеивая землю, открывают широкий проход победителю, который тут же проникает внутрь через брешь. Там было взято в плен множество рыцарей и великое множество горожан. Среди пленных оказался Эд, сын и наследник герцога».

После этих настойчивых и упорных усилий Шатийон-сюр-Сен полностью перешёл во власть короля, который обратил город в пепел [70]. Это взятие произошло около праздника Пасхи 1187 года, который в этом году приходился на 29 марта.

Герцог Бургундии, понимая, что любое сопротивление отныне будет невозможным, пришёл броситься к ногам короля, чтобы просить у него прощения и умолять о милости, обещая дать ему удовлетворение и обязуясь подчиниться суду его курии в отношении ущерба, который с него потребуют. Ригор, рассказ которого мы следуем, относит эту компенсацию целиком к церквям; можно поверить, что король также выделил долю себе и графу Фландрии, своему союзнику. Филипп Август захотел получить немедленные гарантии, ибо, хотя ему ещё не было и двадцати одного года, он знал по сопровождавшим его офицерам, которых мы вскоре снова видим в Тоннере, характер и прошлое Гуго III, который, часто вызываемый на явку в парламент ко двору короля Людовика Младшего, его отца, не всегда выполнял обещанные обязательства [71]. Герцог Бургундии был приговорён к штрафу в тридцать тысяч ливров с обязательством предоставить действительные поручительства за его уплату; более того, наложили руку на три его главных замка [72], которые были удержаны в залог до полной выплаты суммы [73].

Гуго III, сильно обременённый войной, которую он вёл уже несколько лет, не был в состоянии удовлетворить такому выкупу. Он несколько раз, чтобы покрыть эти непрерывные расходы с 1183 года, отчуждал или отдавал в залог за 500 ливров права на военную службу, которые ему были должны жители Дижона [74]. Годовые доходы, которые ему приносила первоначальная хартия коммуны этого города, были исчерпаны и, в любом случае, совершенно недостаточны перед лицом этого нового требования. Герцог пообещал предоставить гарантии в кратчайшие сроки и с этой целью отправился в Дижон, обязуясь вскоре присоединиться к королю, как только у него будут средства удовлетворить его. Молодой Эд, тогда пленник, был отпущен под честное слово, чтобы сопровождать своего отца. Когда эти распоряжения были приняты, Филипп Август покинул этот разрушенный и частично сожжённый город Шатийон, взяв дорогу на Тоннер, куда герцог Бургундии вскоре должен был к нему присоединиться.

Спустя несколько дней, в дату, которую следует отнести к первой половине апреля 1187 года, Гуго III предоставил жителям Дижона за ренту в пятьсот марок серебра вторую хартию коммуны в соответствии с хартией Суассона [75]. Эта хартия, более пространная и полная, чем хартия 1183 года, аннулировала первую, и это, вероятно, причина, по которой та была уничтожена и не сохранилась для нас. Положения этого основополагающего документа, неоднократно публиковавшегося, хорошо выявляют характер акта в сложившихся обстоятельствах: это скорее договор, заключённый с жителями, чем уступка со стороны сюзерена, ибо последний получает в деньгах то, что первые получают в виде свободы; но составитель не мог отступить от феодальных традиций, любое соглашение сеньора со своими вассалами являясь уступкой со стороны последних [76]. Бароны герцогского двора поклялись вместе с Гугоом III поддерживать привилегии, дарованные жителям. В тот же день и в том же порядке те же персонажи скрепили своими печатями хартию подтверждения, данную Эдом, сыном герцога Бургундии [77], который обещал добиться её утверждения архиепископом Лиона, епископами Лангра, Отёна и Шалона. Приведём здесь одно из тех столь редких указаний, которые никогда не следует упускать в документах Средневековья, когда они могут помочь в хронологии фактов: ad petitionem quoque patris mei et meam, Philippus, rex Francie, hanc communiam manutenendam promisit. Таким образом, совершенно достоверно, что, покидая короля Франции в Шатийоне-сюр-Сен, герцог Бургундии изложил ему средства, которыми рассчитывал заплатить свой выкуп, и что Филипп Август обещал свою поддержку. Краткость акта, данного молодым Эдом, свидетельствует о быстроте, с которой действовали в этом деле, писарь, вероятно, не успев включить туда все статьи, содержащиеся в хартии Гуго III, но которые он привёл полностью в течение того же года [78].

Герцог Бургундии, сопровождаемый своим сыном, немедленно отправился вновь присоединиться к Филиппу Августу в Тоннере, графством которым тогда управляла его двоюродная сестра, Матильда или Маго, дочь Раймунда Бургундского и Агнес де Монпансье, которая после четырёх браков развелась со своим последним мужем, Робертом де Дрё. У самого короля были другие причины задержаться в Тоннере; он был опекуном двух детей Матильды и Ги де Невера, её первого мужа; их сын Гийом умер в 1181 году, король воспитал при дворе дочь Агнес и выдал её замуж в 1184 году за Пьера II де Куртене, своего кузена, который стал, в силу этого, графом Невера и Осера [79]. Агнес, без сомнения, была в этот момент в Тоннере со своей матерью, и их заступничество в пользу герцога объяснило бы последующие мирные настроения [80]. Другой кузен короля, Гийом де Куртене, брат Пьера [81], жил недалеко от Тоннера в замке Танле, который достался ему по браку с Аделиной, дочерью Клерамбо де Нуайе. Поэтому понятно длительное пребывание Филиппа Августа в этой резиденции, где его удерживали семейные узы.

Король утвердил хартию коммуны жителей Дижона, ad petitionem Ducis et Odonis filii ejus, и стал её гарантом в этом дипломе, который перечисляет имена его главных чиновников: сенешаль Тибо, граф Блуа и Шартра, бутлера Ги де Санлис, великого камергера Матье де Бомон-сюр-Уаз, коннетабля Рауля, графа Клермон-ан-Бовези [82].

Все эти персонажи, без сомнения, некоторое время проживали в замке Тоннера, и именно там король заключил мир с герцогом Бургундии. Ригор говорит [83] словами, которые полезно взвесить, что Гуго III, будучи приговорён к штрафу в тридцать тысяч ливров, Филипп Август, по прошествии короткого времени [84], был приведён советом своих друзей к лучшим чувствам, вернул ему замки, которые удерживал в залоге. Затем, в виду этой покорности и доброй воли, хотя герцог и не смог уплатить всю сумму целиком, король вернул ему фьеф и сюзеренитет над Вержи. И только после заключения мира король отправился обратно во Францию [85].

Таким образом, есть основание относить эти последние договорённости в Тоннере к середине апреля или второй половине этого месяца 1187 года [86].

Кампания Филиппа Августа в Бургундии длилась с конца января до середины апреля. Спустя несколько дней после его отъезда из Тоннера прослеживается его проезд через Санс по двум дипломам: один предоставляет обычай Лорри жителям Вуазина [87]; другой наделяет монахинь Ла-Поммере десятиной с хлеба и вина, израсходованных королём во время его пребывания в Сансе [88].

Конференция, о которой мы только что говорили, привела к всеобщему умиротворению и восстановила доброе согласие не только между Гугоом III и королём, но и между герцогом и Гугоом де Вержи, который наконец согласился вновь принять в фьеф от герцогства земли, которыми он там владел и за которые он ранее принёс оммаж Филиппу Августу. Согласие было даже настолько полным, что мы видим их вместе фигурирующими в нескольких хартиях последующих лет, в частности, в 1188 году, когда герцог и сеньор де Вержи выступают поручителями за Этьена де Мон-Сен-Жан перед аббатством Сито [89]. Мы снова видим тех же персонажей, собравшихся в клуатре Сен-Дени де Вержи, при пожертвовании монахам этого монастыря [90].

Сопротивление сеньора де Вержи, утихшее при Гугое III, должно было возобновиться в правление герцога Эда III, его сына, и привести к новой борьбе. Герцог Бургундии присутствовал в декабре 1187 года на встрече между Ивуа и Музоном, на которой графство Намюр было присуждено Филиппу Августу [91]. В конце июня следующего года [92] он был в Сомюре в обществе архиепископа Реймса и графа Фландрии, где они по собственному почину сговорились отправиться к Генриху II, королю Англии, и примирить его с королём Франции; война, начавшаяся между двумя монархами, сделала их переговоры бесполезными; Филипп Август, захвативший Тур 3 июля, добился лучшего результата и более прочного соглашения [93].

Отношения между Гугоом III и Генрихом, королём римлян, также имели эпилог, который важно отметить. Со времени договора, заключённого в Орвието, и невыполнения слова королём Генрихом, отказавшимся прийти на помощь герцогу, которому угрожала королевская армия, бургундцы сохраняли против него крайнюю враждебность. По этому договору Гуго III обязался принести верность и оммаж королю римлян за графство Альбон и свои земли Баже в Бресе при условии, что Генрих окажет ему помощь против Филиппа Августа. Поскольку условия не были выполнены, герцог Бургундии объявил себя свободным от всяких обязательств и решительно отказался принести оммаж королю римлян. Между ними произошёл довольно острый спор и, вероятно, начало военных действий, о которых нет достаточных сведений. Поездки, которые герцог совершил в Дофине в течение 1188 и 1189 годов, были, без сомнения, вызваны переговорами по этому делу; но, поскольку он находился в стеснённом финансовом положении и не мог надеяться одолеть такого противника после разорительной кампании, которую он только что перенёс, он был вынужден заключить мир, согласиться принести оммаж и сдержать слово перед государем, который так мало сдержал своё. Диплом короля римлян, извещающий об этом мирном договоре с герцогом Дижонским, датирован 1190 годом [94].

Примечания к Главе XIX:

[1] A. Duchesne, Maison de Vergy, Introd., p. 4.

[2] Ги и Алиса умерли в глубокой старости, поскольку у нас есть их акты ещё в 1204 году. См. A. Duchesne, Maison de Vergy, p. 95 и далее. Ги участвовал в осаде Акры в 1191 году.

[3] А также после смерти Маргариты или Маго, сестры Алисы, жены Тибо де Ларош.

[4] Первая хартия, в которой Гуго де Вержи выступает как зять Гарнье де Тренеля, датирована 1179 годом согласно Картулярию Сен-Лупа Труа, fol. 50, v°. См. Documents pour servir à la généalogie des anciens seigneurs de Trainel, par l’abbé Lalore, p. 46.

[5] Не по этой ли причине Ги де Вержи помещает стену на свою печать в 1173 году? См. Duchesne, Maison de Vergy, p. 7.

[6] Жоффруа де Вижон. Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 217; Labbe, Bibl. mon., t. II, p. 338.

[7] Хроника Лана, Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 703.

[8] Жеро, Les Routiers au XIIe s.; Bibl. de l’école des chartes, 1re série, t. III, p. 125; Labbe, Bibl. mss., t. II, p. 338.

[9] Быстрые и частые в ту эпоху экспедиции отмечены лишь несколькими словами, вырвавшимися у хронистов, нелегко всегда иметь точную оценку фактов и охватить совокупность событий.

[10] Нам предстоит вернуться к несчастным последствиям союза Матильды де Бурбон с Гоше де Саленом.

[11] Хроника Сен-Мариена, Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 251. B. C.

[12] Хроника St-Marien (chronologia seriem temporum, continens Treoia apud Natalem Moreau, 1608, fol. 87 v°).

[13] Отметим, что Обри де Труа-Фонтен в Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 746 C, относит это первое дело к 1184 году и заставляет его последовать за браком герцога Гуго III с Беатрисой д'Альбон; однако брак состоялся в 1183, а не в 1184 году.

[14] Хроника S. Marien. Autissiod. Edition Camuzat, Trecis, 1608, fol. 88 v°.

[15] Это вытекает из рассказа Ригора, Recueil des historiens de France, t. XVI, p. 15, 16; сравнить Guillelmus Armoricus, Ibid., t. XVII, p. 67, D.

[16] Эта дата выведена г-ном Леопольдом Делилем, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 88.

[17] См. для идентификации канцлера Гуго с Гугоом де Бетизи Catalogue des actes de Philippe-Auguste, г-на Делиля, Introd., p. LXXXVI.

[18] Здесь речь идёт, полагаем мы, не о Шомон-ан-Бассиньи, а о Шомон-ан-Вексене (Уаза), столь часто бывавшем резиденцией Филиппа Августа. И по этому первому делу король не приезжал бы в Бургундию (см. L. Delisle, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 88, 128, 124, 351.

[19] Оригинал, скреплён зелёной восковой печатью на висящих зелёных шёлковых шнурах. Архив города Дижон, b. I. Изд. Перара, p. 310; Гарнье, Chartes de communes, t. I, p. I.

[20] Эта поездка по необходимости приходится на промежуток между 1 апреля, днём Пасхи 1184, и 13 июня 1184, датой упомянутой ниже папской буллы. Нужно же отвести хотя бы месяц между этой буллой и письмом герцога, о котором здесь идёт речь.

[21] См. Эд. Вальбоннэ, Histoire du Dauphiné, t. I, p. 181; Оро, Gall. Christ., t. XVI, Inst., col. 90.

[22] Вальбоннэ, Histoire du Dauphiné, I. I, pp. 181, 182; U. Chevalier, Notice analytique sur le cartulaire d’Aimon de Chissé, p. 12.

[23] См. Эд. Вальбоннэ, Histoire du Dauphiné, t. I. pp. 181, 182. Имеется ещё одна булла папы Урбана III на ту же тему от 28 февраля 1186 года.

[24] Д. Букэ, Recueil des historiens de France; Ex Gisleb. Montensi, t. XVIII, p. 371, D.

[25] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, ap. D. Rouquet, Recueil des historiens de France, t. XVII, p. 15, A. B. n.

[26] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, ap. D. Rouquet, Recueil des historiens de France, t. XVII, p. 13, A. B.

[27] Гуго де Бруа уже несколько лет был женат вторым браком (с 1078 года?) на Изабелле де Дрё, дочери Роберта Французского, графа де Дрё, дяди Филиппа Августа. См. A. Duchesne, Maison de Dreux, p. 22. Дочь этого Гуго, Эмелина де Бруа, вышла замуж за Эда Шампанского из Шамплитта, затем за Эрара де Шасне.

[28] Обри де Труа-Фонтен, в D. Bouquet, t. XVIII, 746 c.

[29] Сравнить Ригор, de gestis Philippi-Augusti, apud D. Bouquet, t. XVII, p. 45. A. B. n.; Guillemus, chron. Alber.; Duchesne, Maison de Vergy, pr., p. 476.

[30] Хартия датирована 1184 годом; Перар, p. 259.

[31] Герцогская хартия, данная в Шатийоне-сюр-Сен, датирована 1185 годом. Согласно Видимусу (Пэнседе, т. II, p. 414).

[32] Gislebertus Montensis, Hannoniæ chronicon; Recueil des historiens de France, t. XVIII, pp. 383 E et 384 A.

[33] Д. Планше, т. I, прил. CV.

[34] Перар, pp. 261, 262; Д. Планше, т. I, прил. CVII.

[35] Архив Кот-д'Ор; Картулярий Н.-Д. де Бон, n° 94, fol. 142.

[36] Россиньоль, Histoire de Beaune, p. 101.

[37] Нац. библ., Коллекция Моро, т. LXXXIX, fol. 226, копия Ламбера де Барива; хартия датирована 1187 годом.

[38] Для последующих лет можно видеть большое количество герцогских документов, рассказывающих о пожалованиях и компенсациях, предоставленных монастырям. Хотя причина указывается лишь изредка, в них следует видеть возмещение ущерба, причинённого во время этой войны.

[39] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, apud D. Bouquet, t. XVII, p. 16, A. B.

[40] Ex Radulfi de Diceto, D. Bouquet, t. XVII, 627 c. Это всегда Ги де Вержи, которого хронисты заставляют действовать как сеньора де Вержи; в хартиях это Гуго.

[41] Мы имеем свидетельство присутствия Гуго III в аббатстве Улькс во время его проезда, поскольку он дарит хартию в пользу каноников этой церкви и освобождение от тальи, за что он, должно быть, получил сумму денег, чтобы покрыть расходы на войну, которую он вёл против сеньора де Вержи. (Нац. библ., Картулярий Дофине, фонд Фонтаньё, лат. 10,954, fol. 142 v°.

[42] Этот договор дважды напечатан у Перара, p. 233 и p. 260. Документ на p. 233 ошибочно датирован 1146 годом.

[43] Sicut in litteris tuis continetur, говорится в дипломе короля Генриха; Перар, p. 200. Прискорбно, что у нас больше нет текста герцогской грамоты.

[44] Jam militis, говорится в документе 1186 года.

[45] Ансерик де Монреаль наследовал в том же качестве своему отцу, который, насколько нам известно, занимал пост сенешаля с 1150 года, самое позднее, и до своей смерти около 1174 года. К этому мы вернёмся в томе, посвящённом великим офицерам наших герцогов.

[46] В ноябре и декабре, весьма вероятно. Г-н Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 175, 176, 177, справедливо включает эти дипломы между датами с 1 ноября 1186 по 28 марта 1187. Последовательность фактов должна приближать их к началу этого периода.

[47] Мартен, Amplissima collect., t. I, p. 968; Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 175.

[48] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, apud D. Bouquet, Recueil des historiens de France, t. XVI, p. 15.

[49] Ex annalibus Aquicinctensis monasterii, Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 639 B.

[50] Автор хроники Сен-Мариена тщательно выделяет отдельные эпизоды этой войны в 1183—1184 и в 1186 годах. Согласно Ригору, D. Bouquet, t. XV, pp. 15, 16, Филипп Август два или три раза предупреждал герцога Бургундии в присутствии его друзей, призывал его исправиться и вернуть церквям то, что он отнял. После чего Гуго III, видя твёрдую волю короля, вернулся в свои владения сильно взволнованный и смущённый. Но есть основания полагать, что этот эпизод не относится к настоящему времени и к последней стадии этой борьбы.

[51] Ex annalibus Aquicinclensis monaslerii, apud D. Bouquet, Recueil des historiens de France, t, XVIII, p. 539 B.

[52] Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 180, 181, 182, датированные с 1 ноября 1186 по 28 марта 1187, к которым, вероятно, следует добавить n° 183, поскольку речь идёт о пожаловании мельницы в Пайи, близ Санлиса, в пользу Дрё де Мелло.

[53] Нельзя сомневаться, что упомянутая здесь Вильнёв — это Вильнёв-ла-Гийяр. Библиотека Санса владеет оригинальным документом примерно 1130 года, подтверждающим первоначальное дарение Норманда де Бре монахам Прёйи этой земли Эгремон и Сент-Эньян близ Вильнёв-ла-Гийяр. Он находится в Картулярии Йонны, т. I, pp. 278, 279.

[54] Упомянутый диплом не содержит названия местности, но должен был быть составлен в самом Вильнёв-ла-Гийяре при проезде короля: его копия находится в Национальных архивах, K. 192, n. 135; см. Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 185. Король также дал диплом в феврале 1187 (1186 старого стиля), обязуясь заставить одного из своих вассалов подчиниться арбитражному решению, которое должно было быть вынесено деканом парижской церкви. Название местности не указано. Вполне вероятно, что этот вассал тогда был под оружием, а король в походе. См. Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 486.

[55] Ex Radulfo de Diceto, apud D. Bouquet, Recueil des historiens de France, t. XVII, p. 627 C. Рауль де Дисе — единственный, кто подтверждает нам союз между герцогом и Генрихом, королём римлян, и одновременно его измену.

[56] Ex chron. Alberici Trium-Fontium, apud D. Bouquet, Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 746 C.

[57] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, apud D. Bouquet, t. XVIII, p. 15.

[58] Recueil des historiens de France, t. XVII, p. 15, A. B. n., de gestis Philippi-Augusti.

[59] Ex annalibus Aquicinctensis monasterii, apud D. Bouquet, t. XVIII, p. 539 B.

[60] Art de vérifier les dates, édition de 1818, t. II, p. 48.

[61] Архив Кот-д'Ор; Картулярий Сито, n° 468, fol. 103; Изд. Дюшен, Maison de Vergy, pr. p. 146. Этот документ один достаточен, чтобы установить дату этих событий, имевших место в конце 1186 года (старого стиля) или в первые месяцы 1187 года.

[62] Guillelmus Armoricus, apud D. Bouquet, I, XVII, p. 67, D.

[63] Эта дата определяется событиями, предшествующими и последующими.

[64] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[65] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[66] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[67] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[68] Жирар де Реон получил от герцога значительные владения в Дижоне и Боне. Дижонские были отданы коммуне Дижона и фигурируют в герцогской хартии: Dedi etiam eis quidquid dommus Girardus Raonum apud Divionem habebat. Владения в Шампани, близ Бона, отошли каноникам Бона. (Архив Кот-д'Ор, Картулярий Бона, II. 94). У нас есть более двадцати оснований ежегодных поминовений Жирара, данных герцогом в 1187 году. Клюнийское любопытно, потому что напоминает об ущербе, причинённом войной, и о компенсации, выделенной монахам. (См. Bibl. Sebusiana, p. 319).

[69] Манассе Мовуазен, часто упоминаемый в актах Филиппа Августа.

[70] Ex brevi chron. S. Benigni, D. Bouquet, Recueil des historiens de France, l. XVIII, p. 741 D.

[71] Ригор, Recueil des historiens de France, t. XVI, pp. 15, 16.

[72] Очень вероятно, Шатийон, Флавиньи и Бон, которыми король тогда владел.

[73] Ригор, Recueil des historiens de France, t. XVI, pp. 15, 16.

[74] См. Гарнье, Chartes de communes, t. I, прил. II — IV.

[75] Оригинал. Архив города Дижон, B. I, печать зелёным воском на висящих красно-зелёных шёлковых шнурах, Изд. Гарнье, Chartes de communes, n° V; Перар, p. 333.

[76] Большая работа, которую готовит г-н Гарнье в своём т. IV Chartes de communes, избавляет нас на время от изучения содержания этой хартии; здесь мы ищем лишь причины, побудившие к дарованию права коммуны.

[77] Оригинал. Архив города Дижон, B. i, скреплён зелёным воском на висящих красно-зелёных шёлковых шнурах. Изд. Гарнье, Chartes de communes, n° VII, p. 18; Перар, p. 337.

[78] Оригинал. Архив города Дижон, B. I, скреплён зелёным воском на висящих красно-зелёных шёлковых шнурах. Гарнье, Chartes de communes, t, I, n° VI, p. 17. По нашему мнению, этот второй документ должен следовать в хронологическом порядке после диплома Филиппа Августа.

[79] Так, Маго де Куртене, дочь Агнес и Пьера де Куртене, владела графствами Невер и Осер, затем графством Тоннер после смерти Матильды Бургундской, своей бабки. Вмешательство Филиппа Августа в дела Ниверне, где мы уже видели его в Пьер-Пертюи и Везле, было недостаточно замечено историками. См. Хронику St-Marien, изд. Камюза, Trecis, 1608, p. 86.

[80] Ригор, de gestis Philippi-Augusti, впрочем, говорит определённо: habito Rex cum amicis suis sanion concilio…

[81] Пьер I де Куртене был братом Людовика Младшего, следовательно, дядей Филиппа Августа. Пьер II, граф Невера и Осера, император Константинопольский, а также его брат Гийом де Куртене-Танле, сын Пьера I, были кузенами короля.

[82] Оригинал. Архив города Дижон, B. I, Изд. Перар, p. 310; Гарнье, Chartes des communes, t. I, p. 19. См. Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 196.

[83] D. Bouquet, Recueil des historiens de France, t. XVI, p. 16.

[84] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[85] Ригор, de gestis Philippi-Augusti.

[86] Королевский диплом, датированный 1187 годом, VIII годом правления, не противоречит этому утверждению.

[87] Изд. Cartulaire de l’Yonne, t. I, p. 38t. См. Л. Делиль, Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 194.

[88] Архив Йонны; Фонды аббатства Ла-Поммере; Catalogue des actes de Philippe-Auguste, suppl., n° 197 A, p. 649. Эти два последних акта должны относиться к концу апреля или началу мая.

[89] Архив Кот-д'Ор, Картулярий Сито, n° 168, foi. 103.

[90] A. Duchesne, Maison de Vergy, pr. pp. 167, 168.

[91] Recueil des historiens de France, t. XVIII, p. 387 D; ex Gisleb. Montensi.

[92] Около праздника свв. Петра и Павла, то есть около 29 июня.

[93] Recueil des historiens de France, t. XVII, p. 489 c; ex Bened. Petroburg.

[94] N° 820 актов каталога; Goldast, Constitutiones Impériales, t. III, p. 363; supplément au corps diplomatique, t. I, part. I, p. 68.