Читать книгу Перевал Дятлова – Наследие - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

«Не все что вы знаете, существует…»

В это же время, в ста десяти километрах от Свердловска, на стыке двух областей, затаился «Челябинск-70» — точка на карте, которой официально не существовало.

К пропускному пункту подъехал капитан спецотдела МВД Геннадий Борзов.

Его карьера была прямой и жесткой. Сначала — авиаотряд погранвойск в годы войны, затем, в двадцать два года, переход в милицию. После пяти лет оперативной работы в захолустном отделении его перевели в уголовный розыск. Там, спустя семь лет, Борзов возглавил особый отдел, сформированный специально для работы на ядерных объектах. Это была служба для тех, кто умел сохранять рассудок в «нестандартных ситуациях».

За годы практики Борзов превратился в опасного противника: профессиональный стрелок, в совершенстве владеющий приемами самбо, он привык доверять фактам, а не эмоциям.

На КПП его встретил начальник охраны. Назаров Александр Петрович был заметно взволнован. В его взгляде читалось не просто служебное беспокойство, а настоящий, плохо скрытый испуг человека, который столкнулся с чем-то, что не укладывается в устав.

— Это в институте, — вместо приветствия выпалил начальник охраны, едва Борзов коснулся ногами земли.

Капитан не ответил. Он медленно оправил китель, фиксируя состояние собеседника: прерывистое дыхание, бегающий взгляд, испарина на лбу. Назаров был на грани срыва.

— Что там случилось? — голос Борзова прозвучал сухо и буднично, контрастируя с паникой майора.

— Сегодня ночью туда залезли. Ума не приложу, как такое могло случиться у нас на объекте, — Назаров на мгновение замолчал, подбирая слова, и добавил тише, — Вскрыли сейф.

Он заметно побледнел. В Челябинске-70 за вскрытый сейф в секретном секторе полагалась не просто отставка, а трибунал.

— Что украли? Деньги? — Борзов уже прикидывал в уме профиль взломщика. Чтобы пройти два контура охраны и вскрыть спец сейф, нужны были либо навыки профессионального медвежатника, либо свои люди внутри.

Назаров посмотрел на капитана с какой-то странной, почти болезненной улыбкой.

— В том-то и дело, денег там не было, — ответил охранник в форме песочного цвета.

Борзов вопросительно приподнял бровь.

— То есть ничего не пропало?

— Ничего! Просто залезли на второй этаж, минуя все посты охраны, отмычкой вскрыли сейф, все в нем перевернули и исчезли. Как и не было.

Борзов на секунду замер у зарешеченного окна КПП. В стекле отразился человек с угловатым лицом и аккуратной модельной стрижкой. Небольшая ленинская бородка дополняла образ настоящего московского интеллигента, присланного с особым заданием. Капитан едва заметно улыбнулся своему отражению — маскировка была безупречной.

— Меня что, из-за этого вызвали? — в его голосе проскользнуло легкое разочарование.

— Ну, в общем… да, — Назаров замялся, не зная куда деть руки. — Директор института сообщил, что в сейфе находились особо секретные документы. Решили, что вам необходимо взглянуть на это лично.

— Ладно, — Борзов коротким жестом поправил манжет. — Ведите.

«Челябинск 70» официальное название города-призрака, одного из самых закрытых образований в СССР. Все работы по установке границ запретной зоны в пределах отведенной территории были закончены еще в 1956 году. Тогда же под охрану были взяты КПП и весь периметр Зоны.

Здесь не было черного дыма и копоти рабочих окраин. Напротив, Челябинск — 70 пугал своей стерильностью.

Это был архитектурный оксюморон: идеальные кварталы классических сталинок, вписанные в дикую уральскую тайгу. Широкие бульвары, выложенные бетонными плитами с математической точностью, казались Борзову линиями на ладони великана, который в любой момент мог сжать кулак.

Для всех работающих и проживающих здесь, были установлены режимные ограничения и пропускная система.

Прогуливаясь по призрачным улицам закрытого города, Геннадий ловил себя на странном ощущении. Он не просто видел пустые окна, он чувствовал всеми фибрами души, что за ним постоянно кто-то из них наблюдает. Словно сам город был огромным живым организмом, следящим за каждым чужаком через тысячи невидимых зрачков.

Снежинск был храмом разума, возведенным на алтаре тотального уничтожения. Здесь не было случайных встреч, только санкционированные пересечения траекторий.

Институт, к которому они направлялись, был вторым в стране оружейным ядерным центром. Его существование оправдывала лишь одна, предельно жесткая цель: спасение высшего руководства страны, которое прилагало все усилия не дать Союзу проиграть в невидимой войне с США. Там, за океаном, такие центры работали парами уже давно. Здесь же все только начиналось.

Массивное здание института располагалось в самом сердце охраняемой зоны, надежно упакованное в несколько слоев колючей проволоки.

Борзов остановился у входа в НИИ. Здание из серого гранита напоминало саркофаг, в котором замурована истина, способная превратить планету в горсть пепла. Он понял — здесь убивают не ножом, а формулой. И взломанный сейф, был лишь первой цифрой в уравнении, которое ему предстояло решить.

На широких ступенях их ждал человек в темном строгом костюме.

— Капитан Борзов, — Геннадий представился первым, коротко кивнув.

Директор сдержанно улыбнулся в ответ. Его лицо — безмятежное, но пугающе строгое, с гладко зачесанными назад черными волосами и глубокими, на удивление грустными глазами, напомнило Борзову Железного Дровосека из сказки. В нем чувствовалась та же металлическая твердость и скрытая печаль существа, созданного для выполнения одной-единственной задачи.

— Наслышан о вашей хватке, капитан. Пойдемте, — голос директора был таким же ровным, ка и его прическа. — Время сейчас самый дорогой ресурс, который у нас воруют.

Внутри, здание института подавляло своим масштабом. Три этажа, бесконечные лестницы, коридоры с непривычно высокими потолками, под которыми застыл холодный, казенный воздух. Стены были плотно завешаны фотографиями: лица ученых в белых халатах чередовались со снимками громоздких агрегатов, предназначение которых обычному человеку лучше было не знать.

Дмитрий Ефимович, — так звали директора, — шел впереди, и эхо его шагов четко отбивало ритм по паркету. Они миновали несколько постов и остановились перед тяжелой дверью.

— Это здесь, — директор указал на помещение, больше всего похожее на технический архив.

Внутри пахло пылью и бумагой. В центре комнаты стоял вскрытый сейф. К нему намеренно не прикасались, оставив все в том виде, в каком обнаружил утренний дежурный.

Борзов привычно опустился на корточки. Он двигался расчетливо и плавно, как и подобает сыщику с его стажем. Взгляд капитана методично сканировал каждый сантиметр пола, стенки металла, петли. Никаких грубых следов, никакой спешки — работали ювелирно.

Геннадий заглянул внутрь. Папки с бессрочными грифами секретности лежали плотными рядами. Содержание формул и графиков мало что говорило его оперативному уму, пока взгляд не зацепился за одну обложку. «Отчет о расчетном обосновании изделия №49».

Надпись была сухой, но от нее веяло тем самым холодом, который Борзов чувствовал на улицах города. Это не были просто бумаги. Это были чертежи апокалипсиса.

— Изделие сорок девять, — негромко произнес Борзов, не оборачиваясь. — Звучит весомо. Дмитрий Ефимович, почему вор, имея доступ к таким бумагам, оставил их в сейфе?

Борзов поднялся, отряхивая колени, и подошел к окну. Второй этаж, приличная высота, но для человека с подготовкой — пустяк. Однако снаружи пролегала открытая зона, простреливаемая прожекторами и пулеметами часовых.

— Дмитрий Ефимович, — Геннадий обернулся, его взгляд стал жестким, как вороненая сталь. — Чтобы вскрыть этот сейф и не забрать эти бумаги, нужно быть либо сумасшедшим, либо… почтовым голубем.

Директор нахмурился, тень «железного дровосека» стала еще отчетливее.

— Что вы имеете ввиду, капитан?

— Пропасть — ничего не пропало. Но это не значит, что информацию не украли. В наше время документ не обязательно уносить в портфеле, его можно просто прочесть или сфотографировать.

Борзов снова подошел к сейфу, на этот раз его интересовала не папка, а сам механизм замка. Он достал из кармана тонкий фонарик и подсветил внутреннюю часть дверцы.

— Скажите, — тихо спросил он, не оборачиваясь к Назарову и директору. — А кто из ваших сотрудников проявлял излишний интерес к истории развития изделия? Кто — то, кто не должен был здесь находиться по штатному расписанию?

Назаров и Дмитрий Ефимович переглянулись. В архиве воцарилась мертвая тишина. Наконец директор заговорил:

— Был один лаборант… Соколов. Но он погиб три дня назад. Несчастный случай на производстве.

Борзов медленно выпрямился, и в его глазах блеснул холодный интерес.

— Несчастный случай? — Капитан переспросил почти шепотом. — А кто обнаружил вскрытый сейф?

Назаров кашлянул, поправляя ремень

.

— Смена караула. Дежурил Гуреев. Как раз тот парень в песочной форме, что стоял на КПП, когда вы приехали. Он делал обход, заметил приоткрытую дверь архива…

— Постойте, — Борзов поднял руку, обрывая начальника охраны. — Тот, что встретил меня у ворот? С поломанным ухом?

— Он самый, — подтвердил Дмитрий Ефимович, нахмурившись. — Гуреев у нас на хорошем счету, фронтовик. Но сегодня утром, сразу после доклада об инциденте, он сдал смену и ушел. Сказал, что прихватило сердце.

Борзов подошел к окну и посмотрел на пустынный двор института. В Голове выстраивалась неприятная схема. Охранник, который «первым нашел» взлом, а потом внезапно исчез с поста, сославшись на недомогание. Это классика из учебников МГБ.

— Значит, Гуреев уехал домой, — констатировал Борзов. — Дмитрий Ефимович, дайте его домашний адрес и распорядитесь, чтобы мне подготовили его личное дело.

Назаров засуетился, доставая блокнот.

— Свердловск, улица Коробковской дом 33, квартира 19. Но послушайте, капитан, Гуреев свой в доску. Неужели вы думаете…

— Я не думаю, Александр Петрович. Я сопоставляю факты, — Борзов направился к выходу из архива, его шаги по паркету звучали как выстрелы. — И пока факты говорят о том, что ваш «свой в доску», парень слишком вовремя почувствовал боль в сердце.

Борзов уже взялся за ручку двери, когда в коридоре раздался топот сапог. Молодой охранник, запыхавшийся и с перекошенным лицом, едва не сбил капитана с ног.

— Товарищ майор! Новое ЧП! На вокзале окно выбили — выпалил он, глотая воздух.

Назаров взревел так, что, казалось, со стен посыпалась штукатурка. Его лицо пошло багровыми пятнами. Не говоря ни слова, Борзов, Назаров и конвойный бросились к выходу.

Вокзал Челябинска-70 выглядел декорацией к дурному сну. Здание стояло в тупике, окруженное плотным кольцом сосен, но к нему не вели рельсы, и в округе не было слышно привычного перестука колес. Ни перронов, ни путей — просто монументальная коробка с тяжелыми дверями. «Что-то здесь не так», — мелькнуло в голове у Борзова, когда он подошел к разбитому окну. Осколки хрустели под подошвами, как битый лед.

— Я должен осмотреть помещение изнутри, — отрезал капитан, направляясь к входу.

— Стоять! — Назаров преградил ему путь, и в его голосе впервые прорезался настоящий металл. — Туда нельзя, Геннадий. Никому нельзя.

— Да вы в своем уме, майор? У вас диверсия на объекте! — Борзов сорвался на крик, его скулы заходили ходуном.

— Успокойтесь, капитан, — Назаров тяжело дышал, бледнея на глазах. — Это спецхранилище МИДа. У меня самого туда нет доступа, понимаете? Ноль. Даже если там сейчас пожар, я не имею права повернуть ключ без приказа из Москвы. Лично от Громыко.

Борзов замер. Стена секретности здесь оказалась толще, чем бетонные перекрытия института. Он еще раз посмотрел на черную дыру разбитого окна, за которой царила абсолютная, непроницаемая тьма. Спорить было бесполезно — система сожрет любого, кто нарушит этот протокол.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы, поправляя промокший воротник. — Черт с вашим МИДом. Поеду навещу Гуреева. Если он причастен и к этому — из-под земли достану.