Читать книгу Тихая конечность: Антропологическая мутация в эпоху искусственного интеллекта. Сборник факультативных лекций - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Цель: Раскрыть динамику трансформации страха смерти в старческом возрасте и обосновать концепцию «тихого конца» как акта высшего достоинства, при котором принятие конечности становится фундаментом для качественного обновления сознания.

Контент: Человек, находящийся в старческом возрасте обязан использовать осознание смертности как учителя прямо сейчас, не дожидаясь последних дней. Если старый человек культивирует осознанность, сострадание, мудрость в жизни, или же, наоборот, выкультивирует страх, привязанность, отвращение, то эти качества будут присутствовать в момент смерти, создавая то или иное качество сознания. Когда приходит смерть, сознание может отпустить без борьбы и страданий. Потому что умирание без сопротивления, без страха, в состоянии принятия и покоя само по себе ценно как последний акт достоинства, последнее выражение свободы. Как ученый-физиолог понимаю, что такое отношение к смерти влияет на процесс умирания, ибо, доказано то, что люди, принимающие смерть, имеют более низкие уровни стрессовых гормонов. Их мозг показывает активность в областях, связанных с покоем и принятием, а не с борьбой и стрессом. Принятие изменяет саму биохимию умирания, делая процесс менее болезненным и травматичным.

В свое время, академик Н.М.Амосов писал: «Хирурги — лучшие из врачей, ибо, они ближе к смертям…». Да. Это так. Хирурги всегда сталкиваются с трагедией смерти. Как ученый-хирург всегда наблюдал то, что родственники умирающего переживают меньше травмы, когда их родной или близкий человек умирает мирно. Напротив, когда умирающий борется до конца, цепляясь за жизнь в отчаянии, это оставляет глубокие раны у родных и близких, которые присутствуют в момент умирания близкого человека. В этом контексте мирная смерть — это последний дар, который человек может дать не только родным и близким, но и лечащим врачам, медперсоналу, которые действуют с полной преданностью, с максимальным усилием, но готовые отпустить привязанность к плодам действия.

Я как врач-хирург много раз убеждался в том, что медицина в ряде случаев бессильна и результат не в наших руках. В наших руках только усилия, намерения, качество действия. Когда хирурги применяют это к болезни и смерти, они делают всё возможное для исцеления, даже ценой разрушения самого себя, своего здоровья, психики, жизни. Врачи борются за жизнь, но не против смерти. Если борьба за жизнь наполняет энергией, мобилизует ресурсы, активирует исцеляющие силы тела и духа, то борьба против смерти истощает, порождает безнадёжность, создаёт конфликт с неизбежным. В этом аспекте, первое позитивно и конструктивно, а второе — негативно и разрушительно.

Изучая жизни людей, переживших такие ремиссии, исследователи нашли общие паттерны. Многие из них прошли через глубокую психологическую трансформацию. Они отпустили обиды, простили прошлое, переоценили приоритеты, нашли новый смысл. И критически важно, многие из них достигли принятия смерти. Это парадоксально. Они исцелились после того, как приняли возможность смерти. Не потому, что отказались от борьбы, а потому, что отпустили страх. Страх сам по себе токсичен, ибо, подавляет иммунную систему, нарушает регуляцию гормонов, создаёт воспаление. Когда страх смерти отпущен, тело может направить энергию на исцеление вместо защиты, что доказано на уровне психонейроиммунологических я, научно документированная связь между психологическим состоянием и физиологическим здоровьем. Но даже если исцеление не происходит, принятие трансформирует опыт умирания.

Медико-социальные исследования по идентификации обращения умирающих показывают, что люди могут достичь уровня мудрости, сострадания, любви, даже в процессе умирания. Слова «Я прощаю и прошу и меня простить!» указывают на искренность перед смертью, последнюю истину, глубинную связь, подлинностью выражения, полноту присутствия. Оказывается, что человек, проживший целый век в поверхностном избегании, живет меньше, чем человек, проживший три-четыре десятка лет, но в глубоком присутствии. Смерть показывает эту правду с абсолютной ясностью. В конце жизни, как говорилось выше, не имеет значения, сколько человек накопил богатство, какого статуса достиг, а имеет значение насколько был полезен в обществе.

Мы — медики не понаслышке знаем такой феномен как посттравматический рост сознательности и благородства. Люди, пережившие серьёзные травмы, болезнь, потерю, катастрофу, чудом избежавшие смерть с ощущением «второго рождения», часто сообщают, что их жизнь стала более осмысленной после травмы, что они по новому ценят ее, что переоценили приоритеты, углубили отношения с людьми, осмысли ценность жизни. Мы также знакомы с тем, что некоторые пациенты умирают в горечи, сопротивлении, отрицании, когда как другие, наоборот, осмысливая приближение смерти, активизируются с мыслью о том, чтобы «завершить начатое». Такое осознание служит неким катализатором для трансформации своей оставшейся жизни.

В целом, страх смерти обусловлен прежде всего тем, что человек боится исчезнуть как личность, а это потеря личной истории. Но что, если всё это неправильная идентификация? Что если личность человека — это нечто более фундаментальное, что не рождается и не умирает? Каждая духовная традиция указывает на эту возможность. Христианство говорит о вечной душе, созданной по образу Бога. Ислам учит о рух — духе, который возвращается к Аллаху. Индуизм говорит о Батмане, идентичном брахману. Буддизм, отвергая концепцию постоянной души. Даже атеистический экзистенциализм признаёт, что сознание трансцендирует свои объекты, что субъект не может быть полностью объективирован.

Квантовая механика, квантовое мышление также указывает на то, что сознание не исчезает, а аккумулируется во вселенной. Что объединяет все эти перспективы? Объединяют то, что формы возникают и исчезают, тела рождаются и умирают, личности формируются и распадаются, истории начинаются и заканчиваются. Но то, что осознаёт все эти изменения, само не изменяется: осознавание рождения не рождается, осознавание смерти не умирает. Это парадокс, который ум не может полностью схватить, но сознание может прямо познать через прямое исследование опыта.