Читать книгу Картель престижа. О рациональности лжи, устойчивости мифа и бессилии разума - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Не всякое достижение устроено одинаково. Большинство того, чем государства гордятся, поддаётся проверке — пусть не мгновенной, пусть не дешёвой, но принципиально возможной. Мост можно увидеть. Урожай можно подсчитать. Армию можно оценить по итогам столкновения. Промышленную мощь — по объёму экспорта. Качество образования — по результатам, которые показывают выпускники. Даже в тех случаях, когда проверка затруднена, она остаётся мыслимой — вопрос лишь в ресурсах и доступе. Принципиальная проверяемость большинства достижений создаёт иллюзию, что проверяемо всё. Это не так.

Существует класс достижений, где проверка невозможна не практически, а структурно. Не потому что она дорога или сложна — а потому что сама природа объекта исключает независимое подтверждение для подавляющего большинства наблюдателей. Граница между «трудно проверить» и «невозможно проверить» — не количественная, а качественная. По одну сторону — достижения, проверка которых требует усилий, но вознаграждает их определённостью. По другую — достижения, проверка которых требует ресурсов, сопоставимых с ресурсами самого достижения, и потому доступна лишь тем, кто сам способен его совершить.

Этот класс достижений обозначим как Результат X. Обозначение намеренно абстрактно. X — не конкретный случай, не намёк и не шифр. Это структурный тип — категория, определяемая не содержанием достижения, а его свойствами. Содержание может быть каким угодно: технологическим, военным, научным, любым иным. Модели безразлично, что именно заявлено — имеет значение лишь то, как устроена связь между заявлением и возможностью его проверки. Модель, привязанная к конкретному случаю, описывает один случай. Модель, описывающая структурный тип, описывает все случаи, обладающие тем же набором свойств.

Результат X определяется тремя свойствами, каждое из которых необходимо, — и только их одновременное присутствие создаёт ту конфигурацию, которая интересует нас.

Первое свойство: престиж от X колоссален и конвертируем. Это не рядовое достижение, приносящее умеренное уважение. Это достижение, меняющее положение в иерархии. Государство, заявившее о Результате X, переходит в иную категорию — ту, где действуют другие правила, другие переговорные позиции, другие ожидания. Конвертация, описанная в предыдущей подглавке, здесь работает на полную мощность: союзы пересматриваются, торговые позиции сдвигаются, внутренняя легитимность укрепляется скачкообразно. Именно масштаб престижа делает X значимым для модели. Рядовое достижение не стоит риска; колоссальное — стоит.

Конвертируемость — то, что превращает X из предмета гордости в предмет расчёта. А там, где появляется расчёт, появляется и вопрос о соотношении затрат. Вопрос этот пока рано формулировать полностью — он получит точную форму в конце главы. Но уже здесь видно направление: если престиж от X конвертируется в реальные преимущества с предсказуемым курсом, то X — не символ, за которым гонятся из честолюбия. Это инвестиция, у которой есть стоимость, доходность и — что важнее всего — альтернативные способы получения той же доходности.

Второе свойство: прямая проверка Результата X невозможна для подавляющего большинства. Это ключевое отличие X от обычных достижений. Мост виден всем. Результат X не виден почти никому. Проверить, действительно ли государство достигло заявленного, может только тот, кто сам обладает сопоставимыми ресурсами и компетенцией, — а таких, по определению, единицы. Остальной мир — от малых государств до независимых аналитиков, от журналистов до академических исследователей — отсечён. Отсечён не запретом, не секретностью, не цензурой. Отсечён порогом, который определяется природой самого достижения: чтобы проверить X, нужно быть способным совершить X. Или, как минимум, подойти к этому порогу достаточно близко, чтобы различить подлинное от имитации.

Слово «невозможна» здесь требует уточнения. Речь не о логической невозможности — не о том, что проверка исключена законами природы. Речь о практической невозможности, которая, однако, столь радикальна, что для целей модели неотличима от абсолютной. Порог настолько высок, что число тех, кто способен его преодолеть, измеряется единицами. Это не те единицы, из которых складывается статистика, — это те единицы, каждая из которых имеет имя, флаг и собственные интересы. Они не являются независимыми наблюдателями. Они — участники.

Может возникнуть возражение: даже если прямая проверка невозможна, существуют косвенные методы. Разведка, анализ открытых источников, экспертные оценки, спутниковые наблюдения — арсенал современного наблюдателя не пуст. Это верно, и было бы нечестно делать вид, что косвенные методы не существуют. Однако для модели существенно другое: косвенные методы не дают определённости. Они дают оценки, вероятности, диапазоны — но не ответ. Они могут подтвердить, что государство ведёт деятельность, совместимую с достижением X, — но не могут подтвердить, что X достигнут. Разница между «совместимо с» и «подтверждено» — это именно та разница, в которой живёт вся модель. Косвенные методы сужают пространство неопределённости, но не устраняют его. А в том зазоре, который остаётся, умещается всё, что будет описано далее.

Положение наблюдателя, таким образом, определяется не его компетенцией, а устройством объекта. Самый квалифицированный аналитик, вооружённый самыми совершенными косвенными методами, остаётся в пространстве предположений — не знания. Он может оценивать вероятности, выстраивать модели, сопоставлять данные — но он не может перейти от «вероятно» к «определённо», потому что определённость требует прямого доступа, а прямой доступ — по ту сторону порога. Это положение не унизительно и не позорно. Оно — структурно. И оно одинаково для всех, кто находится по эту сторону.

Третье свойство: наблюдатели зависят от заявлений тех, кто за порогом. Это следствие второго свойства, но его стоит выделить отдельно, потому что именно оно превращает непроверяемость из пассивного свойства в активный механизм. Мир не просто не может проверить X — мир вынужден полагаться на слова тех, кто заявляет о его достижении. Других источников информации нет. Не в том смысле, что они засекречены или скрыты, — в том смысле, что они не существуют. Единственные, кто обладает данными для оценки, — это те, кто находится по ту сторону порога. А те, кто по ту сторону, — это те, кто заявляет.

Зависимость наблюдателей от заявлений — не слабость наблюдателей. Это свойство системы. Наблюдатель может быть сколь угодно умён, сколь угодно скептичен, сколь угодно искушён в анализе — и всё равно зависеть от заявлений. Ум не заменяет данных. Скепсис не заменяет доступа. Искушённость не заменяет возможности проверить. Зависимость от заявлений — это не вопрос интеллектуальных способностей наблюдателя, а вопрос архитектуры ситуации. Архитектура такова, что информация монополизирована — и монополия эта не рукотворна, а встроена в природу объекта.

Замкнутость этого контура заслуживает внимания. Наблюдатель не может проверить заявление — и обращается к тем, кто может. Но те, кто может, — это либо сам заявитель, либо те немногие, кто находится на том же уровне. Независимой инстанции не существует — не потому что её запретили или не догадались создать, а потому что порог не допускает её возникновения. Для того чтобы стать независимым верификатором Результата X, нужно сначала преодолеть тот же порог, что и для достижения X, — а это, как было установлено, доступно единицам. Круг замыкается: информация о подлинности X монополизирована теми, кто заинтересован в определённом ответе, — и монополия эта не рукотворна, а структурна. Она не создана чьим-то решением и не может быть отменена чьим-то решением. Она вытекает из природы объекта — и потому устойчивее любого заговора.

Все три свойства должны присутствовать одновременно. Уберите любое — и модель не работает. Если престиж от X невелик, то имитация не стоит усилий: выигрыш не оправдывает даже ничтожного риска, потому что ничтожен и сам выигрыш. Если проверка доступна — имитация обнаруживается, и престиж обращается в позор, многократно превышающий любой выигрыш от обмана. Если наблюдатели не зависят от заявлений — они формируют собственное суждение на основе собственных данных, и заявления перестают быть единственным источником истины. Только когда все три свойства совпадают — колоссальный конвертируемый престиж, невозможность проверки, зависимость от заявлений, — возникает конфигурация, в которой возможно то, что будет описано в последующих главах.

Эта тройственность — не случайное совпадение. Три свойства связаны логически: именно потому что престиж колоссален, он стоит того, чтобы за него бороться; именно потому что проверка невозможна, борьба за престиж может вестись не только реальными достижениями; именно потому что наблюдатели зависят от заявлений, заявление оказывается достаточным. Каждое свойство усиливает остальные, создавая не просто набор условий, а систему — замкнутую, самоподдерживающуюся, устойчивую к внешнему воздействию.

X определяется не содержанием, а структурой. Неважно, в какой области лежит достижение — в технологической, военной, научной или какой-либо ещё. Важно, как устроено отношение между заявлением и проверкой. Два совершенно разных достижения — из разных сфер, разных эпох, разных политических контекстов — могут оба быть Результатами X, если обладают одними и теми же тремя свойствами. И наоборот: два похожих достижения из одной области могут различаться принципиально, если одно поддаётся независимой проверке, а другое — нет. Модель работает не с содержанием — она работает со структурой. Содержание — переменная, которая может принимать любые значения. Структура — константа, которая определяет поведение системы.

Это различие — между содержательным и структурным определением — принципиально для всего, что последует. Читатель, привыкший мыслить содержательно, будет искать конкретный пример, конкретную область, конкретный случай, к которому можно привязать модель, — и тем самым либо подтвердить её, либо опровергнуть. Модель этого не предлагает — намеренно. Привязка к частному случаю позволяет спорить о деталях и терять из виду структуру. Задача модели — описать общее: класс, а не экземпляр; тип, а не случай. Всюду, где присутствуют три названных свойства, модель применима — и всюду, где она применима, последствия одинаковы. Каковы эти последствия — станет ясно позже. Здесь достаточно зафиксировать условия.

Итак, объект определён. Существует класс достижений — Результат X, — в котором колоссальный престиж сочетается с невозможностью прямой проверки, а наблюдатели вынуждены полагаться на заявления тех немногих, кто находится за порогом. Определение не зависит от содержания достижения — оно зависит от архитектуры отношений между заявителем и наблюдателем. Три свойства, три условия, три опоры, на которых держится всё дальнейшее. Архитектура эта, в свою очередь, опирается на порог — тот самый барьер, который отсекает большинство мира не только от совершения X, но и от его проверки. До сих пор порог упоминался как данность — одно из условий задачи. Но он заслуживает отдельного рассмотрения, потому что при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что порог — не побочный эффект сложности и не случайное свойство. Это несущий элемент всей конструкции.