Читать книгу Каждый шаг в темноту - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Быть может, по толщине книжки, которую вы держите в руках, этого не сказать, однако история эта получилась у меня удивительно длинной, особенно с учётом того, как спонтанно я её записал. Местами мне удалось сделать её настолько подробной, что иному читателю будет сложно поверить в некоторые приведённые мною детали, однако могу уверить, что писал лишь то, что слышал, не дополняя никакими собственными фантазиями.

Пишу я эти строки, сидя в поезде, что с успокаивающим постукиванием отдаляется от города Хтинска, в окрестностях которого я был вынужден проживать крайние две недели. Я говорю «вынужден», ведь в моих планах посещения этого города не было вообще. Всему виной огромная снежная лавина, которая накрыла все возможные пути из него в нужном мне направлении.

Хтинск расположен в горной местности, тут живёт порядка пятнадцати тысяч человек, и они крайне редко выезжают за его пределы, к тому же зима эта выдалась весьма холодной — по ночам температуры доходили до —35° C. Это стало сюрпризом даже для меня, хотя мой путь изначально пролегал ещё севернее.

Я ехал два дня, поезд был наполовину пуст, и в моём купе никого не было. Я наслаждался кальмарами в вагоне-ресторане, делал много вдумчивых пометок в своей записной книжке, наблюдал из окна за бескрайними далями снежных еловых лесов, сознавая, что их силуэты навсегда останутся в моей памяти, и мне никогда не надоест ими любоваться. И вот, мне ехать ещё три дня, а тут, всё, видите ли, внезапная остановка. Лавина. Накрыла часть пути, возможны разрушения. Поскольку, как я уже сказал, людей в поезде было немного, всех удалось заселить в единственную городскую гостиницу, что находится в трёх километрах от вокзала. Мне выделили номер на третьем этаже, я еле затащил свой багаж, забираясь по высоким ступеням, однако наверху меня ждал потрясающий вид из окна, ради которого я мог бы пройти так ещё раз. Здание гостиницы расположилось на верхней части Хтинска, так что оттуда можно было увидеть не только ближайшие поля, расположенные в долине и наполовину скрытые туманом горы, но и большую часть города, что сияла тёплыми огнями внизу.

На первом этаже был ресторан. Нам сказали, что кормить будут бесплатно до тех пор, пока проблемы с дорогой не решатся, однако бесплатное меню мне довольно быстро надоело, и я почти каждый день баловал себя какими-нибудь излишествами из других городских заведений.

На север я ехал отдохнуть, без какой-либо другой определённой цели, посему эта спонтанная остановка в довольно красивом городе не стала для меня трагедией, хотя и, признаюсь, я немного забеспокоился по истечении первой недели. Потом нам рассказали о разрушении дороги, и что на восстановлении повреждённого участка потребуется ещё неделя. Тогда возникшая, пускай и не очень радостная, определённость меня немного расслабила. К тому же, примерно в те дни я понял, что могу провести здесь время куда плодотворнее, чем полагал ранее. Всё из-за одного знакомства. Загадочного с виду человека лет семидесяти пяти.

Мы встретились одним снежным вечером в пабе. Невысокого роста, он ходил немного ссутулившись. Его подуставшие карие глаза прикрывали седые кудри. Я делал очередные заметки в своём дневнике за доброй пинтой тёмного эля, а он подошёл ко мне и поинтересовался:

— А вы случайно не писатель?

— Нет, — усмехнулся я. — То есть… Не особо.

После возникшей паузы, в течение которой он как-то странно, и очень по-доброму на меня смотрел, я решил, что не могу не спросить:

— А почему вы поинтересовались?

И тогда он мне рассказал, точнее начал рассказывать про своего прапрадедушку, который был настоящим писателем. Рассказывал он с таким увлечением, так долго, но так интересно и живо. От усталости в его глазах не осталось ни следа. Уже стало светать, я слушал и слушал, периодически закрывая глаза и представляя, как некоторые описываемые им лица оживают и будто даже иногда обретают звенящие в голове голоса.

Утром паб закрылся, и мы договорились встретиться вновь на следующий вечер, и тогда он продолжил. Всю неделю я жил его историей, историей жизни одного человека, который был собеседнику прапрадедушкой. Историю, которую ему рассказывал отец, а тому — его отец, которую его семья передавала из поколения в поколение в надежде, чтобы её услышал кто-то ещё, услышит и полюбит её не за родственные связи с её главным героем. Но никто не слушал. Так сказал он. Никто не слушал, кроме меня. Впрочем, я быстро понял почему. Дело всё в её местах нарочитой надуманности, в том, что звучит она порой немного абсурдно, будто за годы своей жизни мой рассказчик многое успел подзабыть, и заполнил все пробелы своими фантазиями, однако меня это не оттолкнуло. Напротив, меня привлёк этот оттенок сказочности в ней. Смотря в эти настолько необычайно живые карие глаза моего нового знакомого, я быстро принял всю специфику формы его изложения, так, словно его искренняя вера в рассказ меня подкупила. И, возвращаясь в свой номер, я не ложился спать, а брал ручку и записывал то, что помнил, стараясь не упустить ни единой детали.

Что ж, надеюсь, у меня получилось.