Читать книгу Каждый шаг в темноту - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

***

Шли годы, Артур взрослел, писал, не переставал учиться грамоте, и наслаждаться дыханием горных ветров. В свои семнадцать лет он, наконец, сознательно полюбил свой город, невероятно полюбил эти тёмные каменные замки, их шпили, уходящие в небо, часто будто стремясь разрушить потолок из облаков. Полюбил то, как летом их ласкает солнце, как его лучи искажаются, когда проходят через стёкла церковных витражей. Полюбил тишину осени, дожди, золото на дорогах, ручьи на асфальте и отражающиеся в них вечерние огни. Полюбил холод зимы, блики очищенного морозом воздуха, иней на волосах, что быстро тает, стоит только перешагнуть порог дома, полюбил кружащиеся снежные хлопья, медленно опускающиеся с неба, метель, звучащую свистом в оконных щелях. Он полюбил весеннее дыхание, тёплое и спокойное, первую зелень травы, пыль на асфальте, долгожданно сухой и такой тихий шаг по дорогам. Он, наверно любил это всегда, но только в семнадцать лет смог это осознать. И в очередной раз смог это описать, только совсем не одним абзацем.

А родители, как ему казалось, наоборот. С каждым годом они всё чувствительнее относились к каждому, пускай малейшему изменению погоды: прятались дома, как только видели тучи на горизонте, боялись выйти за порог в тридцатиградусные морозы, приговаривая «Да, зима выдалась холодной…”, хотя каждый год она была одинаковой. Казалось, они со временем всё глубже и глубже прятались от всего того, что окружало их дом. Прятались сами и старались спрятать Артура, запрещая ему уходить далеко, а в непогоду и вовсе бывать на улице. Но он слушался не всегда.

Он все чаще ходил гулять надолго, не говоря об этом родителям. Хотел быть ближе ко всему этому, ближе, чем родители, которые спрятались за четырьмя стенами и потолком. И вот однажды все изменилось. Когда одним майским днём отец зашёл в комнату Артура и позвал его в свой кабинет. На разговор.

Артур редко бывал в кабинете отца. В основном в детстве, тот показывал ему свою скромную библиотеку и иногда читал книги вслух, прямо там. Потом вместе они в него почти не заходили, иногда Артур оказался там, когда отец просил его что-то оттуда принести, если сам в это время был занят делом в другой комнате. Артур всегда представлял кабинет отца как полупустынное тёмное помещение с двумя шкафами, столом, вечно зашторенными окнами и кроватью, всегда до неестественности аккуратно заправленной. И в тот раз, когда отец позвал Артура на разговор, тот шагал до кабинета совсем не торопясь, потому что, хоть и не знал о чём пойдёт речь, предполагал, что ждёт его что-то нехорошее. Его опасения усилились, когда он зашёл и увидел, что внутри уже сидит мама.

Она сидела, чуть опустив голову. Рядом с ней на столе стоял чайник, около двух кружек, на донышке одной из которых ещё оставался чай.

— Садись, — сказал отец, и Артур сел на кровать.

Мать сидела в кресле, отец опустился на стул, что всегда стоял у стола. Он улыбнулся, но ненадолго.

— Ну что, сын, — начал он. — Тебе через неделю уже 18, ты это помнишь?

— Да. Конечно, что за вопрос? Да.

Отец чуть призадумался, потом продолжил.

— Ты помнишь, что это за возраст?

— Совершеннолетие.

— И что это значит? Для тебя.

Быть может, при другой, более естественной обстановке, Артур бы дал ответ на этот вопрос. В нём мало сложного, он лишь требует небольшого рассуждения. Однако тогда он немного растерялся. Отец и мать смотрели на него крайне пристально и серьёзно, так же как в тот день, когда он первый раз пошёл гулять до моста в одиночку.

— Я не знаю. Надо подумать.

— Я дам тебе правильный ответ, — продолжил отец. — 18 лет — это ответственность. Ответственность, которую ты будешь нести за свои действия. Её надо научиться нести. Совершеннолетний — значит взрослый, так?

— Да.

— Да. А взрослый это тот, кто умеет нести ответственность.

— Но я… Я думал, я…

— Умеешь? — перебил отец. — Ты умеешь достаточно для своего возраста, но сейчас тебе семнадцать лет, ты ещё не достиг совершеннолетия. Всё ведь изменится, как только достигнешь. Это — совсем другая ответственность, требующая совсем других знаний.

— Дорогой, что ты зациклился на этом слове? — вмешалась мама после того как сделала громкий глоток чая.

— Но ведь это главное.

— Главное, но он уже понял, что это главное. Да, сын?

Артур кивнул.

— Ты понимаешь, о чём мы сейчас говорим? Догадываешься, зачем этот разговор?

Почти всю неделю до этого момента Артур только и делал, что писал, ему в голову закралась идея для повести, и он почти завершил её, так что вспомнить сходу ничего не мог. Не мог вспомнить даже несмотря на то, как много это «что-то» для него значило раньше. Только в середине разговора до него медленно стало доходить.

В памяти Артура начали потихоньку возрождаться давно забытые образы. Тёмные шпили, кружевные масверки, тяжёлые потолки над стрельчатыми сводами — слившись в единый орнамент всё это мрачным пятном возникало из с каждой секундой всё более осязаемого пространства. Не уж то настал тот день? Тот самый день, когда надо уйти из привычной жизни в то самое здание, уйти учиться взрослой жизни, которая уже на носу.

Учиться, оставив всё?

— Кажется да, догадываюсь, — тихо сказал Артур.

Мама какое-то время молчала. Она было улыбнулась, но её насторожило выражение лица сына, такое тревожное, задумчивое. Как будто это не он десять лет назад любовался на рисунки того здания и говорил о том, как хочет там оказаться. Как будто бы не он так мечтал стать взрослым.

— Всё хорошо? — спросила она. — Ты будто совсем не рад.

— Нет, я… То есть да, всё хорошо. — Артур по-прежнему смотрел в одну точку. — Я просто совсем об этом забыл.

Отец усмехнулся.

— Да, — начал он шутливым голосом. — Заигрался ты тут совсем в писателя.

Эти слова выбили Артура из колеи, и он поднял голову.

— Что?

— Что? — отец будто не понял, что так смутило его сына.

— Я не заигрался. Я просто писал.

— Да, да. Писал. Посмотри.

Отец достал из полки фотографию и протянул Артуру. Тот помнил её, хорошо помнил. Именно её чаще всего родители показывали ему много лет назад. Именно на неё в детстве он смотрел чаще всего и взглянув вновь он будто снова там очутился. Не у здания, нет, в детстве. И именно это ощущение его тронуло.

Мать заметила на его лице едва проглядывающую улыбку и уж было подумала, что разговор налаживается, но та вскоре скрылась.

— Что есть общего у всех взрослых скажи, сын. Артур задумался, но ненадолго, ведь на этот вопрос ответить было легче. Родители не раз ему об этом говорили много лет назад, так что сейчас он мог просто цитировать воспоминания.

— У всех есть свой дом… И…

— И?

— Деньги.

— Вот, — кинул отец и потянулся за своей кружкой. — А ведь мы это обсуждали, то насколько они важны, верно?

Обсуждали, и Артур это хорошо помнил. Без денег у него бы не было ни еды, ни воды, ни одежды. Ни чернил, ни бумаги. Ни даже дома, так?

— Да, — кивнул он.

— Но важно запомнить, что берутся они не из ниоткуда. Они не растут на деревьях, не приплывают к тебе в бутылочках по ручью с того дня как ты становишься совершеннолетним.

— Труд, — сказала мама, посмотрев на него своими большими тёмными глазами. — Деньги можно заработать только трудом. И этому труду тебя тоже должны научить. Здесь.

Она ткнула пальцем на фотографию.

Артур прекрасно понимал, о чём говорили его родители. Более того, смотря на фото, что лежало перед ним, он поймал себя на ощущении не убавившейся приязни к этому зданию. Да, оно по-прежнему было волшебным. Хотя и не так, как раньше, но в нём было что-то, чего не было в зданиях Хтинска. Чем-то оно его манило, чем-то, что описать словами он не мог. К тому же он по-прежнему помнил определение взрослой жизни, которое ему дали родители. Образы этой жизни, возможности, комфорт. Имея свои деньги, свой дом можно было бы ни о чём не беспокоиться, ведь так? Можно было бы избавить себя от ощущения неопределённости, которое порой настигает его тёмными вечерами. А ведь когда его нет, можно так многое себе позволить. Очень многое, вот взять хоть писательство. Будучи уверенным в завтрашнем дне, можно было бы спокойно садиться за стол, брать ручку и погружаться в мир прозы с головой, совсем не думая о том, что будет вечером, что будет завтра. Всё ведь зависит от тебя, верно?

Но какими бы сладкими эти представления не казались, для всего этого ведь нужно уйти из той реальности, в которой Артур прожил всю жизнь, из той, что очень удобно сформировалась под него в последние три года. Придётся бросить всё, на несколько лет забыть дом, родителей, свою мягкую кровать, журчание ручья под каменным мостиком, голос Эльфины. Просто уйти, сознательно сдвинуть всё это с пути и оставив позади, шагнуть в новую действительность, шагнуть с асфальта на ещё не известную породу.

Не мог же Артур так поступить? Не мог.