Читать книгу Магия футбола - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 11

— Тимур, шуруй к перекрестку направо, а ты Виталя налево, — скомандовал я тоном «дикого прапора» из фильма «ДМБ», который тогда ещё даже не сняли. — Стойте там на шухере. Если увидите, что ведьма возвращается, бегите назад к поляне и громко пойте: «Go, Go, Go, Ole, Ole, Ole!» Только очень громко, чтобы я точно услышал.

— На фига? — заартачился Виталя.

— Надо, Веталь, надо. Выручайте, пацаны, потом всё объясню. Сейчас некогда. Ну, погнали!

Виталя с Тимуром без энтузиазма, но побрели пасти бабку Зою. Когда они дошли до перекрёстков и заняли свои посты, в моей голове запел Цой:

Я перешёл дорогу и оказался перед калиткой во двор старухи. От волнения сердце стало долбить, как басы в песнях Rammstein. Но это было приятное чувство. Наконец-то, ощущал себя охотником, а бабку Зою дичью. Раньше всё было наоборот. Когда открывал калитку и заходил, боялся, но страх был сладким. Смешанным с азартом и желанием доказать себе и друзьям, что я чего-то стою, а не тварь дрожащая.

То же самое чувствуют все экстремалы. Хоть перед прыжком вниз головой с резинкой на ногах, хоть перед тем, как купить франшизу на взятые в кредит деньги или поставить на победу сборной России всю зарплату. Спросите, откуда мне знать, что они чувствуют? Уже взрослым мужиком я сплавлялся по бурной реке и, подлетая на порогах, сразу вспомнил, как проникал во владения бабки Зои. Ощущения оказались схожими. Только во дворе ведьмы они были стократ острее. Так что, господа экстремалы, за настоящими эмоциями Welcome к ведьмам.

Оказавшись во дворе, посмотрел на дом с дверью без замка. Дом приглашал войти. И мне стоило больших усилий не поступать, как герои фильмов ужасов, которые не бегут от опасности, а постоянно прутся проверить, что скрывается в страшной комнате или подвале. Было чем заняться и во дворе. Как бешенная собака я накинулся на клумбы с цветами и рвал, рвал… Нисколько не опасаясь, что соседи бабки Зои меня остановят или хотя бы ей настучат. Они её ненавидели, не меньше, чем рыжего приватизатора всея Руси. А уж после истории с заговорённой конфетой для малыша, только спасибо мне сказали бы.

«Чистота — чисто «Тайд», — подумал я, удовлетворенно осматривая опустевшие клумбы. Стыдно признаться, но я пребывал в эйфории. Был так горд, что не испугался совершить подлую вылазку во двор бабки Зои, будто вступил в схватку с люберецкими братками и всех замочил. Внезапно по спине пробежал холодок. Показалось, сзади кто-то стоит. Но оглянуться было слишком страшно. Я бы тогда предпочёл получить удар кувалдой по макушке, только бы не оборачиваться. Лучше сразу сдохнуть, чем увидеть самое жуткое существо на Земле, какого и Стивен Кинг не придумал, но породил наш городок. Да ещё и увидеть чудовище в самый неподходящий момент.

«Этого не может быть» — думал я, но понимал, что всё так и есть. Подняв голову, я смотрел в родное серое небо, прощаясь со своей жизнью. Как человек перед расстрелом, у которого за спиной палач, готовящийся выстрелить ему в затылок. И не мог я себя считать репрессированным без вины. Совершил преступление, должно последовать и наказание. Физически я выжил, иначе не смог бы вам рассказать свою историю. Но моя нормальная счастливая жизнь в тот момент закончилась. Потом всё пошло не так, как должно было. И до сих пор мне не вернуться на свою магистральную дорогу. Еду по просёлочным грунтовкам сам не зная куда и зачем.

— Никакой ты не орлёнок, — раздался голос бабки Зои у меня за спиной. В голосе не звучало ни злости, ни ехидства. Он просто был мёртвым. Подходящим для озвучки зомби в ужастиках. — Орёл смело нападает на молодую и сильную добычу. А ты трусливый стервятник. От тебя за версту пахнет страхом. Смотри у меня тут не обоссысь. Даже посмотреть мне в глаза духу не хватает.

Старуха умело взяла меня «на слабо», я повёлся и повернулся к ней. Никогда не забуду её глаза. Два тёмных глубоких колодца с плавающими в них дохлыми крысами. Они просветили меня насквозь так, что я почувствовал себя голым.

— Я могу сделать так, что ты за полгода сгоришь, как спичка от рака, — забубнила ведьма.

Но мне уже было на всё плевать. Бабка Зоя это увидела и затихла на какое-то время. А затем сменила тон угрозы на снисхождение:

— Не хочу тебя губить молокососа. Вижу, что не совсем ты безнадёжен. Но сотворил ты большую гадость. Потому накажу. Стой и жди здесь, — приказала бабка, уходя в дом.

Вернулась обратно она не одна. Вынесла в левой руке нелепую советскую куклу — бесполого пупса. Голенького, с кривыми ножками и ручками. А в правой ведьма держала длиннющую спицу.

— Это Уникум, — заявила она. — Смотри, что я с ним сделаю из-за твоего поганого проступка.

Ведьма прицелилась спицей прямо в темечко Уникуму. В смысле пупсу. И я всё понял. Видел в кино обряды вуду с протыканием кукол.

— Не надо! — закричал я. — Его-то за что?

— Хочу чтобы ты жил и мучился, зная, что твой любимец страдает за твой грех. — Проворчала ведьма и пронзила пупса Уникума насквозь. Спица вошла в макушку, а вышла через пах.

— Он теперь умрёт? — мой голос от ужаса стал высоким, как у солиста хора мальчиков.

— Нет, — голос бабки Зои, напротив, стал низким, как у исполнителя русского шансона.

— А что с ним будет?

— Увидишь. Теперь канай отсюда.