Читать книгу Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Кот так и остался жить у меня. Не то, чтобы я очень хотел завести домашнее животное, просто оно меня об этом не спрашивало. В мои почетные обязанности входила покупка для Кота кошачьих консервов и неспешные беседы по вечерам, если, конечно, вечерами я был дома. Впрочем, Кота тоже было трудно назвать домоседом. К тому же он категорически отказывался ходить в лоток, поэтому каждое утро Кота начиналось с прогулки.

Весна наконец взяла свое, и к концу мая погода стояла не просто теплая, а жаркая. Я открыл глаза и взглянул на светящиеся цифры будильника — половина второго после полудня. Голова гудела, но, к счастью, не слишком сильно. Пожалуй, не самая высокая плата за то, что тело зажигало всю ночь напролет.

Прокрутив в памяти вчерашнее веселье, я улыбнулся. Дружище Олег оказался прав: открытие нового клуба — это море выпивки, развлечений и новых знакомств. И в это море я вчера нырнул с головой.

Я потянулся и сел, свесив ноги. Ступни уперлись во что-то теплое и пушистое.

— А все алкоголики с утра пытаются задавить бедное животное?

Недовольство доносилось снизу.

Я убрал ноги и посмотрел на пол. Кот развалился под диваном, вытянув в стороны все четыре лапы.

— Все, — ответил я и встал.

Неспеша, подошел к окну и выглянул на улицу.

— Ты чего на полу-то развалился? — зевая, спросил я, все еще глядя на полупустую улицу.

— А ты надень шубу и ляг на плюшевый диван, тогда поймешь, — огрызнулся Кот.

Я закатил глаза, но промолчал. Однако Кот, вероятно, полдня ждавший моего пробуждения, за ненавистные капризы природы решил отыграться на мне.

— А все живодеры живут без кондиционеров? — ядовито продолжил он свой допрос.

Кот уселся на коврик, и теперь медленно и с наслаждением драл об него свои когти. Не иначе, как представлял на месте ковра меня.

— Кондиционер стоит дорого, — заявил я. — Плюс доставка и установка.

Кот вскинул на меня ненавидящий взгляд.

— Ну, извини, — развел я руками.

Мстительное животное вернулось к обдиранию ковра.

Я вновь выглянул в окно. День был отличным.

— Ладно, я быстро в душ, а потом отправляемся на природу.

— В лес что ли? — лениво поинтересовался Кот. — Это без меня.

— На пляж! — подмигнул я Коту.

Тот на секунду забыл о коврике:

— Почему бы тебе просто не разжечь духовку и не засунуть меня внутрь?! — вопросил он.

— Успокойся, около воды всегда прохладнее, отмахнулся я. — Заляжем где-нибудь в тени — тебе понравится.

Городской пляж — это, конечно, не морское побережье, но тоже вполне себе ничего.

— Ничего хорошего, — пробормотал Кот, устроившись под большим, раскидистым кустом метрах в двадцати от кромки воды. Располагаться в радиусе долета водяных брызг он категорически отказался.

Несмотря на будний день, народу было довольно много. И все-таки это было лучше, чем сидеть в пыльной, душной квартире. Гораздо лучше!

Я достал сэндвичи, бутылку минеральной воды без газа и принялся за свой скромный завтрак. Или скромный обед?

— А мне? — протянул Кот, уставившись на меня жалобным взглядом, какой мог изобразить только он один.

— Разве ты просил что-то захватить для себя? — невинно поинтересовался я.

— А еще друг называется, — совсем по-детски пробормотал Кот и отвернулся.

Довольный, что удалось одурачить Кота, я достал «Вискас», открыл банку и подсунул ее прямо под обиженный нос.

Я давно уже привык, что еда для Кота — главный критерий любви к себе со стороны окружающих. Вы когда-нибудь видели сияющего кота? Я — да!

После перекуса я отправился купаться. Вода оказалась немного холодноватой, но стоило побороть себя и нырнуть в голубую прохладу, и ничего лучшего на свете уже не существовало.

Я отплывал от берега и снова возвращался. Неторопливо плыл сначала кролем, потом на спине. Бодрящая вода выгнала из моего тела остатки похмелья. Совершенно обновленным человеком я вернулся обратно под куст и плюхнулся на полотенце.

Кота видно не было.

Я повертел головой по сторонам, потом встал на ноги для лучшего обзора — его нигде не было.

А потом я вдруг услышал несколько тонких детских голосков, повторяющих один за другим:

— Холосий котик! Пусистый котик!

И эти голоса чередовались с отлично знакомым мне урчанием.

Я обошел куст и увидел Кота. Вокруг него сидели на корточках трое маленьких ребятишек — две девочки и мальчик, которые и наглаживали Кота в шесть маленьких ладошек.

— Ну, скажите мне еще что-нибудь приятное, — протянул Кот.

— Класивый котик, — тут же отозвалась девочка в большой белой панаме.

— Прааавильно, — выгнул Кот спину, — прааавильно!

На секунду я, было, решил, что дети тоже могут слышать Кота, но потом понял, что они просто повторяют друг за другом одни и те же фразы.

Надо же, оказывается, Кот умел-таки быть милым, если хотел. К сожалению, хотел он этого крайне редко, примерно, никогда в тысячу лет.

Я вернулся на свою сторону куста, вновь растянулся на полотенце и задремал. Что может быть лучше?! Искупаться в жаркий денек, потом подкрепиться и, наконец, забыться целительным сном!

Из мира снов мое сознание вытягивали неприятные звуки, которые, в конце концов, сложились в отвратительную фразу «Ну хватит спать, есть же хочется!».

Я разлепил глаза. Передо мной сидел Кот.

— Уйди, — вежливо попросил я и перевернулся на другой бок.

— Хочу есть, — настаивало животное. — Есть хочу!

— Ты не отстанешь, да?

Я сел и огляделся по сторонам. Солнце почти зашло. Многих отдыхающих уже не было на пляже. Место детишек с другой стороны куста заняли трое байкеров, распивающих пиво.

— Сколько я проспал?

— До полдника, — сообщил Кот.

— Ты и время приемами пищи измеряешь? — усмехнулся я.

— Есть хочу! — настойчиво повторил Кот.

Я потянулся, разминая затекшее тело.

— Почему именно я должен тебя кормить?

— Этот вопрос не имеет никакого значения, поэтому давай не будем тратить на это время, — отмахнулся Кот и принялся нервно постукивать пушистым хвостом.

— Ничего себе! — хмыкнул я. — Для меня этот вопрос очень даже имеет значение.

— Ну считай, что тебе выпал счастливый билет, — вздохнул Кот.

— Неужели? Это за какие же заслуги?

— Никак не за твои! По крайней мере, пока. Считай предки постарались.

— Чьи?

— Ну, не мои же! — Кот театрально закатил глаза — то еще зрелище оказалось.

— Тебе от меня что-то конкретное нужно? — поразмыслив, спросил я.

Впервые за все время Кот вдруг заговорил о нашем знакомстве без хамских, ничего не проясняющих шуточек.

— Ожидать чего-то конкретного от сплошной абстракции, каковой является твоя жизнь, — идиотизм.

Я стащил с головы кепку и в сердцах бросил рядом на траву.

— Черт меня побери, если я хоть что-то из этого понял!

— Поосторожнее с желаниями, — посоветовал Кот и, выйдя из-под тени куста, растянулся на солнышке. — Я вот сейчас желаю только одного…

— Не продолжай, — я вздохнул. — То, что твоим единственным желанием является набить брюхо, я уже понял. А вот чем тебе не нравится моя жизнь?

Кот искоса глянул на меня и вновь отвернулся.

— А чего в ней хорошего? По большому счету, она не так уж сильно отличается от того, что ты с таким пренебрежением осуждаешь в моей.

— И что же это? — удивился я.

— Разве не очевидно? — Кот почесал за ухом задней лапой. — Все, что ты делаешь, — это ешь, спишь и развлекаешься.

— Вообще-то я еще учусь! — напомнил я.

— Учишься? — убийственно медленно повторил Кот. — Ну-ну.

У меня не было никакого желания выслушивать нотации от какого-то кота.

— Знаешь, не так уж много народу в двадцать лет четко знают, чего хотят от жизни! — я вскочил с полотенца и быстро зашагал к воде.

И все-таки сзади я услышал ядовито-отчетливое:

— Да ну?!

Выход из воды под вечерним ветерком комфортным точно не назовешь.

— Бодрит! — сообщил я Коту быстро вытираясь насухо. — А ты не желаешь искупаться?

Раздражение, вызванное поучительными высказываниями Кота, благополучно испарилось, и теперь меня посетило легкое, даже дурашливое настроение.

— Не люблю водные процедуры, — отрезал Кот.

— Помню, помню, — хихикнул я, вспоминая самое первое мытье Кота.

— Теперь, когда ты взбодрился, я, наконец, могу рассчитывать на скромную трапезу? — осведомился Кот, на этот раз сама любезность.

— Скромная трапеза и ты — понятия несовместимые. Но так уж и быть, — я потянулся за рюкзаком, — сейчас купим тебе что-нибудь съедобное.

Вот только мне никак не удавалось нащупать в рюкзаке бумажник. Я высыпал на траву все содержимое рюкзака — бумажник исчез.

— Вот черт! — я с силой отшвырнул рюкзак. — Похоже, нас обчистили.

К несчастью, я имел дурацкую привычку таскать с собой наличные.

— Ты про свой коричневый кожаный бумажник? — осведомился Кот. — Так его взяли вон те ребята, пока ты устраивал заплыв.

Он кивнул в сторону парковки, где рассаживались по своим железным коням байкеры, еще недавно отдыхавшие по ту сторону куста.

— Ну класс! — я совсем упал духом.

И вдруг меня посетила внезапная мысль:

— Подожди-ка! То есть ты видел, как они меня грабили, и ничего не сделал?

— А что я должен был сделать? — невинно спросило животное. — Я всего лишь… кот.

Я выдохнул, вновь ощущая вернувшееся раздражение.

— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты захотел, ты бы мог сделать очень многое!

— Не переоценивай мои возможности, — с притворной скромностью отмахнулся Кот. — В конце концов, ты вовремя спохватился, а значит еще ничего не потеряно.

— Уж не думаешь ли ты, что я сейчас пойду и обвиню в воровстве троих здоровенных мужиков, накачанных пивом, плюс у одного из них прикреплена к байку бита?

Кот лениво потянулся:

— Не знаю, в конце концов, они же забрали твой бумажник, а не мой.

Я вспомнил, что только утром зачем-то положил в бумажник вообще всю имевшуюся у меня наличность.

— Вот я осел! — застонал я.

— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.

— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.

— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.

— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.

— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.

— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.

— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?

— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.

— Это трусость!

Я отбросил рюкзак и выпрямился:

— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!

Кот только тряхнул ушами:

— А с чего ты взял, что все закончится именно так?

— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.

— Ты сдаешься, даже не начав сражения.

— Вот это ты правильно сказал — сражения! — вздохнул я. — И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.

Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.

— А давай посмотрим? — невинно предложил он.

Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.

— Они еще и бухие, — протянул я.

— Что ты сказал? — переспросил Кот.

— Я сказал, что требовать у этих парней деньги — это самоубийство!

— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! — не отставал Кот.

— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?

Я снова кинул взгляд на парковку. Двое парней уже надели косухи и оседлали железных коней, третий топтался вокруг мотоцикла, укладывая что-то в кожаный кофр.

— Ты вообще уверен, что мой бумажник взяли именно они? — спросил я, ободренный пришедшей мне в голову мыслью о том, что Кот просто ошибся.

— Такой коричневый, двусторонний, с заметной потертостью на одной стороне? — мгновенно отозвался тот.

— Ну да, — промямлил я.

— Говорю тебе, иди и забери у них свои деньги!

Не знаю, на что я рассчитывал, когда медленными шагами двинулся к троим здоровым байкерам. Наверно, я надеялся на то, что пока я добреду до них, эта компания уже успеет уехать.

Вот только мои расчеты не оправдались. Самый здоровый из них все еще возился у мотоцикла, когда я, словно мираж в пустыне, возник перед этой троицей. Краем глаза я успел уловить, как один из сидевших на мотоциклах тихо свистнул второму, кивнув в мою сторону.

— Что-то потерял? — сразу же обратился ко мне байкер в красной бандане и по совместительству обладатель редкой растительности на лице. Вблизи это делало его больше похожим на молодого священника, чем на грозного стража дорог.

— Потерял, — выпалил я.

— И что же?

— Вы прекрасно знаете что, ведь эта вещь теперь у вас.

Я словно слышал собственный голос со стороны и одновременно не мог поверить, что разговариваю таким тоном со здоровенными мужиками с криминальными наклонностями.

Кот вился у моих ног, и, конечно, не преминул вставить пару слов:

— На самом деле, твой бумажник сунул себе в карман вон тот толстяк.

Разумеется, его слова услышал только я.

— Толстяк? — машинально переспросил я и посмотрел на второго байкера, который и впрямь был малость пухловат, что ему совершенно не мешало нагонять на меня страху одним только взглядом.

— Ты кого толстяком назвал?! — слезая с байка, прорычал верзила.

Я инстинктивно попятился назад, но заставил себя остановиться, когда заметил усмешку на лицах байкеров. Возможно, я бы так и пятился дальше, пока не исчез бы из их поля зрения, и черт с ним с бумажником, но эта усмешка…

— Что, смазливая мордашка, хочешь нам еще что-то сказать? — мерзко засюсюкал громила.

Я набрал в легкие побольше воздуха, а потом неожиданно для самого себя выдал:

— Может, у меня и смазливая мордашка, да только она нравится девочкам гораздо больше, чем такое пивное пузо, как у тебя!

Я произнес это со всей дерзостью, на какую в тот момент был способен, и мои слова, словно отравленный дротик, угодили прямо в цель, а точнее в явную болевую точку.

— Верзила с нечленораздельными звуками и без предупреждения бросился на меня, и, если бы не его дружки, успевшие ухватить того за руки, скорее всего от меня мало бы что осталось.

— Что ты сказал?! — сипел верзила.

— Что слышал! — совсем по-детски откликнулся я и, осмелев, вдруг сделал смелый шаг в его сторону. Правда, только один.

— Слышь, парень, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, — отпуская переставшего биться в конвульсиях приятеля, посоветовал мне третий участник этой банды — невысокий блондин с длинными волосами.

Я покачал головой:

— Не раньше, чем получу назад свои деньги! — сказав это, я и сам уже не верил, что слова принадлежали мне.

— Какие деньги? — с совершенно невинным видом поинтересовался байкер с бороденкой.

— Те самые, что вы украли у меня на пляже и которые сейчас у толстяка, — я указал в дернувшегося на меня громилу.

— Остынь, Данила, видимо парень что-то перепутал, — спокойно продолжал блондин. — Никакие деньги мы у тебя не брали.

— Не брали мы ничего! — эхом отозвался бородатый.

Люди на стоянке начали обращать на нас внимание, но никто не спешил вмешиваться, кидая на нашу становящуюся шумной компанию лишь любопытные, а иногда и боязливые взгляды. Те, у кого были дети, быстро впихнули их в автомобили и, побросав вещи в багажник, поспешили покинуть место возможной стычки.

— В заднем кармане джинсов, — снова подсказал мне Кот.

— В таком случае, пусть этот толс…, — я решил не нарываться, — Данила покажет содержимое карманов джинсов.

Громила бросил вопросительный взгляд на блондина, который явно был их лидером.

— Мы не маленькие мальчики, которые будут выворачивать кармашки своих штанишек, чтобы доказать, что они не брали конфетку, — тут же отозвался блондин. — Если я говорю, что мы ничего не брали, значит так оно и есть.

Я молчал, не знал, что сказать в ответ. Байкеры противно заржали и начали снова усаживаться на мотоциклы, готовые в любую секунду тронуться в путь, обдав меня облаком пыли.

— Повторяй за мной, — приказал Кот.

Я в недоумении смотрел на него.

— Слово в слово! — отчеканил он.

Я кивнул и начал повторять за Котом:

— Даже не знаю, кто из вас больше похож на маленького мальчика, укравшего конфету, — громко изрек я. — Может, ты толстяк, присвоивший себе в прошлом месяце весь куш от общего дельца? А остальным сказал, что братья Глушко кинули всех на бабки! Или ты, бородач? Ведь ты оставляешь себе треть любого товара, который проходит через твои руки, а затем сбываешь все по собственной цене!

— Что?! — блондин сжал кулаки.

— А чего ты так удивляешься? — продолжал я, все еще повторяя за Котом. — Ну да, ты же думал, ты один такой умный, что додумался сдать ментам своих дружков, чтобы самостоятельно вести все дела и больше ни с кем не делиться! Ты же ожидаешь облавы со дня на день, не так ли? Именно поэтому ты не позволяешь себе и глотка алкоголя, чтобы в нужный момент без помех запрыгнуть на байк и умчаться подальше, пока твоим дружкам будут раздавать сроки!

— Так ты поэтому уже несколько дней в завязке? — прохрипел верзила.

— Ну ты и гад! — процедил сквозь зубы бородач и двинулся на блондина.

— А сами-то лучше, что ли? — осклабился блондин.

— Мы, по крайней мере, своих не сдаем!

Теперь я просто стоял и молча наблюдал за происходящим, точно на экране кинотеатра.

— Да пошли вы! — неожиданно взвизгнул блондин и кинулся к мотоциклу. Он попытался завести его, но его нога все время соскакивала с кикстартера.

— Далеко собрался? — хмыкнул бородач и велел громиле: — Тащи его на землю!

Приказание было немедленно исполнено, и блондин, словно собачонка, был сброшен с байка.

Поняв, что просто так уйти не удастся, он вскочил на ноги и принял бойцовскую стойку. В следующую секунду завязалась драка, и драка эта была совсем не похожа на те, что показывают в голливудских фильмах. Каждый удар, попавший в цель по человеческому телу, отдавался неприятным звуком, а затем стоном боли. Лица троих покрылись пылью и кровью. Больше всего крови стекало изо рта блондина — он еще держал оборону, но силы явно были не равны. Смотреть на это было неприятно.

И вдруг, когда они в очередной раз сцепились, на землю что-то упало, а в следующее мгновение оказалось откинутым на пару метров и упало прямо у моих ног. Мой бумажник!

— Так и будешь стоять или, может, все-таки исчезнем отсюда? — голос Кота вывел меня из оцепенения.

Ждать, когда трое разъяренных байкеров вспомнят о моем существовании, как о причине конфликта, у меня не было ни малейшего желания. Я схватил бумажник, подхватил рюкзак, и, что было сил, рванул через весь пляж.

Когда пляж остался далеко позади, а мы остановились на ивовой аллее, чтобы перевести дух, я посмотрел на Кота:

— Ну и что это было?

— Ты о чем? — беззаботно откликнулся Кот.

— О том, что там было, — настойчиво повторил я. — Ты что знал этих парней раньше?

— Видел их впервые в жизни, — заверил Кот.

Я уже ничего не понимал. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось о грудную клетку.

— Тогда откуда у тебя сведения о том, чем они занимаются?

— Я владею информацией, — Кот махнул хвостом.

— Но откуда? — не унимался я.

— Просто знаю, — вбил Кот последние слова и замолчал.

— Почему я тебя слышу, а другие люди нет? — в который раз вопросил я.

Увы, дальнейшие расспросы, как обычно, оказались бесполезны.