Читать книгу Фронтовые байки, рассказанные котом полка - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Преподобный – это я. Сын полка. Точнее – кот полка. Кот психологической разгрузки. Полка в зоне СВО. Военный зоопсихолог, в общем.

Мою маму обнаружили бойцы в одном из подвалов разрушенного дома и привезли с собой в штаб полка. Назвали Марьванна. Марьванна просто чудо что за кошечка – красивая, пушистая в меру, очень доброласковая и мурчащая. А потом у Марьванны ожидаемо появилось потомство – три милейших котенка.

Маму Марьванну решили отдать в хорошие тыловые руки, как бы ни было жаль расставаться с мурчащим чудом. И двух моих сестренок тоже пристроили, а я остался на правах и обязанностях зоопсихолога и психотерапевта.

Одним славным весенним денечком в ту часть штаба (назовем это так, чтобы не разглашать), а именно в ту часть подвала, где <..> (в общем, снова не разглашаем) вбежал, почти влетел, рядовой и объявил, что «едет оттуда», глаза подняв к потолку. То есть генерал. Да, собственно, уже заезжает на территорию (не разглашаем, все же помнят), где размещался <..> (да-да, не разглашаем). Единственный присутствующий офицер, Пентагон, сорвался встречать гостя. А я… еще ни разу в жизни не видел настоящего генерала. Да и вообще – услышал о таковом вот буквально только что, поэтому со всех лап, руля хвостом, помчался за Пентагоном.

Генерал оказался совсем неприметным, как почти любой боец нашего полка, которых я повидал немало. С ним приехали еще три офицера в скромных мультикамах. Всех Пентагон видел в… В общем, знал.

– Товарищ генерал-майор… – (последовал доклад по уставу и тому подобное, и прочая…) – Товарищ подполковник, – генерал оглядел подполковника и стоявших навытяжку бойцов, – вы бы тапки тут лучше не носили. Если что, в тапках бегать неудобно.

Все опустили глаза вниз. Да, точно. Некоторые были в тапках. Генерал заметил и меня, смущенно жавшегося к ноге офицера, – к ноге в носке, в котором я от волнения когтем проделал дырочку на пятке.

– Так, а это что за неуставная морда?

– Это… – подполковник замялся на секунду, – специалист по терапевтическому мурчанию.

– А ну дай-ка сюда это мурло.

Оказавшись в руке товарища генерал-майора, на секунду встретившись с ним глазами, увидел его мелькнувшие воспоминания о детстве, деревне, каникулах у бабушки, об учителе русского языка в деревенской школе и о коте, жившем в доме бабушки.

– Преподобнейший кот! Как зовут?

– Так и зовут, товарищ генерал-майор. Преподобный!

Так и закрепился за мной этот позывной. С тех пор и служу. Психотерапевтирую моих ребят. Они все – мои, хотя они считают ошибочно, что это я их.

Хорошо, что люди считают котов уступающими им по памяти и интеллекту. Иначе столько бы всего повылезало… Вот – например…

Сижу тихо за монитором на одном внеплановом, но срочном совещании замов. Мероприятие серьезное, поэтому я не развалился по привычке на стуле, а сел «буханочкой», поджав лапки.

Вопрос был архиважный. Едут журналисты. Уже сообщили «оттуда» (ага, глаза наверх), что надо встретить журналистов и всячески помочь в освещении хода боевых и иных действий, в положенных рамках, разумеется.

Присутствующие сурово молчали – своих дел невпроворот, а тут еще и это. Но делать нечего. Прикинули маршрут, действия сопровождающих и встречающих.

* * *

Машина с представителями СМИ скакала по ухабам мимо разбитой и сожженной техники, руин зданий, обожженных деревьев. Потом пересели в две багги. В каждой был следящий за небом боец с антидроновым ружьем.

Девушки с красивыми и ухоженными личиками в стиле new money[1], в чистой форме в отличнейших бронежилетах и касках гоняли оператора, что-то рассказывали, делали дубль за дублем, осматривали окопы и блиндаж, задавали вопросы, получали ответы от бойцов, вспотевших от усилий и ответственности за мнение уважаемых телезрителей о происходящем в данный момент.

Внезапно раздался крик «Небо!», стрельба, пальба, дроны, бойцы затащили совершенно растерянных и перепуганных журналисток в окоп, где – вот именно в этой части окопа – была глубокая, грязнющая лужа. Сбитые дроны падали, девушки бултыхались в грязи, раздавались взрывы и мат-перемат.

– Олег, ты снял это? – спросила, наконец, оператора одна из них.

– Не уверен, – отвечает, – все так внезапно, я камеру берег, собой накрыл. Можем еще подождать, наверняка будет еще атака.

– Не-е-ет! Едем!

На вопрос, где можно почистить форму и умыться, бойцы только пожимали плечами. Сопровождающий отрезал, что умыться и прочее – в Донецке. Или лучше в Ростове.

…На территории прощались деятели журналистики и военные. Прощание было теплым. Девушки сидели в «Патриоте» и нетерпеливо поглядывали на оператора.

* * *

Двумя часами ранее…

Проводив взглядами резво удаляющиеся багги с журналистами, бойцы услышали крик по рации: «Сно-о-оп! Что с моими „птичками“?[2] Что с моими „галчатами“? Если они сломаны, я тебя вы… у!»

– Размечтался! Хрен тебе, а не меня вы… ть! – (Это орали друг на друга оператор БПЛА Мономах и сапер Сноп.) – Я твоим галчатам мягонькое подстелил, упали родненькие как ко Христу за пазушку!

Бойцы еще пообсуждали, какие у них перспективы кинокарьеры с учетом приобретенного опыта.

* * *

Двумя днями ранее…

Совещание в штабе. Те же, там же. Приглашены дополнительно все имеющие отношение к миру кино и театра, кто служит в полку. Ну и, конечно, я, Преподобный, сижу тихо за монитором и не отсвечиваю.

– Господа, у меня к вам пренеприятное известие. К нам не просто едут журналисты. Нас очень настоятельно попросили там (взгляд наверх)… Короче, сейчас прочитаю…

От прочитанного у присутствующих случилось недоразумение в глазах и несуразица в голове. Как можно отвезти группу с ТВ на передовую, но чтобы не отвезти их туда, как помочь сделать им репортаж, но чтобы отбить у журналистов охоту слоняться на ЛБС[3], как впихнуть невпихуемое, чтобы они этого не заметили. Но где наша не пропадала! Наметили маршрут, где побольше сожженной техники, собрали бойцов, развели грязь в окопе, бросив туда пару десятков мертвых мышей (ловил, кстати, мышей я! Разве я не молодец?), пояснили БЗ[4] Снопу и Мономаху.

* * *

Снова отъезд съемочной группы…

– Мужики, спасибо вам за все! Особенно за живых. Их… – кивок в сторону машины, – пристрелят – и вся недолга. А мне отвечать матери их. И моей сестре. Может, найдут, как иначе Родине служить, – прошептал оператор группы, мужичок, судя по цвету глаз – лет тридцать пять, судя по цвету волос – лет шестьдесят.

– Угу, замуж, срочно замуж, – мрачно пошутил зампотех. – Ну что, Преподобный, пошли, что ли, на кухню, поищем что-нибудь поинтереснее мышей…