Читать книгу Фронтовые байки, рассказанные котом полка - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Вот кого не терплю, так это Чуму. Дурной мужик. Почти единственный, кто называет меня не Преподобным, не Препом, а просто Шерстью!

Тем поздним вечером сидел я на своей любимой черешне. В соседний двор заехала машина, и все очарование теплого вечера растворилось в завывании песен, криках вульгарных теток, невнятной ругани. А коты, да будет это вам известно, весь этот кипиш не переносят на кошачий дух. Через полчаса пьяного в хлам Чуму затолкали в броник, шлем закинули на квадрик и увезли. Остальных выгнали внятным, но вербальным способом. Чуму, как и обещали, везли в подразделение Штыря. Штырь – это командир штрафников, который к месту и не к месту переспрашивает: «Шты?», поэтому он и Штырь.

Изначально у Чумы было совсем другое прозвище, по благозвучному названию мощной реки, текущей на север. Приехал Чума со многими другими ребятами из богатого северного региона. Но Чума «выгодно» залетал и отличался раз за разом с постоянством математической константы своим абсолютно неуживчивым характером и стремлением испакостить любые здравые отношения в коллективе. Где бы он ни числился, от него стремились избавиться. Он подводил, забывал, забивал, тормозил, избегал и отлынивал.

Несколько раз его, пьяного в дупель, отвозили не то чтобы на передок, но почти, чтобы слегка очухался. Чума исправлялся на неделю, потом лез на очередное обострение того, что обострять совсем не стоило. Почему так выходило? Администрация его малой родины регулярно помогала части внедорожниками, квадриками, багги, брониками, шлемами, хорошими аптечками. А своих выходцев еще и поддерживала «юридически». В случае появления терок адвокаты писали кипами заявления, обращения, жалобы и прочее во все инстанции. Так что чувствовал себя Чума равнее всех.

Но в тот раз что-то пошло не так. И угодил Чума к Штырю. Через два дня в штаб приехал Мономах. Сказал, кино будем смотреть. Снятое одним из его «галчат», как он называл свои дроны-наблюдатели, во время штурма большого поселка.

Штурмовики уже зашли и заняли окраины, другие группы подтягивались для поддержки. Поступил сигнал, что командир одного из взводов – «триста». Дорога туда шла по минам и под огнем дронов.

– Кто поедет в Пасадену, уроды? – уточнил Штырь.

– А я и поеду, по мне никто не парится, – ответил Чума.

– Точно, газуй.

И Чума газанул. К развилке под кронами дубов его квадрик с прицепом подъехал на максималке, проскочил открытый участок дороги. При этом под ним взорвались три мины, размотав днище прицепа под ноль. Доскакав до нужного поворота и части поселка, где дымились руины домов, спрыгнул, помог прикрепить носилки с тремя ранеными к выжившей раме прицепа, четвертый раненый был привязан к заднему сиденью квадрика. И назад…

То ли дроны поперхнулись от такой наглой выходки, то ли Чума такой фартовый был, но всех он довез до промежуточного эвакуационного пункта. И сделал еще две ходки за «трехсотыми», подвозя штурмам баклажки с водой.

Зачарованно смотрели видеозапись в штабе. После чего на всякий случай попросили Штыря воспитывать Чуму умеренно.

– Шты? – отреагировал Штырь.

Все лето Чума регулярно попадал на видеообъективы «птичек». Он еще обзавелся огромной заплечной сумкой, как у курьеров доставки. Как Фигаро он мелькал то в одной лесополке, то на другой дороге. Он протискивался невредимым в самые отдаленные точки, неизменно с приветствием: «Пиццу, суши, роллы заказывали?» Но таскал медицину, бензин, аккумуляторы. Один раз ему удалось сбить собственным шлемом дрон, который караулил его на выходе из какой-то норы. В другой раз наблюдатель зацепил его катающимся среди редкого кустарника с каким-то хохлом, значительно крупнее его.

Потом его чуть не захватили в плен, когда он мародерил в школе, но Чума успел выскользнуть. Потом, уже в располаге, Штырь сам полюбопытствовал, чем набита знаменитая сумка Чумы. Оказалось, книгами идеологического содержания. Штырю отвечать Чума отказался, но потом, отплевываясь кровью, офицеру штаба признался, что хочет писать книгу о войне, а это нужный материал. При этом он сиял не совсем белозубой улыбкой, как обогащенный уран.

Вишенкой на торте боевых похождений Чумы стала его ночная вылазка в Крысячий лес. Это небольшая лесополка возле когда-то стоявших то ли амбаров, то ли зернохранилищ. Здания лежали в руинах еще с 2014 года, но в подвалах там поселились или, точнее, остались крысы. Это была их зона комфорта. Со временем лесополка заполнялась «двухсотыми», убирать которых мешали обстоятельства в виде стай хищных дронов и постоянно долетавших кассеток. И если днем Крысячий лес еще можно было пересечь, то с наступлением темноты это был уже квест на выбывание. Выбывали не крысы. Однажды я попробовал сунуться туда, но, увы, даже моего мужества оказалось недостаточно.

А Чума мало того, что смог пойти туда ночью, он еще нашел там раненого начсвязи и доставил его пред ясны очи Акиры и Мертвеца.

Прошло еще полтора месяца. «…Рядовой Кузнецов Николай Иванович… награжден государственной наградой орденом Мужества…» Кругом стояли и сидели, с костылями и без, бритые, одетые в синие уставные пижамы, госпитальеры из уже родного Штырного подразделения. Замкомполка приколол орден Чуме. Все хлопали и очень искренне. Чума сидел в коляске. Штанины пижамы ниже колен болтались свободно. «С тобой еще потом отдельно поговорим».

Потом… Чума был выписан. Он уезжал в долгий отпуск с последующим отбытием в невоенную жизнь. Награждавший его замкомполка и Чума сидели в кабинете, где за монитором привычно «буханочкой» сидел ваш покорный слуга.