Читать книгу Мои весёлые дороги - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Продолжаю читать К. Паустовского. Сначала читал внукам: «Далёкие годы» и «Беспокойную юность». А затем уже просто сам для себя открыл «Книгу скитаний» и зачитался.

Столько оказалось близкого, созвучного моим мыслям, рассуждениям и состоянием души сегодняшним, вдали от Родины! Я любил Паустовского с юности. «Романтиков» и «Блистающие облака» читал взахлёб, потом немного поостыл. Теперь вернулся и глотаю вновь – с упоением, радостью и печалью. Понимаю и принимаю его «открытие» средней полосы России, любовь к ней.

Мне посчастливилось побывать и в знаменитой Тарусе на Оке, где жил одно время Паустовский, и побродить с Олей, будущей женой, на её родине в Мещерском крае, в местах, описанных Паустовским, – в Солотче, Туме; поездить по узкоколейке, где пыхтящий и дымящий паровоз шёл так тихо и медленно, что мы соскакивали, шагали рядом и снова вспрыгивали; поплавать на лодке по тихой реке Пре с ватным дном (туда спускали отходы ватной фабрики). Мы ночевали в деревне Гришино, которую вспоминал в «Мещерской стороне» Константин Георгиевич. В своих очерках о Мещере написал и о наших путешествиях с Олей, и о недавних своих поездках.

Но вот читаю в «Книге скитаний» (в главе «Птицелов») такую вещь интересную и понимаю, что весь сюжет и суть моих рассуждений поворачиваются в другую сторону.

Но для начала приведу полностью цитату из Паустовского:

«В Москве три Обыденских переулка. Название этих переулков вводит людей в заблуждение. Ничего обыденного в них нет, наоборот, переулки эти отличаются некоторыми приятными качествами. Они сбегают к Москве-реке и упираются в пустынную набережную. По обочинам этих переулков даже цветут одуванчики. Из Пушкина я переехал в Обыденский переулок, в подвал старого купеческого особняка. Окно, пробитое ниже уровня земли, выходило в сад, обнесённый высокой кирпичной стеной. Над стеной поблескивали тусклым золотом купол Храма Христа Спасителя и его тяжёлый крест. В то время этот храм ещё не собирались сносить».

Здесь у Паустовского несколько неточностей (про слова «обыденный») – оттого, что писал он это не как исследование московских переулков, а скорее как воспоминания о жизни своей, о встречах с замечательными и великими людьми, прозаиками и поэтами.

Мне же всё это интересно потому, что я начал работать в геологии именно во 2-м Обыденском переулке, в подвале дома № 13 (а большинство геологических организаций были разбросаны по Москве в то время и располагались в подвалах), где, возможно, жил и Паустовский. По его описаниям трудно понять, где это точно находилось, но похоже очень. Я проработал там с июля 1967-го по апрель 1982-го – пятнадцать лет без малого.

В той же «Книге скитаний» Паустовский пишет, как скрупулёзно писатель должен относиться к описаниям мест, событий, обрывкам случайных разговоров, тщательно проверяя их достоверность. К Паустовскому, жившему тогда в Пушкино, приехал Михаил Булгаков, его товарищ по киевской гимназии, писавший в это время роман «Белая гвардия», и для одной из глав романа, ему (цитирую) «нужно было обязательно посмотреть „снежные шапки“ – те маленькие сугробы снега, что за долгую зиму накапливаются на крышах, заборах и толстых ветвях деревьев».

– Натаскивает себя на впечатления, – сказал тогда Зузенко, товарищ Паустовского по Пушкино.

Долгие годы я был уверен, что переулки Обыденские названы в честь церкви Ильи Пророка, что стоит в конце 2-го Обыденского переулка – то есть обыкновенная, обыденная церковь рядом с необыкновенным и величественным Храмом Христа Спасителя. Но когда начал разбираться, понял, что всё не так. Узнал я об этом года два назад, а сейчас ещё и много интересных и необычных подробностей вытянул из интернета.

В Москве, в Чертолье на Остожье, которое прежде именовалось Скородомом, москвичи строились после пожаров, пригоняя лес по воде, что облегчало подготовку строительства. Здесь возводили, так сказать, наскоро, с целью последующего размещения собранных конструкций в других районах города, поэтому это место и получило название «Скородом». Удобно было строить на месте продажи лесного материала.

Здесь и был возведён деревянный храм во имя святого пророка Божия Илии. Строительство совершилось за один день – «обыдень», что и дало храму уточняющее название «Обыденный». Предполагаемый год возведения – 1592-й. Каменный храм построили в начале XVIII века. По имени храма три ведущих к нему переулка стали Ильинскими, а затем – Обыденскими.

В 1973 году в храме обвенчались Александр Солженицын и Наталия Светлова. Там же были крещены их дети – Ермолай и Игнат.

В конце XIX века в храме состоялся капитальный ремонт, значительную сумму на реконструкцию церкви и постройку колокольни пожертвовали братья Третьяковы.

И про дом, в подвале которого я работал.

Здание называлось «доходный дом Бройдо», построено в 1904–1910 годах архитектором Николаем Ивановичем Жериховым на средства Германа Ефимовича Бройдо. К стыду своему, работая там, по невежеству ничего не знал о доме. Теперь исправляюсь.

Построенный в стиле классицизма, он отступает от красной линии переулка, и пространство до дороги занимает маленький садик (и дальше из Википедии): «Два боковых ризалита, вместе с торцами рядом стоящих зданий образуют своеобразный парадный двор – кудонёр. То же подтверждают ионические пилястры, фриз с тематикой античной эпохи, обрамление оконных проёмов и другие элементы декора. Правда, из этой концепции выпадают абрис оконных проёмов уже упоминавшихся ризалитов, устроенные на кровле аттики с вазонами, внушительные по размерам лепные барельефы с полуобнажёнными девами в свободных одеяниях, удивительные балконы полукруглой формы и кованое ограждение территории. Всё это более свойственно уже для другого стиля – модерн.

В конечном счёте здание вобрало в себя архитектурные элементы не только озвученных стилей, но и неогреческого, что сделало его удивительным по красоте. Объёмные панно поверху оконных проёмов на втором уровне оформлены изображением крылатых львов с зажатыми в лапах факелами. Устроенный по горизонтали фриз с сюжетами по античной тематике был призван разграничить пространство второго и третьего уровня от завершающего этажа. Первый уровень дома Бройдо декорировали женскими маскаронами, более используемыми в модерне, заменив ими классицистические замковые камни в сандриках оконных проёмов.