Читать книгу Счастье моё - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Стеклянно-бетонный город-монстр нападает со всех сторон.

Безликий и страшный, он давит, сжимает, уничтожает, вынуждает бежать.

Бежать туда, где родился и вырос: во двор-колодец с раскрытым окном на первом этаже, в квартиру с трёхметровыми потолками, добротной послевоенной мебелью, книжными полками и старым механическим патефоном на низком, широком подоконнике.

– Сколько же ты видел на своём веку, Патефон Патефоныч, радости и печали, сколько ссор и конфликтов сумел погасить…

Рядом потемневшая от времени приоткрытая картонная коробка – в ней стопка грампластинок в пожелтевших, с потёртыми краями конвертах.

Я вынимаю верхнюю – самую заезженную – старое, довоенное, любимое родителями танго.

Шестьдесят лет вместе… Живут ли столько?

От телефонного звонка я вздрагиваю, роняю пластинку на пол: стойкая, не впервой.

– Доча, я сотовый потеряла, а скоро будет звонить папа, мне соседка по палате свой дала, тебе сообщить. – Мамин голос дрожит и вот-вот сорвётся на плач.

– Мам, так ты с него набери, и твой телефон отзовётся.

– Я номер забыла, а записку с цифрами, что ты написала, потеряла, хорошо, что твой вспомнила. Ты уж сама набери, а я услышу, где он. Я набираю номер маминого телефона, прислушиваюсь:

– Ой, это папа звонит, – слышу я мамин голос, – а телефон под подушкой прячется.

Папы не стало месяц назад. «Уходя», он успокаивал маму, обещал звонить «оттуда» и петь их любимое танго. А она поверила и стала ждать. С мобильником в руках она кружила по комнатам, натыкалась на стены и ждала, ждала, ждала…

Я, не выдержав этой пытки, поставила ей на телефон рингтон с их любимым танго. Теперь утром и вечером, когда я звонила, она оживала, думая, что это папа, без умолку что-то говорила в трубку, спрашивала, отвечала, улыбалась, сердилась, прощалась до утра или до вечера и опять ждала. Частенько молча кивала в трубку или рассказывала о том, что произошло за день, и всё время просила дождаться её – обещала поторопиться.

Потом обмороки, сердце, больница.

– Доча, придёшь навестить, позвони – я тебя встречу.

Остановившись перед палатой, я набираю мамин номер:

– доносится из-за двери.

В палате пусто, на металлической сетке кровати свёрнутый рулоном матрас, на прикроватной тумбочке играющий мелодию телефон, под ним записка: «Я ухожу к папе, скоро мы опять будем слушать наше танго вместе… Я буду звонить тебе, доча…»

В доме родителей я подхожу к патефону, ставлю пластинку, с обеих сторон которой нанесены непрерывные канавки в виде спирали, кручу ручку пружинного двигателя. Диск раскручивается по часовой стрелке, игла бежит по изношенной дорожке от края к центру, вибрирует, передаёт движение мембране, раздаётся шипение, и волшебный голос – чистый и глубокий, словно ручей, – льётся с пластинки:

Я возвращаюсь в свой холодный многоэтажный город, но сердце оставляю здесь – в тёплом родительском доме.

И я устанавливаю себе этот рингтон.