Читать книгу Счастье моё - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Мне лет пять или шесть было, не больше. Отец привёз меня на лето в деревню к бабушке.

Мы выгружаем из машины коробки с вещами – снедью, игрушками, книгами, затем обедаем и отдыхаем с дороги, потом отец собирается назад, в город.

Мы с бабулей стоим у раскрытого окна, машем ему рукой.

У кособокого дома напротив стоит мальчишка – на вид чуть старше меня. Длинный, несуразный, в широкой, похоже, с чужого плеча, одежде. Он смотрит на нас грустными глазами и чего-то ждёт. Отец подходит к нему, здоровается – по-взрослому – за руку, достаёт из кармана деньги, протягивает. Мальчик, опустив голову, берёт их и быстро убегает в дом.

– Ба, чей это дом, кто это?

– Дом-то… Петровны – чтоб ей неладно… – Бабуля зачем-то косится на фотографию деда, что на стене в деревянной рамке, охает и быстро крестится на Богородицу в правом углу комнаты. – А мальчонка-то Стёпушка – Петровны внучок, сиротинушка. Один-одинёшенек теперь, после аварии-то. Как родителей-то не стало, его у Петровны отобрать хотели да в детский дом, а она не дала, отстояла, хоть и старая уже совсем. Теперь вот вдвоём мыкаются, – бабуля вздыхает.

* * *

С утра идёт тёплый летний дождь, не дождь – ливень. Вода заполняет улицу. Ручьями она несётся вниз к большой яме, где превращается в огромную лужу. Не лужа – море.

– Бабушка, где мои резиновые сапоги? – кричу я на весь дом. – Доставай скорее, пока лужа не высохла.

Я делаю из спичечного коробка, зубной палочки и листка бумаги корабль и бегу с ним на улицу.

В бурлящей воде моя шхуна стремительно несётся вперёд, а я бегу за ней. Мы обходим все камни и щепки на своём пути. А когда шхуна садится на мель, попадает в водоворот или застревает в подводных скалах, отважный капитан принимает решение на себя и обходит препятствие.

Но вдруг на пути возникает новая преграда – мужские сапоги перекрывают ручей. Кораблик останавливается.

В этих не по-детски больших сапогах стоит Степан. Он улыбается мне.

– Отойди! – кричу я на него. – Видишь, у меня приключение и надо плыть дальше. Впереди меня ждут великие дела и большие открытия.

– Можно и мне с тобой? – застенчиво спрашивает Степан.

– Вот ещё, зачем ты мне нужен?

– Тогда я буду пиратом и сейчас захвачу твой корабль, сдавайся! – Степан поднимает ногу и хочет раздавить шхуну.

– Не смей, там люди и капитан, они погибнут! – кричу я и добавляю: – Поди прочь… безотцовщина…

Мальчик нелепо взмахивает руками, теряет равновесие и падает навзничь; опирается на руки, садится, оказавшись в центре большой, но неглубокой лужи, размазывает по щекам грязную воду, раскачивается из стороны в сторону и скулит:

– Ма… ма… мамочка моя… ма… ма… мамочка моя…

– Ты это что… ты это… зачем… ты это брось… не плачь, не надо. – Я бью себя ладошками по губам. – Я ведь не нарочно, случайно вышло, я больше так не буду, никогда, слышишь, никогда… Вставай скорее, вода-то холодная, простудишься.

Я протягиваю Степану руку, но спотыкаюсь и тоже падаю в лужу.

– Так мне и надо, так и надо, как я мог, как мог произнести такое… и как мне теперь быть с этим… А отец… что скажет он, если узнает… А-а-а-а, – рыдаю я в голос.

– Ой, припечёт от бабулечки, ой, припечёт… и одёжу совсем попортил, – по-стариковски причитает Степашка.

Я смотрю на лужу – кораблик попадает в водоворот, заваливается на бок и идёт ко дну. Команда и капитан не успевают выбраться за борт. Это конец.

Мы сидим со Степаном в луже и плачем, каждый о своём…