Читать книгу Дальневосточная СОТА - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Ваня с трудом проснулся от бесцеремонного грохота в дверь. Мозг никак не хотел включаться, сказывались вчерашний бесконечный день и разница часовых поясов. Бунин на автомате добрел до входа.

В коридоре раздался чей-то смех и удаляющиеся шаги. Смотреть в глазок не хотелось, он никого не ждал, поэтому развернулся и пошел в санузел смывать остатки сна.

Ледяная вода обожгла лицо, наконец удалось немного прийти в себя. Когда он вышел обратно в комнату, замок входной двери сухо клацнул. Ваня едва успел сдернуть с кровати полотенце и прикрыться — дверь распахнулась.

В дверь вкатился робот-уборщик. Машина глупо моргала цифровыми глазами на экране, которые через секунду сменились бегущей строкой: «Доброе утро». Словно извиняясь за беспардонность, механизм плавно пятясь покинул келью и закрыл за собой дверь.

Ваня взял со стола коммуникатор. Экран тут же осчастливил его уведомлениями: три пропущенных и целая пачка сообщений.

«Потеряли», — устало резюмировал он утреннии странности.

Сообщения от Марии, помимо дежурных шаблонных приветствий, содержали поминутный график, время работы буфета и кучу спама в виде выдержек из местных правил.

«Идеально. Только плана по спасению Инина и не хватает», — усмехнулся Ваня, и бросил телефон на кровать.

Судя по времени, завтрак подходил к концу. Но Мария должна была подойти только после его ответного сообщения, так что Бунин решил не спешить.

Столовая занимала почти весь третий этаж — огромный, залитый светом зал со шведским столом. И ни одной живой души. Между рядами мармитов и уютных столиков бесшумно сновали сервисные дроны, проверяя уровень наполненности блюд и полируя и без того чистые поверхности.

Аппетита не было, Ваня быстро перекусил и вышел осмотреться на открытую террасу. Внизу открывался вид на площадь. Но это была другая, не та, где они вчера прощались с Марией.

«Площадь примыкающей соты», — вспомнил он архитектуру города.

Вчера вечером Ваня исследовал каждый доступный закуток здания и изучил карту. В Академии их научили: здания проектируют гражданские инженеры, а системы охраны на них навешивают безопасники. Поскольку это две абсолютно разные ветви человечества, на стыке их логики всегда найдутся слепые зоны.

Бунин заглянул в доступные помещения, изучил марку замков, а вернувшись в комнату, аккуратно прощупал локальную сеть общежития. Ломать ничего не стал — лишние следы в системе сейчас были равны самоубийству, только почистил за собой камеры и нащупал уязвимости.

Замок дверей главного входа можно было обмануть — заставить систему поверить, будто в здание просится ночной курьер. Лазейка не была гениальной, но все-же это рабочий вариант. Путь к отступлению на случай экстренной эвакуации.

После завтрака Ваня в приподнятом настроении почти вприпрыжку выбежал на улицу. Напротив входа стояла Мария, со своей вчерашней улыбкой, казалось она никуда и не уходила.

— Доброе утро, Бунин, — поприветствовала она. — Согласно графику, у нас образовательный центр. Он буквально в пяти минутах.

Ваня остановился рядом, засунул руки в карманы брюк и весело прищурился, решив немного прощупать границы:

— Слушайте, Маш А разве я не могу самостоятельно выбирать маршрут? У меня ведь здесь полевая практика, а не экскурсия.

Он максимально дружелюбно улыбнулся. Мария никак не отреагировала, хотя в глубине холодных глаз промелькнуло что-то похожее на снисхождение к глупому ребенку.

— Конечно, вы имеете на это полное право, — мягко ответила стюардесса. — Вам просто надо составить желаемый маршрутный лист и отправить его на согласование.

— Так давайте сделаем? — Ваня поднял бровь.

— Обычно ответ занимают не более трех рабочих дней, — Мария сделала едва заметный приглашающий жест рукой в сторону. — А пока гостевой ознакомительный маршрут. Идемте?

Ваня мысленно чертыхнулся. «Три дня».

— Идемте, — Бунин кисло улыбнулся, и сделал шаг вперед. — Ведите в ваш центр. Посмотрим, как вы тут воспитываете.

Образовательный центр и вправду был совсем рядом, буквально в одном переходе, в соседней соте. Огромный комплекс из металла, дерева и гнутого стекла производил впечатление идеального улья. Казалось, здесь учатся все дети города. Ваня вышел на площадь и посмотрел по сторонам. Сектора соты были разного цвета, над головой были ярусы террас и двориков.

Рядом Мария стала объяснять местное устройство. Школа была разбита на уровни. Младшие группы, вплоть до четвертого класса, воспитывали живые люди — педагоги контроля начальной адаптации.

А вот дальше, с пятого, человеческий фактор безжалостно исключался — учебным процессом заправлял персональный ИИ-ассистент.

Детей распределяли по классам, классы объединялись в профильные секции, а те, в свою очередь, формировали глобальные фракции.

У каждой группы была своя форма. Дети в серых, бордовых и зеленых футболках с эмблемами фракций передвигались по зданию строго в границах своих секций, словно послушные муравьи.

На улице с подростками работали воспитатели по социализации, но, судя по их лазурной форме, отвечали они не столько за игры, сколько за «безопасность и координацию маршрутов».

— А как же вы поддерживаете дисциплину? — Ваня остановился, глядя на чинно прогуливающихся школьников. На его памяти обычные тринадцатилетние пацаны должны были орать и носиться. — Ну, чисто технически... Пятиклассники у вас что, вообще не разносят кабинеты? На переменах на головах никто не стоит?

Мария повернулась к Ивану.

— В нашей среде деструктивное поведение исключено на ранних стадиях, — она спокойно смотрела на него, чуть наклонив голову. — В случае проявления признаков агрессии, ребенку проводят процедуру эмоциональной коррекции.

В ее прозрачных серых глазах читалась холодная уверенность в правоте системы.

— Негативные поведенческие паттерны не накапливаются в структуре личности. Среда их гасит.

— Коррекция? — у Бунина непроизвольно дрогнул голос. — Как вчера? На площади? С тем мальчиком у аппарата?

Мария не ответила. Она лишь сделала едва заметный кивок в сторону дверей, ведущих в секцию:

— Пройдемте дальше. Сами увидите.

После осмотра школы они вышли из общеобразовательной соты. На выходе датчики контроля тихо пискнули, зафиксировав их уход. Мария остановилась у края площади, как бы давая Ване возможность перевести дух и настроиться на следующую точку маршрута.

Прохладный ветер с бухты зашелестел листвой. Мария повернулась к кадету, заложила руки за спину и посмотрела на него со своей обычной улыбкой.

— Если бы мы с вами, Бунин, были семьей — что, понятно, невозможно, — то я ходила бы на работу в службу стюардов, а вы — на рыбный завод. Нам бы согласовали расписание: походы в магазин, визиты в медицинский сектор и прогулки с ребенком. Вот это у нас и называется семейными маршрутами.

Ваня на секунду опешил.

— И почему это, Мария, вы работали бы в службе стюардов, а я — на рыбзаводе?

— Потому что вы не понимаете ценности правил, — ответила стюардесса не задумываясь.

Ее голос оставался по прежнему мягким, но в нем проступили менторские нотки. Она подошла к нему на шаг ближе, и ее серые глаза заглянули Ване прямо в душу.

— С таким отношением к правилам ваш индекс через три дня поедет вниз. Система зафиксирует ментальную турбулентность. А с низким рейтингом вас в Соте никуда, кроме как на рыбзавод не возьмут. Там когнитивная устойчивость не требуется, только физический труд.

Ваня почувствовал, как внутри закипает раздражение, но заставил себя промолчать. Мария отметила это, расценив как смирение и пошла в сторону побережья:

— Ну а теперь пойдемте к рыбоводному комплексу. Протестируем. Кто знает, — ее голос стал как будто язвительнее, — вдруг вам потом пригодится?

***

Когда они спустились к побережью, Ваня с трудом подавил вздох разочарования. Перед ними простирались бесконечные ряды рыбоводных танков. Бунин медленно обвел их взглядом, а затем посмотрел вдаль — сначала на холодное свинцовое море, а затем на возвышающуюся чуть в стороне потемневшую соту с пустыми окнами.

— Ну и зачем мы сюда пришли? — Ваня повернулся к Марии. — Тут же решительно ничего не происходит. Ну, плавает рыба. И что?

Словно в ответ на его слова, где-то внизу сухо щелкнуло реле. Автоматический кормораздатчик с шипением впрыснул в чашу порцию питательной смеси. Вода в резервуаре мгновенно забурлила, вскипая от сотен серебристых спин. Сбоку с глухим гулом включилась принудительная аэрация, насыщая танк миллионами белых пузырьков.

— Всё полностью автоматизировано? — уточнил он.

— Разумеется, — кивнула Мария. — Здесь мы демонстрируем не сам технологический процесс, а экономическое сердце нашего города. Продукция этой фермы идет на экспорт более чем в тридцать стран мира. Именно это позволяет нам поддерживать исключительно высокий уровень социальной среды.

Ваня слушал ее вполоборота. Его взгляд снова упрямо пополз вверх — к темной соте. В ней определенно что-то происходило. Он отчетливо разглядел крошечные фигурки людей. Они хаотично, быстро перемещались.

— Что там происходит? — Ваня резко вытянул руку, указывая пальцем на заброшку.

Мария даже не повернула головы в сторону полуразрушенного здания. Она сделала шаг, встав между Ваней и сотой.

— Иван, вам нужно научиться смотреть в правильную сторону, — с грустью сказала она. — У вас по этой ферме есть еще какие-то вопросы?

— По этой? — Ваня заставил себя расслабить плечи и отступить на полшага. — Нет. Что тут спрашивать, всё понятно.

Он отвернулся к морю.

— Послушайте, Маш... Погода отличная. Может, искупаемся? Мы же вроде бы успеваем по вашему поминутному графику?

— Бунин, — Мария строго посмотрела на него, и ее брови мило сошлись у переносицы. — Подобные действия не предусмотрены нашей программой. И береговая линия здесь не оборудована. Если захотите искупаться, закажите ваучер через турбюро. Они сами сопроводят вас в разрешенную локацию и оформят все допуски.

Ваня горько, без намёка на улыбку, покачал головой.

— Мария, как же вы здесь живете? А как же полет души? Спонтанные поступки?

— Вы скоро всё поймете. Не забывайте, мы — пилотная сота, — произнесла она многозначительно. — Если здесь вопросов нет, идемте дальше, в Центр эмоционального восстановления.

***

Центр эмоционального восстановления изнутри напоминал до боли знакомый московский МФЦ.

Тот же просторный вестибюль, терминал электронной очереди на входе, вот только вместо привычных открытых кабинок с приветливыми девушками-операторами вдоль дальней стены тянулся ряд странных терминалов. Точно таких же автоматов, у одного из которых вчера на площади плакал пятилетний ребенок.

В глубине зала лестница на второй этаж. Напротив терминалов располагалось панорамное окно, вдоль которого тянулась цепочка мест для ожидания. В низеньких полукреслах сидели всего два человека. Они грустно смотрели перед собой, безмолвно дожидаясь, пока на табло загорятся их номера.

Ваня смотрел на этих грустных людей и на аппараты и не находил в себе ответа, хорошо это или плохо.

За спиной раздался звук открываемой двери и послышалась возня. Двери-слайдеры, дважды дернулись и застыли в открытом положении, пропуская внутрь людей. Два стюарда в лазурной форме бесцеремонно втолкнули в вестибюль мужчину неопределенного возраста с серым от копоти лицом и растрепанную рыжую девушку. На обоих были грязные рабочие робы.

Ваню обдало удушливой волной застарелого пота.

— С облавы! В заброшенной соте прятались! — радостно объявил один из стюардов. Заметив Марию, он вытер пот со лба. — Куда их мне?

Ваня с легкой, колючей усмешкой повернулся к Марии. Он молча наслаждался моментом. Идеальный фасад «пилотной соты» раскололся от грубого столкновения с реальностью.

Мария прожгла стюарда взглядом. На ее бледных щеках выступили едва заметные красные пятна. Потребовалась секунда, чтобы ее голос снова обрел привычную уверенность.

— Действуйте по протоколу.

— Ну ладно, ладно... Сразу, — буркнул конвоир. — Наверху спрошу.

Он круто развернулся и быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Люди с номерками встали и пятясь вышли на улицу.

Мария, проводив стюарда тяжелым взглядом, обратилась к Ване. Ее пальцы нервно стучали по сенсорной панели на запястье.

— Мне надо сделать служебный звонок, — не терпящим возражений тоном произнесла она. — Ждите здесь.

Она тоже вышла на улицу. Оставшийся в холле стюард с брезгливой миной на лице указал пленникам на полукресла.

— Сели, — скомандовал он и встал рядом, заложив руки за спину.

Ваня отошел в сторону и стал с интересом разглядывать задержанных. Мужчина со впалыми щеками растерянно оглядывался по сторонам, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Рыжая девушка затравленно посмотрела на Ваню.

Она встретилась взглядом с Буниным. Расширила глаза. Медленно подняла правую ладонь, прижала большой палец к ладони и несколько раз накрыла его остальными.

«Помогите». Ваня считал сигнал, вздохнул и, напустив на себя вид недалекого стажера, неспеша полез в нагрудный карман. Достал пропуск ФПИ с допуском и уверенно шагнул навстречу конвоиру.

— Простите, коллега, — мягко обратился Ваня, демонстрируя карточку. — Разрешите задать вам несколько вопросов? В рамках ознакомительной практики.

Стюард вздрогнул от неожиданности. С явным недоверием принялся изучать пропуск ФПИ, переводя взгляд со светящихся букв на Ванино юношеское лицо.

— Практикант из Москвы, что ли? — парень расслабился и даже попытался изобразить подобие вежливой улыбки. — Ну давай, спрашивай. Чего тебя интересует?

— Как вы лично оцениваете эффективность системы эмоциональной коррекции в полевых условиях? — Ваня заговорил нарочито громко.

Пока стюард важно надувал щеки и подбирал умные слова, Ваня краем глаза заметил, как рыжая девушка, словно тень, соскользнула с мягкого кресла и выскользнула на улицу.

Через секунду она прошла за панорамным окном, смешно растопырив руки и быстро семеня, припадая на обе ноги. Ваня не выдержал и прыснул со смеху.

Стюард осекся на полуслове, затем резко обернулся к окну.

— Ах ты!.. — гаркнул он, срываясь с места.

Он сделал три стремительных шага к выходу, и резко затормозил, едва не поскользнувшись. Растерянно оглянулся назад на второго подопечного и вернулся.

Со второго этажа спустился старший. Сделав пару шагов, он замер, уставившись на пустое полукресло, где еще минуту назад сидела девчонка.

Молодой стюард виновато шмыгнул носом и развел руками, пряча глаза:

— Отвлекся на стажера...

— Черт! — старший со злостью грохнул кулаком по пластиковой панели терминала. — Суй тогда этого по жесткому варианту!

Чумазый мужчина испуганно вжался в спинку кресла и запричитал, переводя умоляющий взгляд с одного лазурного мундира на другой:

— Да вы что, мужики? Меня-то за что? Я же ничего... Я просто...

Но его уже никто не слушал. Стюарды отработанным движением подхватили мужчину под руки и подтащили к белому терминалу.

Они с силой прижали его лоб к матовому стеклу сканера. Старший вдавил кнопку.

Терминал озарился ядовито-белым светом. Прошла секунда, и его тело обмякло в руках конвоиров. Глаза стали пустыми и абсолютно безмятежными.

— Забирай его в реабилитацию, — тяжело дыша, скомандовал старший, брезгливо отпуская рукав задержанного. — А я сейчас с этой... поговорю снаружи и догоню тебя.

Двери-слайдеры с тихим шипением разъехались, и оба стюарда, увлекая за собой покорно переставляющего ноги бедолагу, вышли на улицу.

Ваня остался один. Бунин не стал терять время. Подошел к аппарату эмоциональной коррекции, на ходу активируя свой коммуникатор. Пальцы легли на сенсорную панель терминала. Ваня вошел в систему под видом сервисного инженера.

Снаружи послышался шум дверей. Ваня закончил сессию, вышел из системы и, пряча коммуникатор в карман, сделал несколько шагов в сторону, приняв позу скучающего туриста.

В зал зашла Мария. Ее лицо казалось бледнее обычного. Она остановилась и долго смотрела на него в упор.

— Доиграешься, кадет... до нулевой соты, — зло процедила она сквозь зубы. — Пошли в общежитие.

Она круто развернулась и бросила на ходу.

— Приказ Инина. Он сам скажет, что дальше.

***

Едва двери общежития закрылись за Иваном, Мария нервно набрала на коммуникаторе вызов. Инин. Он сбросил и прислал короткое: «Перезвоню».

Мария выдохнула, медленно пересекла площадь и села на ближайшую скамеечку. Ей нужно было успокоиться. Срочно.

Она снова открыла коммуникатор и зашла в раздел «Мой день», на экране вышла статистика. Мария пролистала вкладку количество шагов, заглянула в график уровня стресса и, наконец, вывела свой социальный индекс.

Линия графика, до этого идеально ровная и зеленая вильнула вниз.

Этот столичный кадет вывел ее из себя, она сорвалась. В конце встречи она нарушила протокол и перешла на «ты», это было непрофессионально. Браслет зафиксировал повышенный уровень стресса. Иван раздражал ее каждой своей ухмылкой, каждым подковыристым вопросом.

И вот результат — из-за него снизился её личный индекс. В душе у Марии поднялась глухая волна обиды, это было несправедливо. Правила нарушал и провоцировал он, а расплачиваться приходилось ей.

На экране вспыхнул вызов Инина. Мария мгновенно выпрямилась, коснулась сенсора и прижала динамик к уху.

— Ну, как там у вас с практикантом? — бодро спросил он.

— Катастрофа, Сергей Петрович. Одна сплошная катастрофа, — Мария даже не пыталась скрыть дрожь в голосе. — Он не похож на практиканта. Явный кандидат на принудительную коррекцию.

— Ну-ну, не горячись, Маша. Он же еще молодой, — все так же весело отозвался Инин. — Что конкретно он там натворил?

— Сергей Петрович, даже если отбросить мою личную оценку, — Мария пересела на край скамьи, понизив голос до шепота. — Он ночью залез в локальную сеть общежития. Был сигнал от системы. А полчаса назад он фактически помог сбежать задержанной. По регламенту это немедленная коррекция профиля. Вы же сами знаете.

На том конце провода воцарилась тишина.

— Алло? Сергей Петрович, вы на связи?

— Да, да, я здесь. Думаю, — голос Инина изменился. — Ты же знаешь правила, Маша. Первые три дня — гостевой ознакомительный период. Нельзя применять коррекцию без согласования с Москвой. Но то, что залез в систему это перебор.

Инин снова сделал паузу, Мария слышала только его дыхание.

— Давай так, — наконец продолжил он. — Тебя снимаем с этого маршрута. В обед я сам зайду к нему в общежитие и поговорю. Отбой.

В трубке пошли гудки. Мария в коммуникаторе поставила завершение маршрута, встала и отправилась в офис стюардов.

***

Бунин сидел в столовой на третьем этаже. Сервисный робот с тихим жужжанием выставлял перед ним тарелки комплексного обеда.

В голове крутился утренний инцидент. Ваня размышлял не перегнул ли он с Марией и как теперь это скажется на выполнении задания. Хотелось взять жетон в руку и ввалиться к Инину. Поставить вопрос ребром. И уехать в Москву.

Хотя, как там в Москве? Здесь про режим “Сфера” никто не говорил. Правда здесь и без этого был режим, с большой буквы и с двумя восклицательными знаками. Ваня открыл коммуникатор и зашел в раздел билеты. На вечер места еще были.

Инин, Инин.

В проходе между столиками показался бодро идущий Инин. «Черт, я что, вызвал его?»

Ваня стал вглядываться ему в лицо. Какой это Инин? Испуганный телефонный или бодряк из кабинета? На встречу шло что-то среднее. Хорошо, будет третий, озабоченный. Ваня снял с шеи жетон и положил на стол под салфетку.

— А, Иван, приветствую! — Инин улыбнулся. — Как ваши дела? Я как раз искал вас, хотел поговорить.

Ваня, как предписывала субординация, начал подниматься из-за стола:

— Здравия желаю, Сергей Петрович.

— Да ты сиди, сиди, — Инин дружески махнул рукой. — Подожди секунду, компотик возьму.

Через минуту начальник стюардов вернулся и сел напротив. Он отпил глоток, аккуратно поставил стакан и посмотрел Ване в глаза.

— Знаешь, Бунин... Мне надо было в первый же день с тобой поговорить, — начал Инин. — Ты парень хороший. Кадет. Когда-то и я так начинал. Но у нас нельзя так. Через три дня твои индексы полетят вниз, а не успокоишься и до нулевой соты можешь допрыгаться.

— А что такое Нулевая сота, Сергей Петрович? Это же главный вычислительный узел страны? — поинтересовался Ваня.

Инин горько усмехнулся. — Лучше тебе не знать, что это такое. Ты главное запомни: нельзя туда попадать. Хочешь мы тебе добровольную психокоррекцию сделаем?

— А это спасибо, не надо, — Ваня выдавил из себя улыбку. — Я сегодня утром уже видел ваш Центр. Что-то очередей из добровольцев там не было.

Инин вздохнул. Он наклонился ближе к Ване, понизив голос:

— Зря ты, парень. Ты думаешь, в Москве не так? Там ведь тоже теперь «Сфера». Суть везде будет одна. Думаю, там уже монтируют такие аппараты.

Ваня отодвинул салфетку и взял жетон в руку.

— Юрий Палыч сказал, что это ваш. Просил показать.

Бунин внимательно следил за реакцией Инина. Сначала глаза начальника безопасности потеплели, но в следующую секунду кровь отлила от его лица. Оно стало землисто-серого цвета, а во взгляде промелькнул первобытный ужас. Затем всё мгновенно исчезло. Инин снова посмотрел — сначала на жетон, потом на Ваню — абсолютно равнодушным, остекленевшим взглядом.

— Зачем ты мне это показал?

Он резко наклонился над столом. Лицо мужчины багровело на глазах, он заговорил зло, брызгая слюной и быстро тараторя:

— У меня здесь лучшая сота! У меня лучший рейтинг! Зачем ты мне это суешь в нос? Думаешь, я об этом думаю? Нет! Я этого даже не помню!

«Ну вот и ответ», — подумал Ваня. Значит, сработал план «Б». Надо бежать.

— Тогда отпустите меня в Москву, Сергей Петрович?

— В Москву? Ну нет. Сначала ты пройдешь свою практику. Потом мы посмотрим на твой индекс. Если он упадет ниже семи баллов, билет тебе никто не продаст. Тогда либо психокоррекция, либо сгниешь на рыбном заводе.

Инин резко встал из-за стола.

— И да... Мы видели твой ночной вход в систему общежития. Не думай, Бунин, что ты здесь самый умный.

***

Ваня поднялся в свой номер. Что же, теперь никто не скажет, что он не выполнил задание. Отныне работал приказ Самохина: «Беги».

Ваня снова зашел в раздел билетов — свободные места на вечер были. Осталось придумать план отхода и реализовать. Покупать билет прямо сейчас он не стал — рано.

Они заметили его вход на сервер общежития. Значит могут заметить снова. Значит надо все делать в последнюю минуту. Нет смысла затирать следы, есть смысл успеть уехать до того как система подаст сигнал тревоги. Главное — сесть в гиперлуп, дальше уже не их юрисдикция.

Ваня еще раз мысленно прокрутил план.

Первое: купить билеты.

Второе: открыть семейный маршрут до терминала. Пешком туда — минут двадцать.

Третье: открыть замок на выходе, запустив протокол «ночного курьера».

И как бонус — перед уходом залезть в систему коррекции, скачать личные файлы Инина. Тогда к Самохину он вернется не с пустыми руками.

Итак, гиперлуп отправляется в восемнадцать по местному. Значит, операцию надо начинать в семнадцать, нет семнадцать десять. В системе он везде выставит задержку по передаче алертов в два часа. Тогда сигнал тревоги стюарды получат лишь в тот момент, когда он будет уже в аэропорту садиться на самолет во Внуково.

***

Ваня вышел из душа, посмотрел на время, семнадцать ноль одна. Хорошо.

Оделся, собрал вещи, проверил конверт, допуск, пропуск, посмотрел на время, семнадцать ноль девять. Хорошо. Пора.

Зашел в коммуникатор, купил билет на гиперлуп и самолет до Москвы. Хорошо.

Зашел на городской сайт, провалился вглубь системы, перехватил права администратора. Составил семейный маршрут, поставил отметку «Одобрено». Поставил задержку алерта. Готово.

Открыл переадресацию из центра коррекции. Получил допуск админа. Зашел в базу, вбил поиск Инин Сергей Петрович и обалдел. Он чистился каждые два дня. С момента звонка Самохину глубокая чистка. Скачал хвост данных, за последнюю неделю. Алерт-задержка. Хорошо.

Зашел в сеть общежития. Курьер через пять минут. Алерт-задержка. Посмотрел на время, семнадцать двадцать пять. Хорошо.

Выбежал из комнаты и спустился к выходу. Осталась минута. Электронный замок на входных дверях сухо клацнул, выпуская его наружу. Чуть опустив голову, Ваня быстрым шагом направился к терминалу.

Вошел в огромный стеклянный купол и огляделся. Все спокойно. Белая капсула гиперлупа уже стояла, приветливо распахнув гермодверь. Пассажиры неспешно занимали места. Ваня проверил время: семнадцать пятьдесят одна. Отлично.

«Ну и кто тут из нас самый умный?» — подумал Ваня. Наконец стало отпускать дикое напряжение последних часов. План сработал. До спасительной капсулы оставалось всего несколько шагов.

Ваня вспомнил, что не ужинал. Заметил у касс автомат с шоколадными батончиками и снеками, подошел к нему. Выбрал шоколадку с фундуком и прижал коммуникатор к сканеру оплаты.

Вдруг браслет на запястье взорвался ядовито-красным. На экране коммуникатора вырос жирный багровый треугольник. Цифры личного социального индекса сошли с ума: они побежали вниз с благополучных 8,6 и замерли на ужасных 4,1.

Автомат заверещал пронзительным, бьющим по ушам зуммером тревоги. Пассажиры в зале ожидания стали оборачиваться в его сторону.

Вдалеке, у служебных дверей, замелькали лазурные мундиры стюардов. Двое из них уже сорвались на бег.

Ваня не стал ждать. Резко развернулся, бросился к выходу, плечом толкнул стеклянную створку дверей и вылетел на пронизывающий прибрежный ветер.

Бунин лихорадочно осмотрелся. Площадь перед терминалом была пуста, спрятаться негде. Вдалеке виднелась заброшенная сота. Теперь она казалась единственным спасением. Туда.