Читать книгу Бывшая. Заставлю быть моей - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

На одном из тематических женских форумов я наткнулась на фразу: «Вы не обязаны быть сильной каждую секунду». Она ударила в самое сердце — во мне что‑то дрогнуло, возможно, это треснула тонкая корка льда, накрывшая мою израненную душу. Я схватила телефон и набрала его номер. Короткие гудки…

Прошло три месяца. Три бесконечно длинных месяца. А я всё жду. Жду, когда щелкнет замок входной двери и он войдёт — такой родной, такой нужный.

В квартире стоит мёртвая тишина. Слишком тихо. Настолько, что отчетливо слышно, как останавливается лифт на нашем этаже. В этот момент сердце замирает, а душа, почти теряя надежду, умоляет всевышнего: «Пусть это будет он… Пусть на этот раз это точно будет он!»

Но чуда не происходит.

Отбросив телефон в сторону, я закрываю лицо руками. Нет, я не плачу — слёз больше нет. Просто жду, когда закончится этот день. День, когда он снова не пришёл. Завтра будет новый день — и я снова буду ждать.

По совету Ульяны я попыталась начать с чистого листа: сменила цвет волос, отрезала чёлку, заполонила соцсети новыми фотографиями. Тысячи лайков, десятки комментариев от чужих мужчин — но внутри всё так же пусто. Но реакции от Андрея не было. Его профиль оставался безжизненным, словно он стёр себя из этой реальности.

Однажды ночью, когда сон упорно не шёл, в голове вспыхнула спасительная мысль: «А вдруг у него проблемы? Вдруг его жизни угрожает опасность, и он ушёл, чтобы не подставлять меня?» От этой идеи на душе вдруг потеплело. Она дала мне крошечную надежду — хрупкую, как первый весенний цветок. Не раздумывая, я снова набрала его номер.

— Да, Ксюш, — раздался встревоженный голос.

Моё сердце рухнуло куда‑то в пятки. Этот голос… Родной, любимый. Тот самый, что, как говорят в фильмах, — мой личный сорт… Пусть будет кофе.

Он вздохнул, а я жадно вслушивалась в звуки на заднем плане. Тишина. Слава богу, он один. Или… может, рядом просто кто‑то спит?

— Алло? — его сонный, хриплый голос разлился мурашками по коже, опустился куда‑то вниз живота. Как же это прекрасно…

— Привет, — наконец выдохнула я. — У тебя всё хорошо? Если тебе угрожают, если говорят, что убьют меня… Пусть убивают. Только вернись.

На другом конце провода повисла пауза. А потом он произнес то, что разбило последние осколки моей надежды:

— Оксан, не говори ерунды. Я ушёл. Это моё решение. Живи дальше, не забивай себе голову. Не звони больше.

Гудки. Он закончил вызов. И вместе с этим оборвалась последняя ниточка, за которую я так отчаянно цеплялась. Моя маленькая надежда на чудо рассыпалась в прах.

Телефон выскользнул из рук и глухо упал на ковёр. Я сползла с кровати и опустилась рядом, прижимаясь щекой к холодному полу. В голове гулко стучало: «Ты всё испортила. Ты всё не так сказала. Ты упустила возможность его вернуть…»

На утро раздался звонок.

Ульяна.

Как всегда, чувствует, когда мне плохо.

— Ксюш, ты чего опять молчишь? — ее голос звучал настороженно. — Я тебе со вчерашнего дня не могу дозвониться. Всё в порядке?

Я попыталась что‑то сказать, но голос сорвался. Вместо ответа вырвался сдавленный всхлип.

— Поняла, — коротко бросила подруга. — Сиди на месте. Я еду.

Через двадцать минут она уже стояла на пороге — с пакетом апельсинов (я их обожаю) и двумя банками мороженого (моё любимое, шоколадное с карамелью).

— Рассказывай, — приказала она, скидывая пальто и усаживаясь рядом со мной на пол.

Я, запинаясь и глотая слёзы, пересказала наш разговор с Андреем. Каждое слово давалось с трудом, будто я вытаскивала его из себя клещами.

— Он сказал: «Я ушёл. Это моё решение. Живи дальше, не забивай себе голову. Не звони больше».

Ульяна молча обняла меня за плечи. Её тепло, её тишина — они были сейчас важнее любых слов.

— Что скажешь? — наконец спросила я, вытирая слёзы рукавом его свитера. — Может, я должна была сказать иначе? Я его достала?

Подруга вздохнула и посмотрела мне прямо в глаза:

— Ксюш, послушай меня. Если мужик любит, он не будет говорить «не звони больше». Он найдет способ объяснить, поговорить, решить проблему. А если он просто обрывает связь — значит, он уже давно ее оборвал. Внутри себя.

— Но он же был таким… таким родным, — прошептала я. — Как можно вот так взять и всё перечеркнуть?

— Отпусти его. Не потому, что он этого хочет, а потому, что ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь того, кто будет скучать, волноваться, бежать к тебе, если ты позвонишь ночью. Кто не станет прятаться за фразой «живи дальше».

— Андрей таким и был.

Она взяла меня за руку:

— Раз коньяк тебя не берет, давай так: сегодня мы плачем, едим мороженое и пересматриваем «Дневник памяти» — чтобы выплакаться по полной. Завтра — идём на скалодром. А послезавтра — записываемся на изучение китайского или на курсы фотографии. Что выберешь?

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы:

— Китайский, хочу поехать в Китай и увидеть горы Аватара.

— Вот и отлично, — кивнула Ульяна. — А теперь открывай банку. И помни ту самую фразу: ты не обязана быть сильной каждую секунду. Но ты точно достаточно сильная, чтобы начать жить заново.

Я кивнула. Где‑то глубоко внутри, под слоем боли и разочарования, шевельнулась робкая надежда. Может быть, Уля права. Надо заканчивать ждать у двери.