Читать книгу Танец для зверя - Группа авторов - Страница 1

Я никогда не верила в «восточную сказку». В детстве меня не вдохновляли ковры-самолёты и джинны. Меня вдохновляла боль. Когда в восемь лет я впервые села на шпагат — не потому что хотела, а потому что тренер сказала «сядешь или уйдёшь», — я поняла, что тело можно ломать, гнуть, подчинять. И это даёт власть. Сейчас мне двадцать семь. Я работаю в «Невском бризе» — фитнес-центре, где квадратный метр стоит как чья-то месячная зарплата. Мои клиентки — жёны банкиров, любовницы чиновников, девочки с папиными кредитками. Они приходят ко мне с одним запросом: «Сделайте меня гибкой». Я делаю. Тело — это мясо с сухожилиями. Красивое, но мясо.

Я в Мардине по одной причине: Лейла. Подруга из прошлой жизни, когда у меня ещё были иллюзии. Она укатила в Турцию три года назад. Ей обещали золотые горы, но потом она пропала, а совсем недавно объявилась с предложением приехать расслабиться. «Отдохни, Крис. Смени картинку. У нас здесь весело». Я согласилась, потому что в Питере шёл октябрь с его тихой депрессией, а в маршрутку вот уже вторую неделю каждое утро садился пьяный мужик с запахом портвейна.

Мардин встретил меня ветром, который пахнет не жасмином, а сушёным навозом и жареным мясом. Аэропорт — бетонный сарай. Таксист молчит всю дорогу. Я смотрю на грязные холмы и думаю: «Лейла, блять, и куда ты меня затащила?» Город висит на скале как прилепленный. Каменные дома, узкие проходы, никакой зелени. Днём здесь пекло, вечером — промозглая сырость. Внизу расстилается Месопотамская равнина — серая, безжизненная, как экран мёртвого телевизора. Где-то там, говорят, граница с Сирией. Я представляю войну, но слышу только лай собак.

Лейла встречает меня у каменной арки. С виду она совсем не изменилась — всё та же жгучая сучка с зелёными глазами, которые видят на два шага вперёд. Обнимает, смеётся. Пахнет от неё дешёвым табаком и сексом.

— Ты похудела, — говорит она, оглядывая меня. — В Питере жрать нечего?

— Работа, — отвечаю я. — Клиенты любят кости.

Это правда. Я вешу сорок девять килограмм при росте сто шестьдесят пять. Светлые волосы стянуты в пучок, серые глаза без макияжа, кожа бледная, даже после недели в Сочи не загораю. Моё тело — сетка мышц, каждый сантиметр которого я могу контролировать. Шпагат, мост, складка — всё это уловки. Никакой магии. Анатомия.

— Пойдём, — Лейла хватает меня за локоть. — Покажу твою берлогу.

Старый город похож на муравейник. Улицы шириной с мои плечи, своды домов почти смыкаются над головой. Кое-где висят деревянные балконы — старые, с прогнившими досками. Под ногами скользкая плитка. Пахнет пряностями, но не элитными, а базарными — дешёвая корица, перечная мята, турецкий чай, который здесь пьют литрами. Лейла ведёт меня в здание без вывески. Высокая цилиндрическая башня из жёлтого камня с железной дверью и охранником, который даже не кивнул. Внутри — полумрак, запах пота и благовоний. Винтовая лестница, покрытая затертым выцветшим ковром, ведёт наверх.

— Что это за место? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.

— Dance Evi, — бросает Лейла через плечо. — Я здесь работаю.

— Знаю, что ты танцуешь. Но это ведь не просто «танцы», да?

Она останавливается, оборачивается. Зелёные глаза сужаются.

— Кристин, ты сама купила билет, сама села в самолёт, сама приехала. Не ссы. Я тебя прикрываю.

— От кого?

Она не отвечает. Поднимается выше.

На третьем этаже — круглый холл с зеркальными стенами. В них я вижу себя: чужую, бледную, с чемоданом, как пришелец из другого мира. По периметру — пуфики из дешёвого бархата, ободранные, с торчащими пуговицами. От холла отходят коридоры без дверей — только парчовые занавески, засаленные от прикосновений. За ними слышны голоса, женский смех, шелест ткани.

— Жилая зона, — поясняет Лейла, проходя за одну из занавесок. — Места мало, но терпимо. Ты будешь спать со мной.

Её «комната» — это два на два метра, отгороженные резной ширмой. Внутри тахта, складной столик с косметикой, пакет с фруктами. На гвоздях висят костюмы — блестящие, расшитые камнями, слишком откровенные. Лифы-ракушки, пояса с монетами, прозрачные шаровары.

— Ты реально это носишь? — спрашиваю я, кривя губы.

— Ты реально это спрашиваешь? — парирует Лейла, стягивая футболку. Под ней — только трусики-танга, на бёдрах следы от резинки. — Деньги не пахнут. И здесь платят так, что твои банкирши обзавидуются.

Я не спорю. Сую чемодан под тахту, сажусь на край. Тахта пружинит, но спать можно. Вентиляция никакая, в углу кондиционер, который гудит как трактор.

— Правило только одно, — Лейла садится рядом, смотрит в пол. — Второй этаж — мужской. Туда не ходи. Даже если услышишь крики. Даже если покажется, что кого-то убивают. Не ходи.

— Там убивают?

— Там танцуют. По-другому.

Она не уточняет, что значит «по-другому». Я не спрашиваю.

Вечером я стою у окна. За стеклом — равнина, чёрная, бесконечная, с редкими огоньками деревень. Где-то там — Сирия. Где-то там — война. А здесь, в этой башне, скоро начнётся представление. Я поворачиваю шеей, разминая позвонки. Слышу, как внизу барабаны бьют ритм — глухой, животный. Пахнет пловом, кальяном, дешёвыми духами.

— Завтра, — говорит Лейла, ложась на тахту. — Завтра ты увидишь шоу. Не пугайся.

— Я не пугаюсь.

Это правда. Я не боюсь. Я вообще мало чего боюсь после того, как в восемнадцать лет тренер вывихнул мне тазобедренный сустав, а я продолжила тренировку. Боль — это просто сигнал. Я умею его отключать.

Спустя час засыпаю под аккомпанемент барабанов.