Читать книгу Танец для зверя - Группа авторов - Страница 2

Через четыре дня я понимаю, что Лейла не врунья. Деньги здесь реально большие. Я вижу, как она отсчитывает купюры — евро, доллары, лиры, — и прячет их в потайной карман чемодана. За вечер можно заработать столько, сколько я получаю за месяц. Плата — не только танцем. Я не идиотка. Вижу синяки на её бёдрах, ссадины на запястьях. Она говорит: «упала», «наткнулась». Я не верю, но не лезу. Это не моё дело.

Сегодня она готовится к выходу. Новый костюм — чёрный бархатный лиф, расшитый камнями. Красные, синие, чёрные. Камни лежат волнами, от плеч до живота. На предплечьях — цепочки. Шаровары из прозрачного шёлка, под ними — голые ноги, без трусов, потому что так надо, чтобы силуэт был соблазнительнее.

— Прикрой сзади, — командует Лейла, стоя перед зеркалом. Она знает, что я знаю: в этой позе её задница просвечивает, а сегодня в зале будут важные гости.

Я подхожу, встаю за её спиной, расправляю ткань шаровар. Мои пальцы скользят по её ягодицам — чисто технически, никакого подтекста. Кожа у неё горячая, влажная от пота. Кондиционер не справляется.

— Тебе бы тоже покраситься, — говорит она, глядя на моё отражение. — Выглядишь как смерть.

— Иди на хер.

Она смеётся. В холл начинают стекаться люди. Девушки из соседних «гаремов» — в халатах нараспашку, с распущенными волосами, накрашенные как на праздник. Они переговариваются на смеси турецкого, арабского, фарси — я не понимаю ни слова. Только улавливаю интонации: зависть, страх, возбуждение.

Потом снизу доносятся голоса. Мужские. Грубые.

— Рано, — бормочет Лейла, замирая. — Не должны были.

По винтовой лестнице поднимаются трое. Первый — высокий, смуглый, с алым платком на голове. Шаровары, жилетка на голое тело, грудь перекачана, дорожка волос от пупка вниз. Лицо — острые скулы, чёрные глаза, губы в усмешке. За ним двое — такие же, только помельче. Зеркала множат их фигуры. Холл наполняется хищниками.

— Не смотри, — шепчет Лейла, поправляя вырез лифа. — Отвернись.

Но я смотрю. Я всегда смотрю опасности в лицо.

Он идёт прямо к Лейле. Останавливается в двух метрах, скрещивает руки на груди, изучает её — медленно, с ног до головы. Взгляд раздевает, но не как мужчина женщину, а как мясник тушу.

— А для меня станцуешь? — голос низкий, с хрипотцой, акцент — кавказский, может, иранский.

Лейла не отвечает. Поворачивается, шагает к занавеске, уходит. Шторы колышутся и замирают. А я остаюсь.

— Она занята, — говорю я. Голос ровный, спокойный. — Попроси другую.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Но не успеваю сделать даже шаг. Его пальцы впиваются в моё предплечье. Железно. Кожа натягивается, белеет. Дёргает меня назад, разворачивает, прижимает к стене у дверного косяка. Мои лопатки врезаются в камень. Я не кричу. Я смотрю в его глаза. Красноватые искры, расширенные зрачки. Это не человек, это зверь, который пережуёт, проглотит и даже не подавится.

— Тогда ты станцуешь для меня, — говорит он в мои губы.

Дыхание — горячее, мятное. Он пахнет сладким табаком.

— Отпусти, — ровно говорю я. — Я не танцовщица. Я не умею.

Он не отпускает. Наоборот, сильнее сжимает плечи. Я пробую выскользнуть — мой коронный приём, поворот предплечья, смещение центра тяжести. Бесполезно. Хватка мёртвая. Этот таскал не только танцовщиц.

— Покрывало, — бросает он через плечо.

Третий парень срывает с пуфика бархатное покрывало. Тёмно-синее, с бахромой. Тяжёлое. Я дёргаюсь — и тут же оказываюсь замотана. Ткань прижимает руки к телу, накрывает голову. Плотная, душная, пахнет пылью и чужой кожей.

— Не кричи, — слышу голос сверху. — Хуже будет.

Мир опрокидывается. Меня перекидывают через плечо. Кровь приливает к голове, живот упирается в кости. Я вижу только его спину — смуглую, с потёками пота, и каменный пол, уплывающий вниз.

Он несёт меня вниз по лестнице. Быстро, уверенно. Шаги не сбиваются. Я пытаюсь лягнуться, но ноги спелёнуты. Пытаюсь крикнуть — ткань забивается в рот.

Мимо проплывают люди. Чьи-то лица, удивлённые глаза. Кто-то ахает. Мужской голос кричит — похоже, охранник, но тут же замолкает.

Выходная дверь. Уличный воздух — горячий, сухой, с запахом выхлопа. Меня закидывают в машину. Кожаный салон, вибрация двигателя.

С меня сдёргивают покрывало. Я моргаю. Напротив — тот, второй. Рядом, за рулём — третий. Рядом со мной — он.

— Ты, — усмехается он, проводя пальцем по моей щеке. — Будешь учиться танцевать. Быстро.

— Я инструктор по растяжке, — говорю я, сглатывая сухость во рту. — Я не танцую. Отпусти.

— Растяжка? — Он наклоняется ближе, обдавая дыханием. — Ещё лучше. Гибкая — значит, терпеливая.

Машина срывается с места. Я смотрю в окно, но вижу только своё отражение — бледное, с размазанной тушью. И его глаза в зеркале заднего вида. Красные точки. Зрачки-буравчики.

Мой отпуск только начинается. И он будет адом...