Читать книгу Параллельные миры - Константин Кедров - Страница 7

«И увидел я новое небо и новую землю», – воскликнул любимый ученик Христа св. Иоанн Богослов. Свое небесное видение св. Иоанн назвал Новым Иерусалимом и дал такое описание небесного города. Стены и башни сияют радужным спектром всех известных ему драгоценных каменьев. Посреди города течет река и всякий, кто из нее пьет, после этого не знает жажды. Здесь же растет древо с плодами. Всякий вкусивший этих плодов уже никогда не испытывает голода.

Епископ Василий Родзянко считал, что это есть не что иное, как описание вечной вселенной или рая, из которого мы были изгнаны в первый момент Большого взрыва, с которого начинается сотворение нашего мира. Родзянко утверждает, что момент взрыва и последующее возникновение вселенной есть не что иное, как отпадение от Бога. Как же произойдет восстановление погибшего человека? В Апокалипсисе сказано: «И голос был, что времени больше не будет». Значит, физическое время перестанет существовать, исчезнет и пространство, в коем мы все пребываем. Стоп, но ведь это время и это пространство имеют свое начало. Оно не вечно и возникло 20 или 10 миллиардов световых лет назад, когда возникла или взорвалась из сгусточка света наша вселенная.

А что же было до этого? До недавнего времени космологи и физики утверждали, что сам вопрос некорректен. «До» и «после» бывает только во времени, поэтому бесполезно спрашивать, что было «до» начала времен. И тем не менее космологи спрашивают. Стивен Хокинг осмелился глянуть за горизонт событий и пришел к неожиданному выводу. «До» времен было так называемое мнимое время и такое же мнимое пространство. Мнимости на привычном графике, знакомом каждому по школе, обозначаются знаком минус: -1, -2, -3 и т. д. Так вот оказалось, что там, до первовзрыва, мнимое время и мнимое пространство ничем друг от друга не отличаются. Это означает, что как в пространстве можно двигаться сначала, скажем, на север, а потом в противоположном направлении на юг, так и в мнимом времени можно двигаться из будущего в прошлое. Мнимое пространство-время конечно, но безгранично. Возьмем, к примеру, поверхность глобуса. Она конечна и вполне обозрима со стороны, однако на самой поверхности глобуса можно двигаться вечно и безгранично. За каждым горизонтом новый горизонт и так далее до бесконечности. Такая вселенная никогда не была сотворена и никогда не исчезнет. Она действительно вечна.

Прежняя земля и прежнее небо – это наша с вами вселенная, возникшая примерно 20 миллиардов световых лет назад. Рано или поздно эта вселенная исчезнет, но никогда не исчезнет небесный Иерусалим, обозначенный космологом Хокингом как «мнимое время».

Эта вечная жизнь видится нам, с одной стороны, как будущее, а с другой – как финал нашего времени и конец нашего мира. Однако и Апокалипсис, и космология Стивена Хокинга дают иную картину. Это не начало и не конец времен. Это финал и начало одновременно.

Но в мнимом времени именно так и обстоит дело. Начало совпадает с финалом, а прошлое встречается с будущим, как будущее с прошлым.

Теперь от космологии с богословием обратимся к нашей, человеческой жизни. Она тоже имеет свое начало от момента зачатия. У вселенной приблизительно 20 миллиардов световых лет, у человека приблизительно 70 обычных лет, однако и вселенная погибнет, и человек умрет. При всей несоизмеримости масштабов следует признать, что у возникшей вселенной рожденного человека участь одна. Рано или поздно они минуют порог нашего времени и пространства, чтобы перейти в мнимое время или в жизнь вечную.

И меня потрясает удивительное сходство описания того, что происходит в сжимающейся, умирающей вселенной, с тем, что испытал Иван Ильич Льва Толстого в момент умирания. Сужение пространства, туннельный эффект, тьма, переходящая в свет, то, что уже неоднократно описал Р. Моуди в книгах «Жизнь после жизни» и «Жизнь после смерти».

Обратим внимание еще на одну интересную деталь. Психологическое время человека очень похоже на мнимое время Стивена Хокинга. Все эти чудеса с перемещением из будущего в прошлое очень хорошо знакомы каждому из нас. Что это, как не воспоминание. И чем ближе человек к горизонту жизни, тем этих воспоминаний больше. Иногда в минуту опасности перед человеком в одно мгновение прокручивается вся жизнь от последнего выдоха до первого вдоха. Не означает ли это, что мнимое время Хокинга каким-то непостижимым образом находится не только в дальних вселенских далях, но и в нас самих. «Царствие Божие внутри вас есть».

Задолго до Стивена Хокинга еще в 1920-х годах к сходным идеям пришел Павел Флоренский. Его книга «Мнимости в геометрии» исходит из того же самого постулата. За барьером скорости света начинается другая вселенная, отраженная в мнимых числах. Правда, Флоренский говорил не столько о мнимом времени, сколько о мнимом пространстве. Но, как мы теперь знаем, за порогом мнимости нет разницы между временем и пространством. Пожалуй, только полностью парализованный и лишенный возможности говорить Стивен Хокинг разобрался в этой проблеме до конца в своем основном труде «Краткая история времени». Он изъяснялся при помощи компьютера, синтезирующего голос, надавливая на клавишу единственным действующим пальцем. Хокинг приезжал в Советский Союз в своем кресле-каталке, вел оживленные дискуссии с нашими космологами и в особенности с Линде, автором теории вечной вселенной. Именно модель Линде помогла Хокингу прийти к столь неожиданным выводам. Дав статус реальности мнимым числам, Хокинг повторил подвиг Орфея, который совершил путешествие на тот свет за влюбленной Эвридикой. Тот свет именовался ранее сингулярностью. Там все величины приобретали бесконечные значения и, стало быть, отпадала дальнейшая возможность что-то исследовать. Хокинг открыл, что там есть о чем говорить. Возможно, он краем уха узнал от Линде о работах Павла Флоренского но, скорей всего, эти работы оказали воздействие на самого Линде. Я очень жалею, что на встрече в Институте Гнесиных не спросил об этом у Линде. Дело было в 1986 году, и я не знал еще, что вскоре Линде покинет Россию. Его теория вечной безграничной, но конечной вселенной показалась мне уже тогда чрезвычайно убедительной и восходящей к «Мнимостям в геометрии» Флоренского. Флоренский, погибший в 1937 году, и Линде, слава Богу живой и здравствующий, помогли Хокингу прийти к столь неожиданным выводам о мнимом времени. Первый, кто оценил и понял мистический смысл Хокинга, был епископ Василий Родзянко. Его книга «Теория распада вселенной и вера отцов», изданная в России в 1995 году, дает православное христианское истолкование космологии Стивена Хокинга. Родзянко справедливо считает, что мнимое время – это и есть единая скиния, где человек в вечности пребывает с Господом. Он приводит такие слова св. Григория Богослова, подтверждающие эту гипотезу.

«Из миров один сотворен прежде. Это – иное небо, обитель богоносцев, созерцаемая единым умом, пресветлая; в нее вступит впоследствии человек Божий, когда, очистив ум и плоть, совершится богом. А другой – тленный мир создан для смертных, когда надлежало устроиться в лепоте светил».

За пределами Большого взрыва (Биг бэнга) епископ Василий Родзянко с помощью космолога Хокинга прозревает истинный рай. «На периферии расширяющейся вселенной пытливый научный поиск застает обстоятельства, сопутствующие первым мгновениям, последовавшим после взрыва. К удивлению ученых, обстановка здесь оказывается куда спокойней, нежели повсюду в расширяющейся вселенной. В непосредственной близости от взрыва наблюдается удивительная тишина и гармония. Там же, где вселенная сгущается после взрыва, появляются материальные массы, будущие солнца, звезды и планеты – процесс, противоположный гармоническому. Хаос прослеживается и на квантовом уровне».

Справедливости ради следует заметить, что, не будь этого хаоса, не было бы и нас с вами, восхищающимися той изначальной тишине и гармонии, которая предшествовала взрыву. Вряд ли сотворение нашего мира следует считать только отпадением, грехопадением и распадом, хотя элементы этого ярко выражены и присутствуют повсеместно. И все же описание утраченного рая, где господствует мнимое время, поражает своей красотой. Здесь епископ Василий цитирует Плотина, великого неоплатоника. «Все там есть небо; и земля тоже небо. Потому что свет везде встречается со светом: там каждая вещь содержит в себе все и видит все в другой. И зрение, которым видят там, не может утомляться, и восприятие не может быть полным, поэтому интуиция никогда не приходит к концу. И жизнь там есть мудрость».

Но, если там было так прекрасно, откуда возникла причина грехопадения. Боюсь, что сама концепция греха и грехопадения должна претерпеть серьезные изменения или по крайней мере пополниться новизной. Ведь взорваться изначальная вселенная могла отнюдь не от ущерба, а от полноты блага, из желания распространить рай в самые отдаленные области условного «ада». Если свет заполняет собою тьму, это вовсе не значит, что он туда пал. «И свет во тьме светит, и тьма его не объяст».

Теперь о термине «мнимость». Хокинг справедливо отмечает, что с таким же успехом мнимой со знаком минус можно обозначить нашу вселенную, возникшую вместе с нами в результате Биг бэнга. То, что мы обозначили мнимым временем, может обладать подлинной реальностью, поскольку мнимое время-пространство вечно, а наше имеет свое начало и рано или поздно растворится во мнимости.

Здесь мы подходим к самому интересному моменту в гипотезе Хокинга. Как взаимодействуют между собой и взаимодействуют ли мнимое время-пространство и наша вселенная. Перефразирую еще проще. Вмешивается ли Бог в ход событий в нашей вселенной, после того как были заданы изначальные величины, для того чтобы произошел Биг бэнг, наша вселенная и мы в ней. По теории Хокинга, нет никаких физических причин вмешиваться Творцу в дальнейший ход событий. 20 миллиардов световых лет наш мир пребывает в богооставленном состоянии и, видимо, в этом причина всех наших бед. Эта богооставленность никогда не может быть полной, поскольку вся вселенная и мы реальны лишь постольку, поскольку являемся отсветом изначального света. А Бог есть не только Дух, но и свет. Постоянство физической скорости света в нашей вселенной говорит о неизменности Божьего замысла и нерушимости его косвенного присутствия в нас и с нами. Все физические константы нашей вселенной таковы, чтобы мы обязательно были и задавали те вопросы, которые задаем. Воля Божия ни в чем так ярко не выражена, как в законах физики и космологии. Если наша вселенная устроена таким образом для того, чтобы в ней были мы, значит, мы зачем-то нужны Творцу. И наоборот, «если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно». Кому? Прежде всего нам с вами. Без этих звезд нас бы просто не было. Для чего вселенная столь велика? Для того чтобы в ней было что познавать. Она велика, но вполне соразмерна человеку, его духовному миру. Человек может быть и больше вселенной, и меньше ее, но она есть мера и эталон души. А для вселенной эталоном является человек – венец творения. Она должна под него подделываться, иначе никто ее, вселенную, не увидит и не услышит. Проще говоря, ее просто не будет.

Итак, есть две вселенных: вечная, из которой все возникло, и временная, в которой мы временно пребываем. Вечная при всей своей отдаленности очень нам близка и похожа на нашу душу. В ней объективная реальность очень напоминает наш субъективный внутренний мир. Временная вроде бы намного ближе, мы в ней родились и в ней умрем, но она во всем нам противоречит. «Царство мое не от мира сего», – сказал Христос, и мы это можем повторить, ничуть не лукавя. Получается, что мы несем в себе две вселенные. Мнимую вечную и временную реальную. О двоемирии человека задумывался еще Шекспир. «Быть или не быть» – это две вселенные, мнимая и реальная, и обе в душе у Гамлета. Вот и выяснилась роль человека на стыке этого двоемирия. Он связует собой разрозненные миры, тот и этот свет. Не было бы человека и был бы действительный распад вселенной на жизнь и смерть. Вечность ничего не знала бы о смерти и, стало быть, не понимала своей вечной сути, а смерти бы и нашего мироздания просто не было. Не было бы вечности, не было бы жизни и смерти.

Не случайно корень слова «астр» содержит в себе корень «стр» – страдание, чтобы были звезды, нужно страдание. Мы подходим здесь к самой сердцевине христианской цивилизации. Не случайно и система координат Ньютона, и график Минковского образуют крест. Крест распятия. В нашем мире четыре измерения пространства-времени. И это тоже четырехконечный крест.

Сам Стивен Хокинг, открывший реальность мнимого времени, яркий пример осмысленного страдания. Его книга написана из глубины таких мук, какие и не снились большинству живущих. Болезнь отняла у него не только подвижность, но даже голос, но он продолжал жить и творить. Здесь только выбор Стивена играет роль. Он мог бы замкнуться в боли и печали, а вместо этого колесил по свету в каталке и продолжал пробиваться к тайнам мнимой вселенной. Хокинг нарушил все научные табу, шагнул за грань неведомого и обрел самый бесценный дар исследователя – истину.

Однако для епископа Василия Родзянко открытие Хокинга стало не просто научным открытием, а убедительным подтверждением его веры.

Сам Хокинг пишет, что модель вселенной существует только в голове человека, и остается тайной, почему вселенная устроена таким образом, что именно такая модель возникла в голове Стивена. И уж совсем непонятно, зачем вселенной понадобился паралич великого ученого.

На вопрос «зачем?» ответа нет ни у религии, ни у науки, но у науки есть ответ на вопрос «почему?». Современная космология нашла ответ. Он называется «антропный принцип». Вселенная устроена так, и не иначе, потому что только в такой вселенной возможен человек. А человек таков, как он есть со всеми своими радостями и бедами, потому что только такой человек может видеть и понимать устройство вселенной. Тут самое время продолжить мысль Стивена, довести ее до логической завершенности. Становится ясно, что человек и вселенная – это единосущное создание. У них два тела (вселенское и человеческое), но только одна человеческая душа. Наше вселенское тело живет уже примерно 20 миллиардов световых лет, а тело человеческое, у каждого свое, проживет значительно меньше, примерно 70 лет обычных, но это в масштабах нашего вселенского времени. В масштабах времени мнимого мы живем вечно и вечно творится наше роскошное мироздание.

Наша душа и наш внутренний мир каким-то непостижимым образом полностью слиты с вечной жизнью мнимого мира. Об этом не знают пока космологи и физики, но психологи, богословы и поэты кое о чем догадываются. Религия и поэзия следствие этой догадки.