Читать книгу Восьмая звезда. Триллер каменного века - Константин Кривчиков - Страница 5

Колдун Ирас подошел к хижине вождя. Это была самая крупная постройка в поселении, выглядевшая снаружи, как длинный сарай с покатой крышей. Но внутри хижину делила на две части перегородка из тростника. Первая часть предназначалась для семьи вождя, вторая – для важных советов в холодное время. По заведенным у гартов обычаям подобные «совещания», как правило, сочетались с трапезой и алкогольными возлияниями. Попасть во вторую половину можно было как снаружи, так и изнутри – через отверстие в перегородке, завешанное шкурой.

Но сейчас Ирас направлялся в «семейную» часть. За ним прибежала и позвала одна из дочерей вождя – всех их колдун по именам и не помнил. Детей у Руната в общей сложности насчитывалось трое и все – девчонки. Еще две девочки умерли в раннем возрасте. А мальчиков жена вождя Арида не рожала, хоть ты тресни. Почти за пятнадцать лет – ни одного. Чего только Рунат с Ирасом не делали, каких только жертв не приносили Идолу, каких только мол не возносили, да все без толку.

Дошло до того, что после рождения третьей дочери Рунат с подозрением произнес:

– А ты Ирас, это, не нарочно мне вредишь? Сам-то уже двоих сыновей слепил. Небось, хочешь, чтобы им власть в племени досталась?

– Ты что такое говоришь? – Ирас хотя и не подал виду, но испугался. – Ты вспомни, я тебе давно советовал вторую жену взять. Это Арида такая, порченная. Не хочет ей Идол мальчиков давать. Может, прогневила чем его, а мы и не знаем.

– Ты Ариду не трожь. Она моя жена, не твоя. – Вождь нахмурился, голубые глаза потемнели, стали почти серыми. – Если кто и прогневил, так это я. При твоей помощи… Ты лучше молу новую придумай. А то одно и то же: дай Рунату мальчика. Идолу, наверное, надоело уже одно и то же слушать. Коли не дает.

Ирас придумал новую молу, потом еще одну, но ничего не помогало. Так Арида и не родила мальчика. Зато подрастали три дочери. Первенца, Уму, колдун хорошо запомнил и отличал от остальных. Первые роды у Ариды проходили тяжело, две ночи мучилась. Ирас все это время почти непрерывно совершал обряды, пытаясь умилостивить духов. Знал – если что с Аридой случится, Рунат может и не простить. Уж слишком сильно любил жену. Но пронесло. Разродилась-таки.

И Рунат первую дочку любил сильнее остальных. Смышленая росла и бойкая, почти как пацан. На лошади лихо ездила и стреляла из маленького лука, который отец специально сделал, не хуже многих сверстников. И красивая – в мать.

Может, потому и любил ее отец больше, что на жену сильно походила. Две остальные дочери в него удались: коренастенькие, длиннорукие, конопатые. Как мартыши. Ирас такого зверька видел у бродячего путника-сказителя, тот его мартышем называл. Шерсть темно-рыжая, глазки круглые, уши оттопыриваются, как грибы на дереве.

Ирас после этого про себя младших дочерей вождя так и называл – мартыши. Вот одна из мартышей и прибежала в полдень в хижину к колдуну, он только перекусить собрался. Сообщила: Ума сильно заболела, мама зовет посмотреть. Ну раз жена вождя зовет, значит, надо идти. У Ираса с Аридой и так отношения всегда натянутые, чего осложнять?

Колдун сам не до конца понимал свои чувства к Ариде. Вроде как ревность, какая, или зависть. Еще когда в первый раз ее увидел в хижине вождя «косуль», мысль обидная мелькнула: «Эх, не достанется она тебе никогда!» С той поры, словно жучок древесный грыз постоянно.

С одной стороны, Ирасу хотелось, чтобы Рунат Ариду разлюбил – вроде как в наказание за то, что не его, не Ираса, выбрала в мужья. С другой стороны, мечталось, чтобы на него больше смотрела, поласковей, что ли…

Но Арида Ираса поначалу вовсе не замечала. А потом, видимо, разговоры до неё дошли (может, и сам Рунат постарался) о том, что Ирас советует вождю вторую жену взять. После этого отношения между Аридой и колдуном совсем разладились. Даже сама не подошла сообщить, что Ума заболела, младшую дочь послала. Ну да ладно…

Колдун потоптался при входе в хижину, посмотрел на небо. Он часто смотрел туда – должность обязывала. Где там солнце, как себя ведет, не собираются ли тучи? По всем вопросам, связанным с погодой, народ за разъяснениями всегда к колдуну обращается. Вот и приходится: наблюдать, сопоставлять.

Последние дни хорошо, небо ясное, солнце день ото дня пригревает. В такую погоду все довольны. Но стоит дождю зарядить, сразу беготня начинается: Ирас, скажи, что да как, когда дождь кончится? А летом наоборот, когда солнце палит, и трава гореть начинает, все дождя ждут и опять до колдуна бегут. Морока…

Ирас спустился по земляным ступенькам – для тепла хижину вождя заглубили в землю почти до колен. Осмотрелся – после солнечного и свежего воздуха снаружи внутри хижины казалось темно и душно. В центре горел костер, между камней стоял глиняный горшок.

Ну да, полдень же, Арида похлебку варит. Ирас втянул носом воздух, безошибочно определяя: свинина и «белый корень», сушеный, конечно. Вот, Рунат, ворчит на Ираса за то, что тот много свиней развел, а сам? Лопает свинину за обе щеки.

Ирас всегда чувствовал обиду, сколько себя помнил, с малолетства. Ему казалось, что его не любят, не уважают, не понимают… Покойная мать, Емеса, внушала: «Ты терпи, сынок. Лучше пусть смеются, чем завидуют. Чем выше у гриба шапка, тем раньше его срезают. Всему свое время. Терпи – и дождешься. Тогда всем обидчикам и припомнишь».

Если бы не советы матери, Ираса, возможно, уже бы и не было в живых. По молодости горячился, в драку лез. А так – и вправду дождался. Вторым человеком в племени стал, после вождя. А для кого-то и первым. Но только не для Ариды. Вот жаба и грызла.

К запахам похлебки примешивался еще один запах – запах болезни. Его колдун давно научился улавливать, полтора десятка лет знахарства даром не проходят. Это не считая того времени, когда помогал старому колдуну.

Ирас всегда немного побаивался этого запаха. Неисповедимы пути болезни, которую насылают на человека злобные окахи. Никто от нее не застрахован, даже колдун. Хотя у него больше всего защитников, не зря с Оман Яром и Идолом каждый день общается.

– Солама калама, Арида! – поздоровался первым. От Ариды можно и не дождаться.

Женщина, сидевшая у костра, повернула голову, но без удивления. Заметила-то раньше, только паузу выдерживала.

– Калама солама, Ирас. Пришел?

Риторический вопрос не подразумевал ответа.

– Вот тут, такое дело, – Арида хотя и пыталась держаться независимо, но нервничала, в голосе невольно проскакивали заискивающие нотки. – Заболела Ума. Ты бы глянул.

Она встала и направилась в левый угол, к лежанке дочери.

Девочка, несмотря на духоту, была укрыта оленьей шкурой. Ребенка знобило.