Читать книгу Я не Джордано Бруно! Десять книг в одной! - Константин Крохмаль - Страница 44

Холодный вечер начала весны 1821 года. Остров Святой Елены.

Ветер с Атлантики выл, как раненый зверь, обрушивая на остров ливни, которые размывали узкие тропы, ведущие к Лонгвуд-Хаусу. В одной из сырых каморок, куда даже стражники заглядывали неохотно, умирал человек, чье лицо было точным отражением самого Наполеона Буанапарте. Дождь стучал по крыше, как будто сама смерть требовала впустить её внутрь. Двойник лежал на узкой кровати, его тело, некогда могучее, теперь было тенью былого величия. Его звали Франсуа-Эжен Робер. Когда-то он был актёром бродячего театра в Марселе, именно там агенты Фуше39 предложили ему сыграть «роль века» – стать тенью Императора. Он научился копировать его походку, манеру держать руки за спиной, даже тот знаменитый взгляд, от которого трепетали маршалы.

Но теперь всё это не имело значения.

Франсуа заболел. Сначала он думал, что это простуда – вечные сквозняки Лонгвуда, гнилая пища, отравленный воздух и невыносимая сырость. Небольшой кашель превратился в кровавый хрип, а легкая слабость – в неподвижность. Такие резкие изменения не могли, случится без посторонней помощи, подумал он и вдруг отчетливо понял – его отравили.

Тайные переговоры

Франсуа ясно вспомнил, как несколько месяцев назад к нему тайно пробрался неизвестный – человек в чёрном, говорящий с сильным акцентом, выдававшим в нём австрийца.

– Ваше Величество, ещё не поздно. Подпишите отречение – и вам позволят уехать в Америку.

– Я отрёкся уже дважды40. В третий раз отрекусь – только перед Богом, – торжественно произнес двойник и сильно топнул сапогом об пол.

Незнакомец спешно ретировался, но на следующий день Наполеон заметил, что вино, которое он пил каждый вечер, приобрело какой-то странноватый привкус.

Яд в вине

Последние месяцы Франсуа жаловался на невыносимые боли в желудке, слабость, отеки ног. Посовещавшись с англичанами, лекарь быстро поставил официальную версию недуга – это был рак.

Всё чаще, пленник погружался в длительное забытьё и шептал в бреду:

– Они меня травят…

– Кто? Англичане? Роялисты? Или свои? – вопрошал врач.

– Вы все в сговоре, вы все виноваты, нет прощенья предателям, – кричал в агонии двойник, харкая кровью.

Его мучили странные видения которые переплетались с его жизнью и судьбой того кого он копировал, впадая в забытьё, он ощущал запах пороха и ясно слышал победные крики французских солдат, которые под командованием Наполеона Буанапарта одолели австрийцев в битве у деревушки Маренго, именно ему, двойнику, достались все лавры от этой победы. Слышал противный едкий писклявый смех Жозефины, который к счастью он больше никогда не услышит. Почему-то словно в дымке ему привиделся сын Императора, мальчик, которого он никогда до этого не видел, но о чём-то с ним говорил.

Признание в бреду

Находясь в полузабытьи ему ярко представлялись сцены из прошлого, когда он реально спасал жизнь Буанапарту: 1814 год. Он впервые надел мундир Императора, чтобы отвлечь группу шпионов, пока настоящий Наполеон через тайный ход бежал из дворца Фонтенбло. 1815 год. В ночь перед Ватерлоо он изображал Бонапарта на биваке41, пока тот разрабатывал последний, отчаянный план атаки. 1818 год. Тайная встреча с Хадсоном Лоу. На ней тот сказал – «Вы нужны нам живым, месье. Но не слишком надолго». Эту фразу Франсуа, сразу же пересказал Наполеону, на что тот рассмеялся и произнес, – «Англичане всегда много пугают, но боятся что – либо реально сделать, не волнуйся, с тобой ничего не случится».

Его личный врач, Франсуа Карло Антоммарки42, наблюдал за страданиями и лишь разводил руками, в его глазах читалось странное беспокойство за пациента, которого он лечил, но день ото дня ему становилось только хуже.

А по ночам к дому приходили люди сэра Хадсона Лоу – британского губернатора, который лютой ненавистью презирал Буанапарта. Они что-то приносили, внимательно осматривали помещение и под утро удалялись. Было понятно, что Британцам он был больше не нужен.

4 мая 1821 года. Последняя ночь. Буря

Ночь на острове наступала быстро, резко становилось темно, и сильный ветер начинал своё безумство, будто до этого боялся делать это при дневном свете.

Когда совсем стемнело, в каморку вошел Антоммарки. Он молча осмотрел умирающего, затем влил ему в рот глоток опиумной настойки.

– Кто я? – прошептал Франсуа, уже не понимая, где заканчивается он и начинается его роль.

– Вы – тень, месье. А тени не умирают. Они просто гаснут, – спокойно произнес врач и направился к столу со склянками стоящему в углу комнаты.

Вдруг дверь скрипнула. В комнату вошёл седой человек в мундире французского офицера. На нем была голубая шинель с цветным воротником, вместо положенных бриджей и гетр были мешковатые санкюлоты, пошитые из красно-бело-синей полосатой ткани. На ногах были потёртые ботинки с пряжками.

– Кто вы? – прохрипел Император.

– Тот, кто пришёл за долгом, – грубо ответил незнакомец.

– Я никому ничего не должен.

– Вы должны Франции. Это Вы убили её и моего сына, – громко произнес посетитель, вынимая из-под камзола пистолет.

И тогда Наполеон узнал его – это был генерал, отец погибшего в бессмысленной атаке при Ватерлоо молодого солдата. Именно он настаивал на отмене наступления, унесшей жизни почти всех солдат.

Не стреляйте – он уже мёртв, – Закричал личный врач, роняя склянку на пол. Раздался звон бьющегося стекла.

Человек медленно направил пистолет прямо в голову лежащего, но вдруг заколебался.

– Стреляйте, если осмелитесь! – прошептал Наполеон, тяжело приподнимаясь с кровати.

Но выстрела не последовало. Не опуская пистолет, офицер вплотную подошел к кровати Императора и положил прямо на грудь маленький медальон с фотографией, внутри была прядь волос его сына.

– Эта невинная жизнь, тоже на вашей совести, – с дрожью в голосе произнес офицер и закончил, – Умрите. Просто умрите. Только такую смерть вы и заслуживаете.

Наполеон вздрогнул, словно от удара молнии, откинулся назад, выставил вперёд руки и стал ими судорожно размахивать, словно хотел опереться на воздух. Остановившись, он широко открыл рот и стал жадно ловить воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Из окровавленного горла послышался хрип загнанного в угол зверя. Превозмогая дикую боль, из последних сил он прокричал:

– Не того вините, не того! – завалил голову набок, закрыл глаза и замер. На часах было 17 часов 49 минут.

Утро, 5 мая 1821 года

С рассветом солнца, прибывшие врачи, констатировали смерть. Официальная причина болезни была неизменна – рак желудка.

Когда начинавшее коченеть тело готовили к вскрытию, один из слуг заметил синяки на шее – крошечные, как следы от пальцев, словно его задушили.

– Никому ни слова, – прошептал британский офицер, – поднял воротник покойника повыше и загородил начинавшие синеть следы.

Погребение

После погребения Наполеона, глава острова запретил нанесение на надгробие титула «император». До этого, во время болезни Наполеона, граф Бертран, сопровождавший его, обратился к губернатору с просьбой о медицинской помощи для императора. В ответ Лоу цинично заявил: «Здесь нет лица, именуемого Императором».

Смерть в безвестности

Путешествие на Святую Елену стало началом конца для Наполеона. Англичане сделали всё, чтобы «корсиканское чудовище», так его называли в газетах, никогда не вернулось к прежнему величию. Остров стал его тюрьмой и последним пристанищем. Двойник умер 5 мая 1821 года.

На рассвете тело Франсуа завернули в старый промасленный брезент и сбросили в море с северного утеса. Без имени, без могилы, без почестей.

В тот же день настоящий Наполеон, вышел на вечернюю прогулку в сад. Наслаждаясь природой, он на мгновение остановился, будто почувствовав что-то, затем махнул рукой слуге:

– Сегодня ветер странно воет… Как будто меня кто-то зовет.

Он сразу вспомнил о двойнике, которого осознанно обманул, как и многих тысяч таких же, как он людей, беззаветно верующих в него и которых он без зазрения совести использовал, как ароматные пастилки, сгорающие до тла, и лишь оставляющие приятный запах для него одного.

Ветер усиливался. Наполеон посмотрел на качающиеся ветки деревьев, перевёл взгляд поверх крон на угрюмое небо и тихо произнес:

– Теперь тайна двойника похоронена под водами океана и никогда не будет раскрыта.

Он поёжился и быстрым шагом направился к тёплому дому, в котором был накрыт большой стол, а в бокалах искрилось густое красное вино.

Карма предателей Наполеона

Сидя в тёплой гостиной и попивая терпкое вино, он ясно осознавал свои прежние промахи, пусть и не все, а лишь часть из них. Одним из самых роковых своих решений, приведших к трагическим последствиям, он считал развязывание конфликта с Россией. Именно это послужило триггером краха его империи. Многие вещи представали перед ним в новом свете, отличными от тех, что он видел в годы бурной деятельности. Но время было упущено.

Находясь под другим именем, используя чужую легенду он скучал по старому величию, временем с которым его связывали бесчисленные узы, потерянные навсегда, от всего привычного мира, он напряженно ловил отголоски новостей, долетавших с разных мест, куда ему было не суждено вернуться в прежнем обличье. Он осознал, насколько неверными оказались прогнозы тех, кто, избавившись от него, надеялся обмануть ход истории и предотвратить восстановление монархии Бурбонов. Однако они вновь взошли на трон при поддержке иностранных войск, и их повторное воцарение ознаменовало начало периода жестоких репрессий против всех, кто им противился. После казни маршала Нея – что означало собой расправу над самой славой Франции! – стало очевидно, что наступает эра беспощадной реакции, не знающей границ. Маршал Брюн был убит в Авиньоне без суда и следствия. Генерал Рамель пал от рук убийц в Тулузе, генерал Лагард – в Ниме. Началась эпоха белого террора. Карно, Друэ д'Эрлон, братья Лаллеманы были вынуждены бежать из страны, спасая свои жизни. Даже Жозеф Фуше, сыгравший, как никто другой, ключевую роль в возвращении Бурбонов, несмотря на все свои интриги и предательства, закончил свои дни в изгнании в Триесте, всеми покинутый и забытый. Ходили слухи, что во время его похорон разразился небывалой силы шторм; порывы ветра и ливень сорвали гроб Фуше с катафалка, и останки герцога Отрантского долго ещё были во власти разбушевавшейся стихии. Он сполна получил за своё предательство и за то, что заставил шпионить Жозефину, его искреннюю любовь. Все получили сполна, все кто его предал, были мертвы.

Но узник своей новой жизни оставался безучастным ко всему происходящему и наслаждался новой спокойной жизнью.

Эпилог второй книги

Прошли столетья, ветер уже не разносит по скалам слова сожаления – слова одиночества, покаяния и благодарности. Разные люди специально приезжают из дальних мест к этим холодным берегам, чтобы заставить себя верить, что великая фигура – являлась не только Императором – победителем, покорившим пол Европы, но и тенью, того, кто однажды согласился быть двойником Наполеона, чтобы мир продолжал жить. Иногда в штормовые ночи у скал Святой Елены можно увидеть призрак – высокого человека в потёртом мундире. Он молча смотрит в сторону Франции, а потом, когда мрак опускается на остров, только тусклые звёзды становятся свидетелями того, как, Франсуа, аккуратно, с сожалением и гордостью складывает в лядунку43 – яркие фрагменты своей жизни, как театральный реквизит, который уже не понадобится, – как тот, кто знает, что иногда, самая большая храбрость, – не командовать полками, а смиренно принять расплату за чужую славу.

39

21 июля 1799 г. Фуше стал министром полиции. Фуше налаживает службу сыска, его агенты работали повсюду, среди агентов была и жена генерала Наполеона Бонапарта Жозефина и повар будущего короля Людовика XVIII. Шпионили везде – в кафе, в театрах, в игорных домах, в общественных местах. Шпионаж приобрел статус важного «общественного служения».

40

Наполеон I отрекся от престола два раза: 6 апреля 1814 года и 22 июня 1815 года.

41

Бивак – военный лагерь, так он назывался во Франции.

42

Франсуа Карло Антоммарки (фр. François Carlo Antommarchi; 1780—1838) – корсиканский врач XIX века; личный врач Наполеона Бонапарта в последние годы его жизни. После смерти Наполеона Антоммарки заявил, что тот скончался не от рака желудка, а от свирепствовавшей на острове лихорадки, и уклонился от подписания акта вскрытия. Тем не менее именно он во время вскрытия снял с покойного маску и, по слухам, отрезал его пенис. Вскоре после смерти Наполеона Антоммарки отплыл в Англию, а оттуда вернулся в Италию, затем отправился во Францию и поселился в Париже, где в 1823 году издал в двух частях записки под названием «Последние минуты Наполеона» («Les derniers moments de Napoléon»).

43

Лядунка офицерская патронная сумка 1812. Лядунка Офицерская лейб-гвардии.