Читать книгу Ревущая Тьма - Кристофер Руоккио - Страница 19

Глава 17
Распад отряда

Оглавление

Мы успели пробежать сотню шагов, прежде чем снова наткнулись на людей. Камеры слежения по-прежнему не работали после вмешательства Валки, и мужчины и женщины, появившиеся из-за угла, не искали драки. Техник, попавшийся нам наверху, должно быть, предупредил Ханаса, но вести еще не успели разлететься по всему кораблю. Мы промчались мимо, не стреляя. Почти все встречные были безоружны. Никакой защиты. Вслед нам понеслись оклики, но тут же стихли, когда люди поняли, что́ пряталось под тяжелой мантией. Сиран пришлось выстрелить в двух легионеров – те сползли на пол, раскинув руки и ноги, будто тряпичные куклы. Она вела нас за собой, опережая невысокого Бандита, и ни с кем не церемонилась. Я поглядывал по сторонам, высматривая по-настоящему серьезных противников.

Уваа! Уваа!

– Можно что-нибудь сделать с этой сиреной? – спросил Хлыст у Валки. – Она даже мои мысли глушит!

– Потерпи! – крикнула в ответ доктор, жестом призывая к молчанию.

– Почти на месте! – перебил Паллино. – Еще немного!

Дверь ангара была закрыта – то ли автоматически по тревоге, то ли по чьему-то приказу. Много лет назад я изучил чертежи «Бальмунга» и знал, что эти двери изготовлены из цельного титана более чем в фут толщиной. Стены были еще прочнее – сплав титана и углеволокна, пронизанный разнообразными проводами и трубами. Я мог бы прорубиться с помощью меча сэра Олорина, но, несмотря на остроту клинка из высшей материи, на это ушло бы немало времени.

Уваа! Уваа!

– Оставьте сигнализацию, – тронул я Валку за руку. – Займитесь лучше вон тем терминалом.

К моему удивлению, она ничего не ответила и сразу повернулась в указанном направлении. Тут мимо меня протрещал заряд станнера. Я закрыл тавросианку собой и щитом.

– По укрытиям! – скомандовал я, целясь в ближайшего солдата в черном, появившегося посреди коридора.

Попал точно в грудь – ноги солдата подкосились, а его товарищ метнулся за опорную колонну. Я стиснул зубы.

Позади меня Валка склонилась над панелью, подключившись к интерфейсу. Что-то буркнув, она откинула с лица волосы и поднялась.

– Получилось? – спросил я.

Уваа! Уваа!

Она помотала головой. Огонь из станнеров не прекращался. Один выстрел задел мой щит. Я услышал, как выругался Паллино, а Бандит спросил: «Ты цел?»

Мне не доводилось видеть, как Валка работает – разве что с освещением, – и я не знал, чего ожидать. За пределами Империи многие верят, что люди не знают правды о машинах, что Капелла держит всех в страхе и неведении. В случае плебеев и серфов это правда, для них и грунтомобиль – роскошь. Но палатины окружены машинами. Капелла следит лишь за тем, чтобы эти машины не проявляли ни проблеска автономии и разума. Призраки мерикани до сих пор являются людям в кошмарах, а ведь с их гибели прошло уже пятнадцать тысяч лет. В Империи, в Джадде, во многих норманских владениях, где свято чтут память о Земле. Даже в Лотриаде, где людям промывают мозги. Я говорю это, прекрасно осознавая, что Валка не собиралась вскрывать себе вены и собственной кровью малевать руны на панели. Однако я надеялся на какую-то вспышку, а та часть меня, что пошла в мать, ожидала услышать театральные раскаты грома на заднем плане.

Уваа! Уваа!

Экран на панели померк, Валка зажмурилась. Что случилось дальше, я не заметил, потому что в щит ударило еще два выстрела. Пришлось отвлечься. Хлыст прятался в тени переборки, рядом к стене прижималось Танаран. Мой ликтор побледнел и показывал зубы почти как сьельсин. Я спустил курок – никакой отдачи – и еще один легионер Бассандера повалился на пол.

– Dex! – воскликнула Валка на родном языке.

Тяжелые двери ангара со скрежетом начали открываться, и Бандит рванул через коридор, бросившись на гладкий пол и проскользив по нему, уклоняясь от следующего оглушающего залпа.

– Идите, – подтолкнул я Валку к дверям. – Tanaran-kih, civaqa ti-kousun, – привлек я внимание ксенобита и, указав на Валку, добавил: – Иди с этим человеком. Она понимает ваш язык. Я следом!

Я двинулся с места, но Валка схватила меня за руку:

– Куда вы?

– Никуда! – ответил я. – На мне щит.

Уваа! Уваа!

Отмахнувшись, я двинулся в центр коридора с оружием наготове. Я хотел отвлечь огонь на себя, позволив остальным пересечь коридор, и надеялся, что щиты выдержат обстрел. Оружие наших противников было относительно маломощным, и кто-то должен был убедиться, что путь к отступлению безопасен.

– Черт! – услышал я чей-то голос. – Это же лорд Марло.

Неужели они до сих пор не заметили? Они вообще понимали, что происходит? Или говоривший лишь был новичком? Я стоял, окруженный щитом, в пульсирующем сиянии тревожных ламп. Тишина продержалась секунды три, не больше, но казалось, будто прошли столетия. Я вдруг почувствовал, как напряжены плечи, как будто мне под руки просунули крюки и подвесили.

Расслабившись, я по-палатински высокомерно крикнул:

– Дайте нам пройти!

Никто не ответил. Сирена продолжала завывать.

– Дайте нам пройти! – повторил я, убирая станнер в кобуру.

Они все равно не могли ничего поделать с моим щитом, не переведя оружие в летальный режим. Позади я услышал, как моя группа пересекает коридор.

– Адриан! – раздалось из-за спины.

Я развернулся, мгновенно позабыв о солдатах в коридоре. Из ангара затрещали станнеры, и я насчитал за дверью целый взвод солдат – человек тридцать. Не полноценные декады, а разрозненные, разбросанные среди контейнеров и шаттлов служащие, оставшиеся в ангаре после объявления тревоги.

Уваа! Уваа!

Слева в отдалении я увидел наш шаттл, ничуть не пострадавший. С чего бы? Если солдаты в коридоре были удивлены, увидев меня, то те, что в ангаре, и подавно. Валка, Хлыст и Танаран укрылись у погрузчика. Паллино, Элара и остальные рассредоточились за контейнерами. Я вбежал последним и разбил пульт управления дверью. Дверь закрылась, ревя подобно какому-то хтоническому чудищу.

Снова выхватив станнер, я, пригнувшись, поспешил к Валке и нашему драгоценному сьельсину.

– Можете помешать им закрыть ангар для вылета? – тихо спросил я.

Уваа! Уваа!

– Наверное, – недоумевающе моргнула Валка.

Пустое пространство позади шаттлов плавно переходило в горловину ангара. От черноты космоса ангар отделяло лишь статическое поле, непроницаемое для газов и достаточно надежное, чтобы удерживать воздух внутри корабля, одновременно позволяя шаттлам вылетать без помех. За преградой раскинулись звезды. С нашей позиции планету Рустам не было видно. Я решил, что она, должно быть, над нами.

– Нам без этого не обойтись.

Острый стальной подбородок Валки дрогнул.

– Лорд Марло! – Это был Брукс, начальник ангара, которого мы встретили перед тем, как отправиться в кубикулу. В его прежде спокойном голосе появилась холодная резкость. – Не знаю, что вы задумали, но придется вам, сынок, сложить оружие.

– Не могу, – ответил я, не высовываясь из-за погрузчика.

– Ваша светлость, капитан будет здесь через минуту. Оба капитана. Сдавайтесь!

– Ханас то же самое говорил! – парировал я, переглядываясь с Паллино. Старик кивнул, наверняка вспоминая бесчисленные бои в Колоссо, где ему приходилось укрываться от противников за колоннами. – Теперь он спит в коридоре!

Уваа! Уваа!

Подав Хлысту сигнал оставаться на месте, я выскочил направо, вызывая на себя огонь станнеров. Брукса я не видел, – вероятно, он сидел наверху в будке смотрителя. Мой щит поглотил пять зарядов. Столько же раз я выстрелил в ответ. Снял троих людей Брукса. Оглянувшись, увидел, как Паллино несется к шаттлу, подталкивая вперед доктора Окойо. Чуть поодаль от них бежала Элара, за ней – Сиран, Бандит и наш норманский провожатый. Четверка растянулась между контейнерами. Неплохое начало.

Шмыгнув за массивный пилон, поддерживавший лихтеры, я принялся отстреливаться от солдат Брукса. Валка, Хлыст и сьельсин по-прежнему оставались за погрузчиком. Мой отвлекающий маневр сделал свое дело, но теперь всем приходилось отсиживаться. Нужно было не думать о конспирации и экипировать всех щитами. Теперь от этой конспирации не было толку.

Уваа! Уваа!

Работники ангара понемногу осваивались в хаосе, и все новые и новые легионеры в черном бросали работу над шаттлами. Я выглянул из-за пилона. Ни у кого из них не было щитов. Это радовало. Численное преимущество – на их стороне. Они могли перехитрить нас, зайти с фланга и перестрелять прятавшихся, если только… если только… Я огляделся в людном ангаре, присматриваясь к составленным друг на друга контейнерам, подъемникам, сложенному багажу и наполовину загруженным шаттлам. К «пустельгам», висящим под потолком подобно летучим мышам.

Не обращая внимания на сирену, я обогнул пилон и подобрался к красной лестнице, спущенной с решетчатой платформы, с которой обслуживались штурмовые лихтеры. Колонна давала скудную защиту от Брукса и его солдат, пряча меня от их взглядов и синих огней станнеров. Убрав оружие в кобуру, я полез наверх.

– Не знаю, что вы задумали, Марло, – по-плебейски протяжно сказал Брукс, – и не сомневаюсь, что вы считаете себя правым, но вам лучше сдаться.

Я не ответил. Легионеры в любой момент могли обойти пилон и понять, куда я подевался. Но этого и не понадобилось – меня выдала дребезжащая платформа. С этим я ничего не мог поделать. Меня принялись обстреливать со всех сторон. Из мастерской справа выскочила удивленная девушка-механик. Она отшатнулась, и я, выругавшись, на бегу свалил ее из станнера.

– Он на сходнях! – услышал я голос какого-то легионера.

– Адриан, спускайтесь, – холодно приказал Брукс. – Вы палатин, и вас не повесят. А вот ваши друзья могут пострадать, если продолжат сопротивление.

Это дало мне передышку, и я сбавил шаг. Он говорил правду. Меня бы не повесили: для палатинов-предателей Индексом Империи предусмотрено раздробление обеих рук с последующим обезглавливанием Белым мечом. Такие вот аристократические привилегии. Насчет прочего он тоже не ошибался. Валка, будучи гражданкой Тавроса и членом их безумного правительства, могла бы выйти сухой из воды, а вот остальных непременно ждала петля. В лучшем случае. Если только я не придумаю какую-нибудь хитрость.

Или глупость.

В «Бальмунге» помещалось двенадцать лихтеров диаметром восемь на восемь метров, каждый из которых по весу был равен трем грунтомобилям. Их удерживали электромагнитные крепления, которые отсоединялись, когда на лихтерах запускались двигатели и репульсоры – или когда кто-нибудь отключал питание.

Именно так этот «кто-нибудь» и поступил.

Не обладая познаниями Валки в области машин, я достал меч Олорина и перерезал кабеленесущий трубопровод ближайшего лихтера. Оптоволокно и топливные трубки с легкостью рассеклись, а с ними и поддерживающий пилон. Электромагниты отключились беззвучно – никакого треска древесины, как на древних верфях, никакого лязга металла. Сила тяготения на «Бальмунге» была велика, и лихтер рухнул вниз то ли якорем, то ли рукой божьей. Я предпочел не думать о судьбе находившихся внизу людей. По пути машина ударилась о платформу и, как огромный дротик, обрушилась на пирамиду контейнеров. Раздался треск алюмостекла и звук, подобный раскату грома. Люди закричали.

– Снимите его! – услышал я призыв Брукса, усиленный громкоговорителем.

Я поспешил к следующему лихтеру, искоса видя, как Бандит и Сиран бегут к шаттлу. Валка подтолкнула вперед Танарана, и они едва успели в новое укрытие, прежде чем солдаты снова открыли стрельбу.

На этом Брукс остановился. Я больше не слышал его призывов и уговоров, попыток мирно погасить конфликт. Между нами была проведена черта – как это всегда бывает – красными чернилами, которые не стереть даже самому дотошному писцу. Я обрушил на землю второй лихтер. Третий и четвертый уже не понадобились. Я рассчитывал просеять группу легионеров Брукса, и мне это удалось. На этот раз я выкрикнул предупреждение, и они разбежались. Я с облегчением услышал крики гнева вместо криков боли. Развернувшись, я осмотрел мутные стекла будки начальника ангара – бронированной смотровой площадки под потолком у дальней стены. Я вообразил – впрочем, это на самом деле было так, – что за мной наблюдает глаз Империи и смотрит на меня с тем же презрением, что погребальные маски, развешанные над дверями под Куполом изящной резьбы. Он видел меня. Он знал меня. И не любил. Подумав так, я деактивировал клинок из высшей материи и убрал рукоять в карман шинели.

– Адриан!

Голос рассек выдуманный мной имперский глаз. За блеющей сиреной он был едва слышен, но в то же время звучал громче ее.

Мир нечасто ставит меня в ситуации столь же драматичные, как в моем воображении.

Нечасто – не значит никогда.

Позади меня на платформе стоял Бассандер Лин, отрезав путь назад к пилону. Не знаю, откуда он появился – то ли с другого конца ангара, то ли из бокового шлюза, ведущего в верхний зал. Но он был здесь. На его черной офицерской форме серебрились знаки отличия. Он шагнул вперед, и по легкому гудению я понял, что на нем энергощит.

– Капитан! – Я убрал фазовый дисраптор в кобуру. Против щита станнер бесполезен.

– Мне стоило догадаться, что вы выкинете нечто подобное.

Внизу Валка помогала прихрамывающему Танарану перемещаться из укрытия в укрытие. Хлыста нигде не было видно.

– Что ж, мы оба здесь. – Я сунул руки в карманы, нащупывая рукоять рыцарского меча. На мгновение забыл о криках снизу. – Вы мне мешаете.

– Вы никуда отсюда не уйдете, – сказал Лин, приближаясь. – Адриан, вам конец. Вас ждет трибунал.

Кроме нас, на платформе никого не было. Я мог бы развернуться и броситься бежать к другой лестнице, но Бассандер нагнал бы меня. Перепрыгнуть через перила было невозможно – падение стало бы смертельным в условиях сильной гравитации «Бальмунга». Тут был не Рустам и не кабинет-паланкин Крашеного.

Бассандер сделал еще шаг, затем еще.

Я вынул меч Олорина, держа его излучателем вперед:

– С дороги.

Капитан замешкался.

– Почему вы так поступаете? – спросил он, подняв руку.

– Потому что должен.

– Вы убили троих моих солдат. – Лин указал вниз, где легионеров застал врасплох первый упавший лихтер.

В красном свете тревожных огней глаза Лина сверкали диким огнем, уже не в первый раз выдавая, что этот человек видел и совершал такое, о чем лучше не рассказывать.

Объяснений он не ждал. Мои действия объясняли достаточно. Он сделал выпад, стремительно сорвав с пояса меч адмирала Вента. Клинок загорелся, редкая материя бледно засветилась в кровавых всполохах света. Я отпрыгнул, мой собственный меч материализовался, словно осколок лунного камня, отбивая его атаку. Мы на мгновение замерли на линии столкновения, глядя друг другу в глаза. Наши клинки сияли, подобно ледяным кристаллам. Бассандер чуть наклонился вперед, и я махнул мечом из-за головы вниз. Такой удар мог разрубить его от плеча до бедра.

Я удивился, когда мой меч из высшей материи встретил сопротивление. Его клинок резал все: камень, металл, дерево и плоть. Он с легкостью перерубил провода и мог бы рассечь меня самого, как будто я был соткан из воздуха. Он никогда не натыкался на преграду, никогда не встречался с оружием подобным себе – по крайней мере, с тех пор, как оказался в моих руках. Бассандер махнул мечом в направлении моего лица, я заблокировал, сделав шаг вперед, и резко наступил ему на ногу, проталкиваясь мимо. Бассандер крякнул от боли и опустил меч сверху вниз, перерубив перила и не задев меня. Крутанувшись, я успел блокировать следующий размашистый удар.

Бассандер был имперским офицером и дрался как подобает офицеру. Широко, размашисто. Атакуя реже, но сильнее, без палатинского изящества. Вне всякого сомнения, он был умелым фехтовальщиком, но ему не хватало тонкости, – впрочем, он в ней и не нуждался. Он рычал, показывая зубы, и теснил меня. Его привычно аккуратные волосы растрепались, закрывая лицо. Снизу по-прежнему слышались крики, и я понимал, что времени в обрез.

Текучий металл клинков пошел рябью, когда я парировал удар и нанес ответный выпад. Бассандер отбил, и кончик моего меча проткнул металлический пол. Я по-кошачьи отскочил, внутренне радуясь, что никто из легионеров еще не добрался к нам. Я отдавал Бассандеру пространство, отступая к пилону и лестнице, по которой поднялся. Бассандер надвигался с неумолимостью прилива: шаг – удар, удар – шаг. Меч Вента отличался конструкцией от моего, был более широким, плоским и прямоугольным, без кольца для пальца у оковки и без множества сверкающих кристаллов. Он не имел защиты для руки и регулятора и выглядел грубым и небезопасным. Но он был тяжелым, что редкость для клинка, способного рубить все без сопротивления.

В нашем бою это имело значение.

Бассандер отбил мой меч и, прежде чем я среагировал, врезал мне кулаком в лицо. Я пошатнулся. Он не рассчитал силы и тоже потерял равновесие, что дало мне возможность отскочить. Я потер челюсть. К счастью, зубы остались целы. В ближайшие лет тридцать мне вряд ли бы представилась возможность отрастить новые. Бассандер не остановился, широко размахнулся и прорубил клинком Вента стену справа от меня, откромсав изрядный кусок титана. Просунув палец в кольцо, я взял меч двумя руками. Бассандер атаковал с удвоенной силой, метя мне в лицо. Я сделал взмах, пользуясь гардой, чтобы отбить оружие противника вверх и в сторону. Затем обрушил клинок вниз. Текучий металл зашипел, когда клинки сошлись, – в воздух выбросило облако странного пара. Бассандер успел убрать голову, но я зацепил его за плечо. Он поморщился и отступил.

– Первая кровь, – заметил я, как будто фиксируя очко в фехтовальном поединке.

Я прорезал эполет, тунику и нательную рубашку. Капитан дотронулся до плеча рукой. Пальцы окрасились алым. Он промолчал, огрызнулся и снова бросился на меня. Я отпрыгнул, и его меч нашел лишь пол. Учитывая остроту наших клинков, я не собирался больше фехтовать с Бассандером на ближней дистанции. Он все так же теснил меня, я отступал под градом зарядов станнеров, искривших вокруг нас и отражавшихся от наших щитов.

Он пошевелил плечом, шипя сквозь зубы. Я вспомнил другую дуэль, вспомнил мертвого Гиллиама на белой траве Боросево. Я ненавидел его, ненавидел за то, что он был жрецом Капеллы, за то, что хотел убить Валку, за то, что был интусом, человеком с генетическим дефектом. Какогенетической ошибкой. Теперь я сожалел о его смерти, но тогда не придавал ей значения, пусть она и не давала мне покоя. Вся моя тогдашняя уверенность, все отвращение и презрение вернулись теперь ко мне и дали ясно понять одно.

Я не испытывал ненависти к Бассандеру. Не желал ему смерти.

– Лин, наше сотрудничество могло бы оказаться плодотворным! – попробовал я перекричать сирену.

– Вы упустили свой шанс! – ответил он, обрушивая меч.

Даже обычный стальной клинок, направленный с такой силой, мог бы разрубить меня пополам. Но Бассандер вытянулся слишком далеко, дав мне возможность ударить его в спину.

Я ею не воспользовался.

Как и тогда с Гиллиамом, в ключевой момент я засомневался. В тот раз меня остановила собственная трусость. Теперь – нечто другое. Нечто более глубокое, искреннее. Уважение? Жалость? Сострадание? Я не хотел убивать Лина. Но клинки покинули ножны, решение принято. Время для разговоров прошло. Я выбрал свой путь, сбросив «пустельгу» на рабочих, открыв капсулу Танарана. Я выбрал свой путь в комнате для расчетов на корабле Отавии.

И много лет назад на Эмеше.

Бассандер ринулся вперед, рукав его формы уже пропитался кровью. Я встретил его, как учил меня сэр Феликс много лет назад, и отбил все выпады. Атаки Бассандера слабели. Я чувствовал это. Пальцы потеряли хватку, меч свободно повис в руке. Я воспользовался полученным преимуществом, сделав выпад в сторону его головы и раненого плеча. Капитан блокировал мечом, споткнулся, но удержал равновесие, ухватившись за перила. Сделал низкий выпад, и я остановил его меч своим. Мы застыли. Моя сила против его силы. Длинные кости моей правой руки, казалось, хрипели и кашляли. Но преимущество было у меня. Медленно, как будто по геохронологической шкале, я прижал его руку, лишив возможности орудовать мечом. Еще чуть-чуть надавить – и получится ударить локтем Бассандеру в челюсть. Элементарно.

Он двинул лбом мне в нос.

На мгновение у меня отшибло мысли и дыхание. Удар был настолько неожиданным, что я рухнул, не успев сообразить, что к чему. Я растянулся на спине, тяжело дыша. Из разбитого носа хлестала горячая кровь; все лицо казалось пылающим и мягким. Боль, далекая, как будто больно было какому-то другому Адриану, пришла мгновением после.

«Молодец, Криспин! – щелкнул, словно хлыст, голос сэра Феликса в подземном тренировочном зале моей юности. – Еще раз!»

Меня уже сбивали с ног. В боросевском Колоссо, во время операций Красного отряда, темными голодными ночами на улицах. Мой брат Криспин сбивал меня с ног несчетное количество раз. Вот и теперь мне почудилось, что надо мной стоит брат. Черная форма легионов напоминала униформу моего дома: подпоясанная туника с регалиями и галифе, заправленные в высокие сапоги.

– Это вам не сказки. – Бассандер остановился вне досягаемости моего меча, посмотрел на меня свысока и пригладил нелепо растрепанные волосы. – Вы не герой. Не вам решать судьбу Империи. Это не спектакль. Бросьте меч. Все кончено.

Моему внутреннему «я» казалось, будто я снова на полу Колоссо, побитый кем-то из гладиаторов или гладиатрис князя. Я стоял перед ними на коленях, а они прижимали кончик меча к ложбинке на моем плече, ожидая решения зрителей и лорда Балиана Матаро. Я всегда сражался достойно, и решение всегда было в мою пользу. Большие пальцы вверх. Жизнь спасена.

На платформе не было зрителей. Никто не подбадривал, никто не улюлюкал. Лишь сирена продолжала выть, да внизу кричали люди. Я молчал, несмотря на то что сражался за свою свободу, за победу. Видение прошло, и вместо призрачного колизея глазам вновь явилась мрачная действительность. Передо мной был только Бассандер, готовый опустить меч. Никаких гладиаторов. Никаких зрителей.

Мы были одни.

Мы были не одни.

Выстрел пришелся Бассандеру прямо в лицо; лазурный луч станнера исказил силовое поле щита и заставил капитана отшатнуться. Он не был ранен, просто отвлекся. Мне этого хватило. Мысленно призвав Криспина и эмешских гладиаторов, я вскочил, и со мной вскочили мальчик-Адриан и Адр-мирмидонец, и втроем мы отсекли у запястья руку Бассандера вместе с мечом и бросились на него, ломая ему нос тыльной стороной ладони. Он выдержал два удара, но на третьем повалился навзничь, словно каменная стена, когда связывающий камни цементный раствор превратился в пыль.

Я уселся на него, прижав коленом грудь и схватив за горло. Говорить было нечего, приводить доводы – поздно. Мы спорили без слов, на более честном языке.

– Сдавайтесь!

Мне на миг показалось, что он возразит. Я сжал пальцы и буквально услышал, как вместо меня говорит мой отец – раскатисто, повелительно:

– Повторяю, сдавайтесь.

Из запястья и плеча бравого капитана хлестала кровь, он выглядел жалким и скукоженным, нос был разбит, как и мой, миндалевидные глаза опухли. Он простонал, но ничего не сказал.

– Медики вас найдут, – произнес я, отпуская его. – Кисть еще можно пришить.

Я попробовал встать, но ноги не слушались.

Меня подхватили крепкие руки.

– Осторожнее, дружище, – сказал знакомый голос.

Ладонь накрыла мою и отключила меч, чтобы я ненароком не поранил нас обоих. Хлыст поднял меня и поддержал. Я понял, что это он стрелял из станнера Бассандеру в лицо.

Я оглянулся:

– Хлыст, я… – «Мой друг, мой лучший друг». – Я…

– Да, это я, – перебил он. – Выглядишь, будто в аду побывал. Земля и император… идем.

– Я в порядке. Могу идти сам.

Сбросив его руку, я подошел к мечу Бассандера. Клинок еще дрожал, бронзовокожие пальцы по-прежнему сжимали рукоять.

Я нагнулся, вынул из них меч и повернулся к поверженному солдату:

– Думаю, теперь он мой.

Пожалуй, меч по праву принадлежал Хлысту, но я хотел напоследок уязвить Бассандера. Это было низко. Я понимал, что это низко, но все равно убрал меч в карман и полез за Хлыстом вниз по лестнице.

Не имея щита, он шустро перебегал из укрытия в укрытие. Я передвигался медленнее, соблюдая предельную осторожность. Я не стрелял, хотя держал станнер. Откуда-то издалека доносились крики моих товарищей. Я видел Валку и остальных в отсеке для шаттлов, но из-за яркого света и воя сирен чувствовал себя как будто под водой. Я запнулся и свалился бы, если бы рядом не оказалось ящиков, за которые можно было ухватиться. Из-под упавшей «пустельги» виднелись руки в черных рукавах, на темном полу растеклась кровь. В глазах помутилось, оглушительно стучало в ушах, и пульсировали жилы.

«Богов любимицей была… и оттого сошла в могилу рано»[8], – то ли пробормотал, то ли подумал я. Как это относится ко мне, Байрон? Как?

Выстрел сбил меня с ног. Это был не станнер.

– Ios di puttana!

Джаддианский. Слова укололи больнее, чем клинок маэскола.

«Сукин сын!»

Я понял, что она здесь, что выстрелила в меня. Но не обернулся. Бросился вперед, к трапу. Сначала на четвереньках, потом на ногах. Второй выстрел прошел мимо, срикошетив от бронированного шаттла.

– Meta tutto che marana! – крикнула она. – Ti itante mia qal!

«После всего, что между нами было…»

Третий выстрел угодил мне в плечо, но я устоял и запрыгнул на трап.

– Пилот! – рявкнул я. – Поехали!

Лишь тогда я обернулся. Лишь тогда увидел ее в окружении джаддианских солдат под началом окровавленного Ханаса. Джинан. Моя Джинан. Мой капитан. В ее глазах стояли слезы, но не было грусти. Шаттл дернулся, и Элара с Хлыстом подхватили меня. Трап начал подниматься. Джинан снова вскинула винтовку, и дуло было чернее любой виденной мной тьмы. Вспышка – и новая пуля ударила меня в плечо, рассыпавшись о щит.

– Ti abatre! – крикнула Джинан.

«Я любила тебя».

Любила.

Люк закрылся. Шаттл вырвался из статического поля в глубокую, безмолвную Тьму.

8

«Паломничество Чайльд-Гарольда», перевод В. Левика.

Ревущая Тьма

Подняться наверх