Читать книгу Sketch о жизни наших современниц. Часть 2. Моя идеальная женщина - Лана Фоксс - Страница 4

На мой взгляд март самый нелюбимый в народе месяц года, хотя и является первым месяцем долгожданной весны. Он как двуликий Янус меняет направление на сто восемьдесят градусов по несколько раз в сутки. И если утром светит яркое лаковое солнышко, то вечером вполне может закружить вьюга, налипая на окна комкастым, тяжелым снегом. И мне кажется, что люди родившиеся в этом, не предсказуемом месяце такие же непредсказуемые, особенно мужчины. Они могут выглядеть вполне себе мартовскими котиками, но мгновенно способны рассвирепеть, превращаясь в саблезубого тигра, у которого лучше не стоять на пути, дабы не быть обожжённым бушующем пламенем страстей.

И вот я вышла из дома, направляясь на давно запланированную встречу с моим следующим героем, вернее его прототипом. На календаре была уже середина марта, а в небе как раз светило то самое, пробивающееся сквозь туманную дымку облаков, уже теплое, весеннее солнышко. Сегодня у моего приятеля был день рождения и не просто день рождения, а сорок пять, можно сказать Юбилей. По такому случаю он пригласил своих друзей и гостей в популярное в определенных кругах ритм-блюз кафе, которое находилось в самом центре нашей столицы, недалеко от Кремля. Пока я ехала в автобусе, то слабо себе представляла, каким образом будет проходить мое интервью, ведь в кафе прибудет уйма народа, желающего послушать любимого музыканта. Но тут, как вы и понимаете, в моем ухе что-то зашевелилось, и между моей головой и автобусным стеклом появилось сиренево-мятное свечение, приобретающее неочевидные формы и продолжающее щекотать мою щеку.

– А я предупреждал, что с творческими личностями совсем не просто, – шипел Фантом в такт пружинящим рессорам электробуса, пополняя своим присутствием сумбур в моей голове.

С такими растрепанными мыслями я вышла на выложенную крупными плитами мостовую и пошла в сторону Библиотеки имени Ленина, конечно же, под завывание забирающегося под мое демисезонное пальто холодящего ветерка и сыплющегося из налетевших черных туч мокрого липкого снега.

Войдя внутрь подвального помещения древнего здания XVII века, приютившего кафе, я растерялась окончательно, непрестанно поворачивая головой во все стороны, где уже изрядно выпившие приглашённые обнимались друг с другом и с юбиляром Валентином Тульцевым, фотографируясь около афиши будущего концерта.

Фантом:

Как грациозно ты ушла, не попрощавшись,

Оставив в памяти моей печальный след.

Как светел образ твой, и как же я был счастлив,

Но, к сожаленью, не услышал твой ответ.

Пройдут года, и этой музыки прекрасной

В весенних звуках мы услышим голоса.

Я долго ждал, что ты вернешься. Все напрасно.

Ты недоступна, как далекая звезда,-

смаковал присвистывая Фантом, погружаясь в теплую, дружескую атмосферу предстоящего вечера.

Что сейчас чувствовал Валентин, трудно даже предположить. Увидев меня он тут же подошел, обнял так, что у меня хрустнули то ли хрящи, то ли ребра. Мы постояли обнявшись несколько секунд, похлопывая друг друга по спине. Поправив рукой всклокоченную шевелюру юбиляр освободил меня из объятий и повел в небольшой зал, где стояли квадратные столики с сенсорными трехцветными лампочками. Он усадил меня за такой около самой сцены, рядом с огромной звуковой колонкой.

Я пыталась говорить какие-то поздравительные речи, протягивая коробочку с подарком, тогда как Тульцев вытащил из стоящего около музыкальной аппаратуры ящика бутылку пива и разлив по массивным кружкам, оказавшимся на моем столике, произнес: