Читать книгу Великая баронесса Мюнхгаузен - Леонид Карпов - Страница 21

О, мой искушенный визави! Чую по твоему сбивчивому дыханию – ты уже поймал этот аромат. В Париже образца второй четверти XXI века все пахнет лабораторией и стерильным пластиком. А в мою эпоху? Тогда парфюм был вопросом жизни, гильотины и… весьма недвусмысленных пассов веером.

Все началось с глупой перепалки в ателье старика Жана-Поля. Этот самовлюбленный индюк клялся, что вывел формулу «Абсолютной Женственности».

– От моего парфюма кавалеры валятся ниц! – бахвалился он, размахивая блоттером.

– Душа моя, – я лишь поправила шелковую перчатку, – если на колени падают одни лишь мужчины, ваш талант еще не вышел из коротких штанишек. Подлинный аромат обязан пробуждать искру даже в сухом бревне!

Мы заключили пари. В моем распоряжении была лишь одна ночь. Запершись в алхимическом кабинете, я решительно отодвинула в сторону фиалки и амбру. В дистиллятор пошло нечто иное… я сама. Капля пота, выступившая после бешеной мазурки, шелковая нить из корсета, еще хранившая жар кожи, и эхо моего собственного шепота, пойманное на восковой валик. Но секрет был в другом. Главным компонентом стала «эссенция предвкушения» – тот самый замерший миг, когда до первого поцелуя остается всего волос.

На рассвете я вошла в тронный зал с крошечным пузырьком. Жан-Поль лишь скривил губы в усмешке. Я извлекла пробку.

Тишина. И вдруг… по залу прокатился глубокий, судорожный вздох. Но вздохнули не люди. Тяжелый золоченый канделябр на стене вдруг выгнулся всем своим бронзовым телом и томно проскрипел портьере: «О, мадам, как вы сегодня прозрачны и пленительны!»

Дубовый шкаф-исполин, хранивший молчание три века, внезапно заскрипел серенаду стоявшему рядом пуфу. А когда случайная капля угодила в мраморное плечо Венеры, статуя не просто вздрогнула – она принялась поправлять локоны и так стрелять глазками в гвардейцев, что те едва не выронили свои пики.

– Колдовство! Невозможно! – вопил парфюмер, задыхаясь в густом воздухе, пахнущем диким медом, разгоряченным телом и опасностью.

– В этом мире возможно все, – я прошла мимо, едва коснувшись его плеча. – Если смешивать не ингредиенты, а частицы собственной… одержимости.

Той ночью версальская мебель потеряла всякий стыд. Столы ластились к стульям, люстры раскачивались в бесстыдном танце без малейшего сквозняка, а зеркала наотрез отказались показывать чиновников, транслируя лишь самые сокровенные и порочные сны тех, кто в них глядел. Его Величеству пришлось вызвать армию плотников, чтобы те хоть как-то «приструнили» обезумевший гарнитур.

Но вот что любопытно: с той самой ночи в этом зале никогда не бывает холодно. Даже в лютую стужу стены, пропитавшиеся моим ароматом, продолжают согревать друг друга жаркими воспоминаниями.

Ну что, готов слушать дальше? О том, как в Петербурге я умудрилась долететь до Луны, используя лишь ящик шампанского и силу своего… хм… безрассудства?