Читать книгу Защитники неба - Леонид Млечин - Страница 4

Авиапарк, который создал один из самых известных и успешных советских авиаконструкторов Александр Сергеевич Яковлев – академик, генерал-полковник-инженер, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской, Государственной и шести Сталинских премий, депутат Верховного совета СССР, – составляет 70 тысяч самолетов, из них 40 тысяч боевых машин построили в годы войны.

Тысячи советских летчиков сражались на машинах Александра Яковлева. Создателя знаменитых Яков высоко ценили. Сам авиаконструктор вспоминал:

«С начала лета 1939 года Сталин меня стал вызывать для консультации по авиационным делам.

И Сталин прямо спрашивал:

– Что вы скажете по этому вопросу?

Иногда, вспоминал Яковлев, он ставил меня в тупик, выясняя мнение о том или ином работнике.

Видя мое затруднительное положение, смущение и желая ободрить, Сталин говорил:

– Говорите то, что думаете, и не смущайтесь – вам мы верим».

Сталину явно нравилось, что молодой авиаконструктор берется за самые сложные задачи и исполняет свои обещания.

Много позже Александр Яковлев создал один из первых советских беспилотников ближнего радиуса действия «Шмель–1», который поднялся в воздух в 1983 году. Задача беспилотника: ведение разведки в тактической глубине.

Сам Александр Сергеевич однажды заметил: «Образно говоря, конструктор должен обладать тремя “И”. Это прежде всего интеллект – знание и умение. Это, во-вторых, инициатива – способность предложить свои идеи. Наконец, это интуиция – способность найти правильное решение сложной задачи, не имея для этого достаточных данных».

Авиаконструктор Яковлев был способен предвидеть будущее.

Интеллект. Инициатива. Интуиция

Александр Сергеевич Яковлев родился в 1906 году в Москве. Поступил в одну из лучших гимназий. У него рано проснулся интерес к технике, и он занимался в радиокружке, собирал радиоприемник. И у него были умелые руки – легко освоил столярное дело.

В 1923 году появилось Общество друзей воздушного флота, и Яковлев организовал первую в Москве школьную ячейку общества.

«Квартира превращена в мастерскую. Пахнет клеем, пол завален стружками и обрезками бумаги. Никаких игр, прогулок, развлечений. Больше месяца строил я модель планера из тонких сосновых планок, обтянутых бумагой и скрепленных гвоздями и клеем.

В присутствии множества любопытных я запустил свой первый летательный аппарат, и он пролетел метров пятнадцать. Радости не было конца. Модель парила, летала, я ощутил ее движение! И здесь родилась моя страсть к авиации».

Как активиста Общества друзей воздушного флота его командировали на Всесоюзные планерные состязания в Коктебель. В Крыму он и увлекся планерным спортом. Феодосия и Коктебель – колыбель советского планеризма.

На плато Узун-Сырт с 1920-х годов проводили всесоюзные планерные слеты, куда съезжались будущие летчики и авиаконструкторы. Гора Узун-Сырт уникальна восходящими потоками воздуха, поэтому здесь открыли планерную школу. Небо манило.

Александр Яковлев вспоминал: «Именно в мечтах рождаются новые идеи, замыслы новых конструкций, пути их осуществления… Добиться исполнения мечты – в этом величайший смысл жизни человека, а конструктора особенно».

И мечты становились реальностью. Построенный Яковлевым безмоторный летательный аппарат – планер АВФ–10 – в 1924 году отметили премией на II Всесоюзных планерных испытаниях в Крыму. Яковлев рассказывал: «Когда я построил планер, мною овладело неодолимое желание сконструировать самолет. Позднее захотелось сделать еще один, но лучше, затем третий… Строишь новый самолет и думаешь: «Только бы он полетел, больше мне ничего в жизни и не надо!», но когда машина рождается и начинает летать, возникает новое желание – создать другой самолет, который был бы еще лучше, летал быстрее».

После школы он работал мотористом летного отряда Военно-воздушной академии имени профессора Н. Е. Жуковского. В академию его не приняли – ввиду «не пролетарского происхождения». Почему? Отец Александра Сергеевича до революции служил в известной компании «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель».

В те годы к авиации относились очень серьезно, курсантский состав училищ утверждался высокой партийной инстанцией. Политбюро приняло решение: «Установить более строгую проверку при приеме в летные школы и при переводе в летчики».

12 мая 1927 года первый самолет Яковлева АИР–1 – легкий и скоростной, устойчивый и легко управляемый – поднялся в воздух. В июле 1927 года на нем были установлены рекорды на дальность и продолжительность полета. Газета «Известия» писала: «Перелет этот закрепляет за конструктором Яковлевым ряд новых всесоюзных рекордов. Перелет Севастополь – Москва является первым дальним перелетом советской авиетки и рекордным для СССР по продолжительности полета без посадки. Этот перелет уступает только совершенному английскими летчиками перелету Лондон – Калькутта. Но этот перелет был совершен с посадками в пути». И вот за эти достижения Яковлева – теперь уже без вступительных экзаменов! – зачислили, наконец, слушателем в Военно-воздушную академию РККА имени Жуковского.

Летная стезя становилась очень перспективной. Для авиации денег не жалели, хотя финансовое положение страны было трудным. Руководители государства контролировали строительство авиационных заводов и испытания новой техники. Яковлев вспоминал:

«Меня, моториста летного отряда, вызвал начальник летной части академии. Выписанная из Англии авиетка (то есть легкий самолет) передана была в наш летный отряд для изучения. Я часами изучал новинку.

– Завтра приезжает председатель Реввоенсовета и нарком по военным и морским делам товарищ Фрунзе, – сказали мне. – Он хочет посмотреть английскую авиетку. Вам поручаю давать ему объяснения…

Видя, что я робею, Михаил Васильевич Фрунзе поздоровался со мной за руку и с ободряющей улыбкой сказал:

– Ну, что же, покажите, что это за зверь такой – авиетка…

Его интересовали различия между техникой пилотирования авиетки и боевого самолета. Уезжая, он сказал, что придает большое значение воздушному спорту, необходимому для подготовки летных кадров».

Александр Сергеевич Яковлев не просто хорошо и понятно объяснял. Его слова вызывали доверие. Впоследствии его мнением часто интересовался Сталин.

Заместитель наркома

После окончания академии военный инженер 2-го ранга Яковлев трудился на Московском авиационном заводе № 39 имени В. Р. Менжинского. Он умел увлекать людей, превращать их в единомышленников и соратников. И группа энтузиастов, работавшая под руководством Яковлева, добилась признания. Так появилось Конструкторско-производственное бюро Спецавиатреста Главного управления авиационной промышленности. Бюро переименовали в завод легких самолетов, затем – в завод № 115, где Яковлев стал главным конструктором и директором.

Разработанные им учебно-тренировочные самолеты пошли в серию, и на его машинах учились поколения пилотов. Яковлев вспоминал:

«12 июля 1935 года для руководителей партии и правительства был организован показ достижений воздушных спортсменов Центрального аэроклуба.

На Тушинском аэродроме показали новые спортивные и учебные самолеты. Наш УТ–2 вырвался вперед. Сталин спросил, чья машина. Ему сказали, что машина конструкции Яковлева. Ворошилов представил меня Сталину.

И тут я коротко рассказал о своих трудностях и о том, как наш конструкторский коллектив начинал работать в кроватной мастерской… Сталин одобрил нашу работу».

В 1939 году конструкторское бюро Яковлева построило первую боевую машину – двухмоторный ближний бомбардировщик ББ–22. Яковлев рассказывал:

«Сталин, Молотов и Ворошилов очень интересовались моей машиной. Было решено запустить 22 в серийное производство. Нарком обороны Ворошилов что-то написал на листочке бумаги и показал Сталину, который, прочтя, кивнул головой в знак согласия.

Тогда Ворошилов прочитал текст ходатайства перед президиумом Верховного совета СССР о награждении меня орденом Ленина, автомобилем ЗИС и премией в 100 тысяч рублей. Ходатайство тут же подписали. Это было совершенно неожиданно, я растерялся и, кажется, даже не поблагодарил».

Сталин спросил Яковлева, знаком ли он с новым авиационным двигателем конструктора Владимира Яковлевича Климова, который станет академиком, дважды Героем Социалистического Труда, лауреатом четырех Сталинских премий, и новой авиационной пушкой Бориса Гавриловича Шпитального, тоже будущего Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинских премий.

– Знаком. Работа интересная и очень полезная, – ответил Яковлев.

– Не взялись бы вы построить истребитель с мотором Климова и пушкой Шпитального?

– Это было бы для меня большой честью.

Сталин в раздумье расхаживал по кабинету.

– А знаете ли вы, – спросил он, – что мы такие же истребители заказываем и некоторым другим конструкторам и победителем станет тот, кто не только даст лучший по летным и боевым качествам истребитель, но и сделает его раньше?

– Спасибо, раз надо – сделаем обязательно, – сказал Яковлев. – Но разрешите задать вопрос? Пригласили десятка два конструкторов, и каждому дается задание. Разве стране нужно столько истребителей и бомбардировщиков?

Сталин объяснил:

– Столько не нужно. Но, дай бог, получится пять-шесть таких машин, которые будут годны для серийного производства.

Александр Сергеевич Яковлев вошел в число лучших авиаконструкторов страны. 11 января 1940 года появилось постановление Совета народных комиссаров СССР о назначении Яковлева заместителем народного комиссара авиационной промышленности по опытному самолетостроению и науке. Теперь ему предстояло не только самому создавать новые боевые машины, но и помогать другим авиаконструкторам. Александр Сергеевич рассказывал:

«Много тревожных мыслей бродило тогда в голове.

Как отнесутся к моему назначению конструкторы и другие деятели нашей авиации: ведь я среди них самый молодой?

Как я буду руководить людьми, одно имя которых вызывает у меня трепетное уважение еще с тех пор, когда я был школьником, авиамоделистом? Станут ли они меня слушать и считаться с моими указаниями?

И наконец, с чего же начинать?»

Яковлев быстро освоился в этом непростом мире. Рассказывал, что он был дома, когда позвонил Сталин. Он интересовался некоторыми подробностями вооружения одного нового самолета. Яковлев проявил бдительность:

– Не могу, товарищ Сталин, говорить с вами об этом.

– Почему?

– Такие вопросы по городскому телефону обсуждать запрещено.

– А что, у вас на квартире нет прямого телефона?

– Конечно, нет.

– По штату не положено? – засмеялся Сталин. – Ну хорошо, спокойной ночи.

На следующий день он обнаружил у себя на письменном столе рядом с городским телефоном аппарат правительственной связи. Его называли «вертушкой».

Почему? В то время как звонили? Снимаешь трубку и называешь телефонистке номер, с которым просишь соединить. А в Кремле установили первую в Москве автоматическую телефонную станцию. Аппараты с наборным диском. Набираешь номер и говоришь с высоким начальником.

Чьи самолеты лучше?

До 1936 года вся военная промышленность страны была сконцентрирована в Наркомате тяжелой промышленности СССР. В декабре 1936 года военное производство выделили в Наркомат оборонной промышленности, а в январе 1939 года его разделили на четыре союзных наркомата: авиационной промышленности, судостроительной промышленности, вооружения, боеприпасов.

Авиационный наркомат образовали из Первого (самолетного) управления старого наркомата. Ему подчинялись 86 заводов, научно-исследовательские институты и конструкторские бюро, 5 строительных трестов. Наркомат возглавил Михаил Моисеевич Каганович, старший брат члена Политбюро и оргбюро ЦК ВКП(б), верного соратника Сталина – Лазаря Кагановича.

В сентябре 1939 года Политбюро приняло постановление «О реконструкции существующих и строительстве новых самолетных заводов». В Наркомате авиапромышленности образовали Главное управление капитального строительства, заложили 9 самолетостроительных и 6 авиамоторных заводов. К началу войны авиапромышленность увеличила производственные мощности в полтора раза.

В январе 1940 года Политбюро приняло новое постановление – «О работе Наркомата авиационной промышленности». Главное требование к авиаконструкторам – ускорить разработку новых образцов боевых самолетов и сократить сроки перехода к их массовому производству. Каганович, «который, будучи наркомом авиационной промышленности, работал плохо», был освобожден от должности. Новым наркомом назначили Алексея Ивановича Шахурина, который станет Героем Социалистического Труда и генерал-полковником инженерно-авиационной службы. Он был профессиональным партийным работником, поэтому его заместителем утвердили авиаконструктора Александра Яковлева.

Всей оборонной промышленностью руководил Комитет обороны при Совете народных комиссаров СССР. Он определял объем военных заказов и ведал распределением вооружений среди родов войск. Еще в марте 1938 года постановлением ЦК партии и правительства при Комитете обороны образовали Совет по авиации, в котором председательствовал сам нарком обороны маршал Климент Ефремович Ворошилов.

Наркомат авиационной промышленности был важнейшим из всех оборонных ведомств, поскольку Сталин особенно интересовался авиацией. Валовая продукция авиапрома в 1940 году составляла 40% всего производства военной промышленности. Фактически ради авиации создали алюминиевую промышленность и промышленность легких сплавов.

Перед войной Яковлева трижды командировали в Германию, чтобы максимально точно оценить состояние ее воздушного флота и возможности авиационной промышленности. Почему Адольф Гитлер, уже зная, что нападет на Россию, разрешил показывать московским делегациям новое оружие вермахта? Александр Яковлев рассказывал: «Я доложил Сталину, что гитлеровцам, ослепленным своими успехами в покорении Европы, и в голову не приходило, что русские могут с ними соперничать. Они были так уверены в своем военном и техническом превосходстве, что, раскрывая секреты своей авиации, думали только о том, как бы нас еще сильнее поразить, потрясти наше воображение и запугать».

Сталин сказал:

– Организуйте изучение нашими людьми немецких самолетов. Сравните их с новыми нашими. Научитесь их бить.

Яковлев отмечал: сравнение отечественной авиации с немецкой было в нашу пользу. Но на вооружении ВВС новых машин находилось еще немного: процесс их серийного производства только развертывался.

Александр Сергеевич Яковлев рассказывал, чем тогда занимался наркомат:

«Опытно-конструкторские бюро, научно-исследовательские институты и заводы с огромным напряжением работали над скорейшим внедрением в массовое серийное производство новых образцов боевых самолетов и двигателей, которые были построены и испытаны в течение 1940 года и первой половины 1941 года:

Сложность задачи состояла не только в отработке новых образцов самолетов, двигателей, всевозможных приборов и новых материалов. Надо было развернуть массовое производство всей этой в большинстве своем совершенно новой авиационной техники».

После начала Великой Отечественной система управления изменилась. 30 июня 1941 года образовали чрезвычайный орган управления – Государственный Комитет Обороны СССР – единый центр власти управлял и армией, и промышленностью, и всей жизнью страны. 24 февраля 1942 года Сталин распределил обязанности между членами ГКО СССР. «Контроль за выполнением решений по работе Военно-воздушных сил Красной армии (формирование авиационных полков, переброска их на фронт, оргвопросы, вопросы зарплаты)» он поручил Лаврентию Павловичу Берии. В мае 1944 года Сталин назначил Берию своим заместителем в ГКО. А 8 декабря 1942 года появилось постановление «Об утверждении Оперативного Бюро ГКО». Задача бюро: «контроль и наблюдение за текущей работой всех наркоматов оборонной промышленности». В новую структуру вождь помимо Берии включил троих: заместителей главы правительства Вячеслава Михайловича Молотова и Анастаса Ивановича Микояна, секретаря ЦК партии Георгия Максимилиановича Маленкова. Руководил Оперативным бюро Лаврентий Павлович. Этому бюро Сталин подчинил фактически всю промышленность страны.

Эвакуация и восстановление

Последние месяцы 1941-го – самые тяжкие для военной промышленности за все годы Великой Отечественной. Заводы спешно эвакуировали на восток. Александр Яковлев вспоминал:

«Наркомат авиационной промышленности работал с невероятным напряжением. Ведь на колесах были почти все основные авиационные заводы страны. Требовалось организовать эвакуацию так, чтобы все они поскорее добрались до места назначения.

Погрузка в эшелоны оборудования и людей производилась в самый разгар вражеских налетов. В течение суток несколько раз объявлялись воздушные тревоги, грохотали зенитки, иногда разрывались вражеские бомбы.

Но работа по отправке людей и оборудования ни на минуту не прекращалась. Надо было во что бы то ни стало в самый короткий срок перевезти тысячи людей, станки и сложное, громоздкое оборудование далеко за Урал. Мало того, заводы, производя погрузку, одновременно продолжали выпускать машины. Каждый станок снимался в самый последний момент, только после того, как на нем были заготовлены детали для выпуска намеченного количества самолетов.

Уже после того, как ушли многие эшелоны, цехи сборки все еще продолжали выпускать самолеты, которые сдавались на заводских аэродромах прямо фронтовым летчикам. Машины заправляли бензином, и часто летчики вылетали сразу в бой. Первым летным испытанием самолета служили схватки в воздухе с неприятелем…

Конструкторы вместе с рабочими и служащими участвовали в погрузке, заботясь о том, чтобы доехало в целости и сохранности дорогое и хрупкое оборудование конструкторских бюро и лабораторий.

За Волгу, на Урал, в Сибирь двинулись тысячи железнодорожных эшелонов… Вместе с авиационными заводами эвакуировались и танковые, артиллерийские, автомобильные, оружейные.

Как быстро будут переброшены заводы, как быстро они начнут выпускать самолеты, танки, снаряды, орудия на новых местах – от этого зависел успех наших войск – пехотинцев, летчиков, танкистов, артиллеристов, храбро сражавшихся против гитлеровцев».

Эти недели и месяцы Яковлев будет вспоминать всегда.

9 ноября 1941 года Государственный Комитет Обороны утвердил графики восстановления и пуска эвакуированных авиационных заводов и план производства. Декабрьский план производства самолетов удалось выполнить меньше чем на 40%. Сводка о выпуске машин ежедневно докладывалась Сталину, который лично распределял их по фронтам.

К весне 1942 года перебазирование промышленности в восточные районы страны в основном завершилось. Несмотря на необходимость эвакуировать заводы и разворачивать их на новом месте, советская промышленность опережала германскую. Невиданное напряжение сил позволило уже в середине 1942 года обогнать Германию по производству вооружений. В чудовищно тяжелых условиях войны довоенный уровень был значительно превзойден. Это был подвиг.

Военно-воздушные силы Красной армии получили новые истребители МиГ–3, ЛаГГ–3, Як–1, Як–7, штурмовик Ил–2, бомбардировщики Ил–4 и Пе–2. Яковлев рассказывал: «Внедрение новой техники заставило перестроить всю нашу радиотехническую промышленность, металлургию, десятки и сотни предприятий различных отраслей, которые находились в кооперации с авиационной промышленностью. Ведь множество заводов и фабрик отечественной промышленности поставляло авиации различные виды приборов, полуфабрикатов, металлические и неметаллические материалы и такие изделия, как авиационные колеса, шины к ним и многое другое. Рост авиационной техники вызвал и качественный скачок в развитии ряда промышленных отраслей страны».

Но советские авиаконструкторы не останавливались на достигнутом. Яковлев вспоминал, что появление у немцев модернизированных «Мессершмиттов», а также новых «Фокке-Вульф» Fw. 190 заставило серьезно призадуматься над тем, как улучшить боевые качества наших истребителей.

Конструкторское бюро Яковлева создало усовершенствованный истребитель Як–3. Увеличили скорость, маневренность, мощь огня самолета, но без увеличения веса. Этот самолет признавался лучшим истребителем войны.

Яковлев рассказывал, как доложил о ходе работ Сталину. Вождь прошелся несколько раз молча вдоль кабинета, подошел к авиаконструктору:

– Вы что, генерал-майором ходите?

Яковлев растерялся, молчит. Сталин:

– Пора в генерал-лейтенанты переходить.

От Кремля до Наркомата авиационной промышленности – на машине минут пятнадцать. Не успел Яковлев подняться в свой кабинет, как слышит по радио, как самый знаменитый радиодиктор Юрий Борисович Левитан зачитывает сообщение о присвоении ему звания генерал-лейтенанта.

Командир 303-й истребительной авиадивизии генерал-майор Георгий Нефедович Захаров высоко оценил новую машину Яковлева: «С поступлением Як–3 вылетел на нем и выполнил до сорока полетов. Сделал следующий вывод: подобному истребителю нет конкурентов. В эксплуатации Як–3 прост и доступен техническому составу; устойчив на взлете и при посадке; в пилотаже доступен любому летчику. Все фигуры высшего пилотажа, как по горизонтали, так и по вертикали, выполняются отлично. Самолет имеет прекрасный обзор и удобную, хорошо оборудованную кабину».

«Ваше желание будет исполнено»

Александр Яковлев рассказывал:

«В 1942 году вышло в свет замечательное творение конструкторов артиллерийского вооружения – крупнокалиберная 37-миллиметровая авиационная пушка. Ее нужно было поставить на самолет, и, следовательно, решить задачу создания тяжелого пушечного истребителя.

Работали мы напряженно и в рекордно короткий срок выпустили Як–9Т. Это был наш первый тяжелый пушечный истребитель. Он почти без замечаний прошел государственные испытания, а затем и войсковые испытания и был принят в массовое серийное производство.

От него сильно доставалось немецким бомбардировщикам: попадание 37-миллиметрового снаряда превращало в щепы любой фашистский самолет. Продолжая работу над увеличением мощности огня истребителя, несколько позже мы установили на нем пушку калибра 45 миллиметров, а потом, к самому концу войны, поставили пушку еще более крупного калибра».

Як–9 – самый массовый истребитель военных лет. За годы Великой Отечественной выпустили 14,5 тысячи самолетов.

Одну из своих Сталинских премий Яковлев потратил на строительство истребителя Як–9, который просил передать знаменитому летчику дважды Герою Советского Союза генералу Петру Афанасьевичу Покрышеву. Он в результате аварии повредил ноги, и машину приспособили специально для него.

Сталин ответил Яковлеву:

«КОНСТРУКТОРУ ПО САМОЛЕТОСТРОЕНИЮ

ГЕРОЮ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА

товарищу А. С. ЯКОВЛЕВУ

Примите мой привет и благодарность Красной Армии, Александр Сергеевич, за Вашу заботу о воздушных силах Красной Армии. Ваше желание будет исполнено».

Яковлеву было чем гордиться. Авиационная отрасль добилась невероятных успехов.

Сегодня ученые отмечают:

«За военные годы освоили и запустили в серийное производство 25 новых типов самолетов: 10 истребителей, 8 бомбардировщиков, 4 транспортных, 2 штурмовика. В последние три года Великой Отечественной войны советская авиационная промышленность давала фронту в среднем 40 тысяч самолетов в год.

Из 80 тысяч самолетов, которые немцы построили за те же три года войны, 75 тысяч было уничтожено на советско-германском фронте.

В состав советского авиационного комплекса входили 10 научно-исследовательских институтов. На 25 авиационных заводах были организованы конструкторские бюро, многие из которых известны по фамилиям главных конструкторов: Ильюшина, Петлякова, Туполева, Микояна и Гуревича, Поликарпова, Лавочкина».

В январе 1946 года наркомом авиационной промышленности стал Михаил Васильевич Хруничев, который уже служил заместителем наркома и вообще многие годы работал в оборонной промышленности. После войны, 15 марта 1946 года, наркомат преобразовали в Министерство авиационной промышленности СССР. А летом Яковлев ушел из министерства. Сталин подписал постановление правительства:

«Удовлетворить просьбу тов. Яковлева об освобождении его от должности заместителя министра авиационной промышленности по общим вопросам в связи с большой его конструкторской работой по созданию новых самолетов.

За шестилетнюю руководящую работу в Министерстве авиационной промышленности, наряду с личной конструкторской работой, объявить тов. Яковлеву благодарность».

Он вернулся в конструкторское бюро завода № 115, который получил название Московского машиностроительного завода «Скорость».

В том же 1946 году поднялся в небо его новый истребитель Як–15 – первый реактивный самолет, принятый на вооружение в Советском Союзе. Одновременно свой первый реактивный самолет создали Артем Иванович Микоян и Михаил Иосифович Гуревич – МиГ–9. Обе машины показали на тушинском воздушном параде. Александр Сергеевич Яковлев вспоминал:

«Диктор объявил: к аэродрому приближается реактивный самолет конструкции Яковлева. Перед самыми трибунами с шелестящим свистом, присущим реактивным самолетам, проносится ЯК–15. Еще несколько секунд – и так же проходит МиГ–9.

Аэродром гремит овациями, люди бросают вверх шляпы, всеобщее ликование и восторг! Великое, ни с чем не сравнимое, подлинное, глубокое счастье переполняет все мое существо! К слезам, застилающим глаза от напряженного вглядывания вдаль, прибавляются слезы радостного волнения.

Нас с Артемом Микояном обступают десятки людей, знакомых и незнакомых, поздравляют, обнимают, целуют. А у нас ноги подкашиваются от пережитых волнений. Ощущаешь полное физическое изнеможение, и все окружающее как-то теряет рельефность и плывет в тумане».

И после войны Яковлев работает так же успешно. Он создал тяжелый военный вертолет Як–24, который использовали и в народном хозяйстве. Машина могла перевозить 40 человек или 4 тонны груза. В 1954 году в серийное производство запустили всепогодный истребитель-перехватчик Як–25. Его приняли на вооружение авиации противовоздушной обороны страны. Созданный им Як–28 – это первый в стране сверхзвуковой бомбардировщик.

В 1967 году на параде в Домодедово зрители увидели первый советский самолет вертикального взлета и посадки Як–36, который был способен взлететь и с поврежденного аэродрома. С 1976 года палубными штурмовиками Як–38, самолетами вертикального и короткого взлета и посадки, оснащали авианесущие корабли советского флота. Многоцелевой сверхзвуковой самолет короткого и вертикального взлета и посадки Як–141 поднялся в небо в 1987 году.

Яковлев занимался и гражданскими машинами – так появился пассажирский самолет Як–40, первый в мире реактивный лайнер, предназначенный для местных авиалиний.

Александр Сергеевич отдал авиации шестьдесят лет. В 1978 году его избрали академиком по Отделению механики и процессов управления Академии наук СССР. И еще он написал интересные воспоминания.

Александр Сергеевич Яковлев ушел из жизни в 1989 году. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.