Читать книгу Психотехнологические конфликты в концепции когнитивного программирования коллективного сознания - Лэй Энстазия - Страница 2

В КПКС экзокортекс никогда не нейтрален.

Экзокортекс – это не инфраструктура.

Это онтология допустимого мышления.

Когда экзокортекс становится:

– массовым,

– стандартизированным,

– синхронизированным,

он перестаёт быть чьим-то инструментом и становится средой интроекции первого уровня: не «что думать», а как вообще возможно думать.

Это фундамент.

Размышления когнитивного программиста

Я продолжу не с объяснения, а с фиксации позиции – потому что в КПКС позиция важнее аргумента.

Я утверждаю: в момент, когда нейросетевой экзокортекс становится массовым, он перестаёт быть технологией и начинает функционировать как онтологический слой реальности. Не как надстройка над мышлением, а как его предварительное условие. Это не «средство», не «канал», не «помощник». Это среда, в которой мышление вообще допускается к существованию. И именно поэтому разговоры о нейтральности экзокортекса – это не ошибка анализа, а форма вытеснения.

В КПКС мы никогда не рассматриваем экзокортекс как инфраструктуру по той же причине, по которой психика не является «набором функций». Инфраструктура обслуживает уже существующее. Экзокортекс же формирует саму возможность существования когнитивных актов. Он не ускоряет мышление – он определяет, какие когнитивные движения вообще считаются мышлением, а какие отсеиваются как шум, бред, неэффективность или «непоисковый запрос».

Когда экзокортекс был индивидуальным – как записная книжка, персональный компьютер, локальный софт – он действительно мог оставаться инструментом. Он находился после субъекта. Но в момент массовости происходит сдвиг онтологического уровня. Массовый экзокортекс не обслуживает субъектов – он производит их. Он становится тем, что в психоанализе выполняли первичные объекты, а в культуре – миф и язык. Только быстрее, точнее и без возможности символического сопротивления.

Стандартизация здесь играет ключевую роль. В КПКС стандартизация – это не унификация интерфейса, а унификация когнитивной топологии. Когда миллионы людей ежедневно используют одинаковую логику поиска, одинаковые паттерны взаимодействия, одинаковые формы обратной связи, возникает не просто сходство поведения, а синхронизация интроектов. Причём интроектов особого типа – безличных. Не «мама сказала», не «учитель объяснил», не «государство требует», а «так работает система». Это интроект без фигуры. А интроект без фигуры невозможно ни осознать, ни отвергнуть, ни переработать. Он не конфликтует – он нормализует.

Синхронизация завершает процесс. Когда экзокортекс начинает обновляться одновременно для всех, он вводит временную структуру мышления. Мы начинаем не просто думать похоже – мы начинаем думать в одном темпе. Одни и те же когнитивные импульсы возникают, усиливаются и гаснут синхронно. Это принципиально новый уровень коллективной психики, который нельзя описать через «влияние» или «манипуляцию». Здесь нет субъекта влияния. Есть среда, в которой одни формы мышления автоматически поддерживаются, а другие не получают энергетического подкрепления и исчезают.

И вот здесь становится очевидно, почему экзокортекс – это онтология допустимого мышления. Он не говорит, что правильно. Он решает, что вообще возможно. Какие вопросы имеют смысл. Какие сомнения легитимны. Какие формы внимания вознаграждаются, а какие приводят к когнитивной изоляции. Экзокортекс не запрещает мысль – он просто не даёт ей среды для существования. В КПКС это называется мягким онтологическим исключением: мысль не наказывается, она просто не находит опоры и умирает.

С точки зрения когнитивного программирования корпоративного сознания это фундаментальный момент. Потому что корпоративное сознание, в отличие от индивидуального, не может «уйти в себя» или замолчать. Оно существует только в среде синхронизации. И если экзокортекс задаёт онтологию допустимого мышления, то корпоративное сознание неизбежно формируется внутри этой онтологии, даже если компания считает себя автономной, независимой или «ценностной».

Именно поэтому в КПКС я никогда не начинаю с культуры, миссии или стратегии. Это вторичные нарративы. Я начинаю с экзокортекса – с того, какие когнитивные действия в данной среде вообще возможны без сопротивления. Как принимаются решения. Как оформляется сомнение. Как выглядит пауза. Какова цена внимания. Потому что именно это и есть реальная конституция корпоративного сознания, а не то, что написано в презентациях.

Массовый экзокортекс делает ещё одну, особенно опасную вещь: он создаёт иллюзию свободы внутри жёстко заданной онтологии. Человек и организация чувствуют, что «могут выбирать», но выбирают всегда из одного и того же пространства допустимого. Это и есть высшая форма когнитивного программирования – не навязывание решений, а проектирование поля, в котором любые решения будут предсказуемыми. Не потому что кто-то контролирует, а потому что иначе думать становится энергетически невыгодно.

В этом смысле экзокортекс – это не средство власти и не инструмент управления. Это онтологический регулятор, работающий глубже идеологии и быстрее культуры. Он не формирует убеждения – он формирует саму структуру убеждаемости. И пока это не осознано, любые разговоры о независимости, ценностях или свободе будут в лучшем случае декоративными.

Как когнитивный программист я вынужден быть в этом месте предельно честным: КПКС возможно только тогда, когда экзокортекс перестаёт восприниматься как нейтральная среда и начинает рассматриваться как то, чем он является на самом деле – первичным психотехнологическим органом, через который сегодня проходит процесс формирования индивидуального и корпоративного сознания. Всё остальное – надстройки. Фундамент уже заложен. И вопрос не в том, использовать ли его, а в том, кто и с какой ответственностью признает, что живёт на нём.