Читать книгу Красотка 13 - Лиз Коли - Страница 8

Часть 2
Мы
Глава 4
Воссоединение

Оглавление

Перед тем как они покинули кабинет, доктор Грант дала маме ксерокопию статьи из медицинского справочника и страницу с перечнем ссылок на веб-сайты. Пока они шли к машине, Энджи понуро плелась сзади. Она не поверила ни единому слову доктора и считала, что существует более разумное объяснение тому, почему в ее памяти образовался провал и почему эта самая память местами была чистой, как белый лист бумаги. Они ведь, черт побери, говорили о турпоходе, и поэтому нет ничего удивительного в том, что Энджи назвала себя девочкой-скаутом. Доктор просто запуталась, неправильно поняла что-то из того, что она говорила. В следующий раз Энджи обязательно ей все объяснит. Ей понравилась доктор Грант, понравилось также говорить правду, и поэтому не хотелось спорить с ней.

– Как ты думаешь… – неуверенно пробормотала мама, включая зажигание.

– Смелей, мама! Это просто ни в какие ворота не лезет! Я думала, что мы уже все выяснили, – у меня временная амнезия, вызванная тяжелой психической травмой. В это я могу поверить, а вот в эту муть – как же это называется? Раздвоение личности! – нет.

– Это понятно, доктор Грант сказала, что такое случается довольно редко.

– Понятное дело. В справочнике, который она мне показала, было написано что-то про особый вид насилия, которому человек подвергался в раннем детстве или младенчестве. Я хочу сказать, что со мной ничего такого не случалось. У меня было совершенно нормальное детство, ведь так? Вы с папой, конечно же, не связывали меня по рукам и ногам, не закрывали в кладовой и не избивали до полусмерти? – засмеялась она.

Мама попыталась подхватить ее шутливый тон, но у нее не получилось. Ее голос сорвался на крик, чуть ли не до визга.

– Конечно нет! Что за бредовые фантазии! Да попробуй еще найди родителей, которые бы любили… любят своего ребенка сильнее, чем мы.

Она быстро поправилась, но ее оговорка снова причинила Энджи нестерпимую боль. Казалось, что ей всадили нож в самое сердце. Посмотрев на располневшую талию мамы, Энджи пыталась подсчитать, сколько у нее осталось времени, чтобы привыкнуть ко всем произошедшим с ней переменам и окончательно прийти в себя до того, как родится ребенок и в их жизни снова воцарится полнейший хаос. Она не решилась спросить об этом у матери.


Энджи отложила гитару в сторону, у нее дрожали пальцы. Только глядя на себя в зеркало, она явственно осознавала, как много времени прошло. Больше ей об этом ничто не напоминало. Раньше ее пальцы были гибкими и послушными, она с легкостью брала любые аккорды. Теперь же они стали слишком длинными и проскальзывали мимо струн. Не имело никакого значения то, что на ее ладонях неизвестно откуда появились мозоли. Она четыре года обучалась игре на гитаре, и ее пальцы были настолько натренированы, что автоматически становились в нужное положение; они, так сказать, помнили каждый аккорд. Теперь же все эти навыки были утрачены.

Мама крикнула снизу, что ужин готов, и ее звонкий голос разнесся эхом по всему дому. Энджи подошла к лестнице, но остановилась, услышав громкие голоса. Голос отца – нет, сказанное им поразило ее настолько, что она буквально приросла к месту.

– Нет, в ней что-то изменилось, – говорил он. – Посмотри в ее глаза. В них чего-то не хватает. Она озлоблена, она… Ну как бы это сказать… У нее душа мертвая. Она вялая, хмурая, какая-то подавленная. Да я, если уж на то пошло, не видел, чтобы она хотя бы раз заплакала.

А чего он от нее ожидал? Что она повиснет у него на шее и будет рыдать взахлеб? Он никогда не был добреньким и любвеобильным папочкой, а теперь и вообще стал каким-то отстраненным, холодным. Ей даже казалось, что он ее стесняется. Она чаще видела его спину, чем лицо.

Мама зашикала на него, а потом что-то ответила, но она говорила так тихо, что Энджи не уловила смысл сказанного. Зато как отреагировал отец на ее слова, Энджи хорошо расслышала – он говорил так громко, как будто кричал в мегафон:

– Я не знаю! Просто что-то в ней сломалось. Словно искра погасла, исчез задор, она больше не радуется жизни.

На этот раз ей удалось разобрать несколько слов из того, что сказала мама:

– Ей нужно время, чтобы прийти в себя… Если бы она помнила немного больше… К тому же ты знаешь, что думает об этом доктор Грант…

– Все это просто чушь собачья, и ты сама понимаешь это! – прокричал отец.

Энджи никогда не слышала, чтобы он так орал и использовал в разговоре с мамой подобную лексику.

Она нарочно громко топала ногами, спускаясь по лестнице буквально вприпрыжку. Чтобы они услышали. Голоса сразу смолкли. Энджи вошла в столовую, направив взгляд куда-то между отцом и матерью. В столовой повисла напряженная тишина. Сами они создали эту неловкую ситуацию, сами пусть и выкручиваются, она им помогать не будет.

Мама сразу положила Энджи полную тарелку картофельного пюре.

– Мы опять говорили о школе, – сказала она притворно спокойным голосом.

Половник, который она держала в руке, со звоном ударился о край кастрюли.

Явная отговорка. Они уже обсудили эту тему вдоль и поперек и решили, что учебный год для Энджи начнется в новой, частной школе. Что называется, начнется новая жизнь на новом месте. Однако, к несчастью, оказалось, что это невозможно. Отец развеял все ее надежды, пояснив, что мама теперь работает, а та школа слишком далеко от дома, и возить ее туда будет некому. Энджи посмотрела на отца. У него на лбу залегла глубокая складка, и она поняла, чем на самом деле он озабочен: родители потратили на ее поиски слишком много денег, и теперь они не могут оплачивать ее учебу в частной школе. Школа «Священного сердца» не рассматривалась по той же причине, плюс ко всему это была католическая школа. Оставалась только школа «Ла Каньяда», где все знали, что она именно та девочка, которая когда-то пропала. Несмотря на то что старшеклассники (то есть ученики девятого-двенадцатого классов) и ученики седьмого и восьмого классов учатся в разных корпусах и преподают у них разные учителя, они все равно принадлежат к одному довольно тесному мирку, в котором все друг друга знают. Школьный двор один на всех, и он довольно маленький.

Осталось только решить, в какой класс она пойдет. Слава богу, доктор Грант поддержала ее. Она сказала, что если больше не возникнет никаких проблем, то, даже несмотря на столь необычный диагноз, Энджи должна вернуться в школу и начать учебу в том классе, в котором будет чувствовать себя наиболее комфортно. И сделать это следует как можно быстрее, так как она уже пропустила довольно много уроков.

– Я уже решила, – сказала Энджи, набирая полную ложку пюре. – Я пойду в девятый класс.

– Но… – попыталась возразить мама.

Энджи не дала ей договорить:

– Смотрите, все мои прежние друзья будут рядом. Правда, они уже старшеклассники. Мы в любом случае будем учиться в разных классах, ведь даже если я буду заниматься с репетиторами, то все равно не смогу догнать их.

Так как она на целый год опережала своих сверстников по математике, то уже могла изучать алгебру, а значит, легко справится с программой девятого класса. Она всегда была отличницей по языковым предметам и поэтому не боялась перепрыгнуть через класс. Но не больше. Она понимала, что перепрыгнуть сразу через два класса не сможет – ей придется много заниматься дополнительно, и она просто не выдержит такой нагрузки.

– А мне все-таки кажется, что ты хочешь учиться со своими друзьями, – засомневалась мама. В ее голосе слышались жалобные нотки.

Отец молча жевал свиную отбивную, очевидно, решив не высказывать своего мнения.

Мама же никак не могла успокоиться и продолжала настаивать на своем:

– Я действительно уверена в том, что, если ты будешь находиться в кругу своих сверстников, это поможет тебе… поможет снова почувствовать себя самой собой, что ли. Это твои слова.

– Прошло всего два дня, мама. Я всего два дня пытаюсь привыкнуть к мысли (странной и нелепой), что мне, как все вокруг считают, уже шестнадцать лет.

Тяжело вздохнув, мама поставила локти на стол, а потом прижалась лбом к своим рукам.

– Прости. Согласись, что все это очень странно. Мне кажется, что ты повзрослела, стала старше, а ты по-прежнему считаешь себя тринадцатилетней, – сказала она, грустно усмехнувшись. – Все эти годы, пока тебя не было с нами, я даже зажигала свечи на каждый твой день рождения.

– Правда? Так где же все мои подарки? – спросила Энджи и, увидев округлившиеся от удивления глаза матери, лукаво улыбнулась. – Где красный кабриолет с откидным верхом, о котором я так долго мечтала?

– Вот теперь я узнаю моего Ангела! – сказал отец.

Его лицо смягчилось, и морщины, появившиеся у него на лбу от беспокойства и забот, казались уже не такими глубокими. Слегка наклонившись вперед, он ослабил узел на галстуке.

Робкая улыбка, появившаяся на лице Энджи, стала широкой и довольной. Теперь все было как раньше.

Энджи никак не могла понять, почему она боится встретиться со своими старыми друзьями, почему не может заставить себя поднять телефонную трубку и позвонить кому-нибудь из них. Труднее всего продолжать прерванные отношения, намного легче начинать все с самого начала. Она будет чувствовать себя гораздо спокойнее и комфортнее, если смешается с тремя сотнями девятиклассников, которые не знают ее и ничего от нее не ждут.

– Значит, мы договорились, – сказала Энджи. – Я иду в девятый класс.

Мама кивнула, отец пожал плечами.

– А может, вы хотите, чтобы я побыстрее закончила школу и свалила куда-нибудь из этого дома? – спросила Энджи.

– Что за чушь! Конечно нет! – воскликнула мама, подавая на стол зеленые бобы.

О школе они больше не говорили.


В среду утром она вошла в двери школы «Ла Каньяда». За спиной у нее висел рюкзак, под завязку набитый учебниками, тетрадями и прочими школьными принадлежностями. Энджи так и не позвонила никому из своих прежних друзей, и поэтому никто о ней ничего не знал. Только администрации школы было известно о том, что потерявшаяся девочка нашлась и возвращается в школу. Школьному руководству, так же как и Чепменам, не хотелось превращать школу в место паломничества репортеров. Детектив Броуган совершил настоящее чудо – представители прессы до сих пор ничего не знали о возвращении Энджи.

Мама ей сообщила, что всех учителей попросили отнестись к возникшей ситуации с пониманием и не привлекать к Энджи излишнего внимания. Так как никто из учителей не был с ней знаком лично – в седьмом классе у нее были другие учителя, – ее загадочное возвращение не должно было вызвать у них каких-то особых эмоций. Они будут считать ее не более чем просто любопытным экземпляром. По крайней мере она надеялась, что все будет именно так.

Ей почему-то казалось, что она сможет незаметно проникнуть в школу и раствориться в огромной толпе девятиклассников. Однако любопытная младшая сестра Стейси Томпкин, Мэгги, которая теперь училась в девятом классе, узнала Энджи, когда та, стараясь остаться незамеченной, вошла в класс и осторожно протиснулась за последнюю парту. Случилось это на первом же уроке. По расписанию у них был английский язык. Мэгги постоянно вертела головой, то глядя на доску, то, вытаращив свои круглые зеленые глаза, рассматривая Энджи. Стейси была с Энджи в том турпоходе, и ее долговязая сестрица знала всех «больших девочек», с которыми дружила Стейси.

Она только пять минут в школе, а ее уже узнали!

После урока Мэгги сразу подбежала к Энджи и уселась за соседнюю парту. Все произошло так быстро, что Энджи даже не успела сложить в портфель свои вещи.

– Ты – Энджи Чепмен, ведь так? – задыхаясь, выпалила Мэгги. – Ты исчезла, потерялась…

Энджи старалась говорить как можно тише.

– Да, но я уже вернулась.

– Ну, это я вижу! – сказала Мэгги. – Но почему ты теперь в моем классе?

Что она должна была ответить? Энджи понимала, что ей не раз будут задавать этот вопрос.

– Я три года не ходила в школу, – сказала она.

– Повезло же тебе! – воскликнула Мэгги. – В смысле…

Она поняла, что ляпнула что-то не то, и замолчала, смущенно и в то же время с любопытством глядя на Энджи.

– Не совсем повезло. Теперь мне придется догонять вас. Я очень много пропустила.

Лицо Мэгги засветилось от радости.

– Я могу тебе помочь. Я сделаю для тебя копии всех своих конспектов, – сказала она, схватив Энджи за руку. – И еще я могу приходить и заниматься с тобой дома, ну, как репетитор. Но только английским и историей. Может быть, Джессика сможет подтянуть тебя по математике, а Алан – по физике и химии.

Она посмотрела на выходящих из класса учеников и крикнула:

– Эй, Джесс, Алан, идите сюда. Есть дело!

Высвободив свою руку, Энджи сказала:

– Все нормально, мне не нужны…

Однако было уже поздно. Двое ребят, судя по всему, Джессика и Алан, шли к ним, а еще один парень, которого за их спинами не было видно, вдруг прокричал:

– Да это же Энджи Чепмен! Та девочка, которая пропала.

Что после этого началось! Все, кто не успел выйти из класса, моментально столпились вокруг Энджи. Она поняла, что от нее уже ничего не зависит. Кто-то положил ей руку на плечо, кто-то обнял за талию.

– Давай я понесу это, – сказал какой-то парень и забрал у нее рюкзак. – Куда ты сейчас пойдешь? В смысле, какой у тебя следующий урок?

Эта толпа, окружив ее плотным кольцом, шла вместе с ней по коридору до самого кабинета математики, протискиваясь через шесть дверей. Энджи освободилась от двух девчонок, державших ее за руки с обеих сторон, – так Страшила и Железный Дровосек[2], сопровождали Элли на встречу с Волшебником.

– Ребята, теперь я сама найду дорогу, – сказала Энджи. – Спасибо вам.

Половина группы рассеялась, а вторая половина осталась на урок математики. Подождав, пока Энджи сядет за парту, ребята снова окружили ее, словно телохранители. Весь урок она обдумывала план побега и поэтому не услышала ни единого слова из того, что говорил учитель. Однако это ее совершенно не беспокоило, ведь ей передали целых две записки одинакового содержания – ей предлагали подготовиться вместе к тестированию, которое было назначено на следующую пятницу.

Дверь класса открылась, и она увидела огромную толпу. Все дети держали в руках мобильные телефоны, которыми, похоже, не разрешалось пользоваться во время уроков, и читали сообщения с экранов. Они ждали, когда выйдут ученики из класса математики. Сквозь шум и гам она услышала свое имя, его произносили и громко, и почти шепотом. Должно быть, теперь все уже всё знали. Гул голосов возбужденной толпы был просто оглушающим.

Она схватила Мэгги за руку.

– Быстро отведи меня в туалет, – прошипела Энджи ей на ухо.

– Разойдитесь, дайте пройти! – крикнула Мэгги и, расталкивая локтями учеников, принялась прокладывать дорогу к женскому туалету.

К концу дня Энджи хотелось только одного: оказаться дома и принять душ, чтобы смыть с себя следы множества рук, бросить свою одежду в стиральную машину и посидеть немного в полной тишине. Она бежала к автобусной остановке, держа в руках целую охапку книг. За плечами у нее висел рюкзак, который подпрыгивал при каждом шаге и бился о спину. Именно в этот момент сзади раздался голос Ливви (в том, что это был именно ее голос, Энджи не сомневалась ни секунды):

– Эй ты, новенькая, ну-ка притормози!

Энджи ускорила шаг, чувствуя, что от волнения у нее сводит живот. До сих пор она общалась только с девятиклассниками. Интересно, что скажут старые друзья, когда увидят ее?

– Эй, подожди! – крикнули ей. Это был другой, более низкий голос.

Сзади раздался громкий топот. За ней кто-то бежал. Потом ее схватили за плечо, пытаясь остановить.

– Эй, ты уронила… – сказал парень, пытаясь разглядеть ее лицо. – О господи, ты очень похожа на одну девочку, которую я когда-то знал. Вот это да!

В протянутой руке Грег держал словарь. Энджи выхватила у него книгу. Она смогла бы его узнать, где бы и когда бы они ни встретились. Его глаза, обрамленные длинными черными ресницами, совершенно не изменились, и волосы у него по-прежнему были густыми и вьющимися (они выдавали его итальянское происхождение). Однако теперь перед ней стоял уже не тринадцатилетний подросток. Грег заметно вырос и повзрослел, превратившись в невероятно…

Он уже отвернулся от нее и снова смотрел на Ливви.

– Эй, Лив, глянь-ка сюда! Кого она тебе напоминает? – крикнул он ей и, снова повернувшись к Энджи, спросил:

– Как тебя зовут?

Энджи открыла рот, но ничего не смогла сказать. Ливви застыла на месте как громом пораженная, глядя на нее во все глаза. Она стала бледной как полотно. Протянув руку, она убрала с лица Энджи длинную прядь светлых волос, а потом провела пальцем по светлому шраму под подбородком (он появился у нее после того, как они с Ливви в бассейне учились делать прыжки с переворотом вперед). Энджи стояла, боясь пошелохнуться.

– Нет, этого не может быть! Это… Наваждение какое-то! – прошептала Ливви. – Это действительно ты?

Энджи кивнула, закусив губу. От волнения у нее перехватило дыхание.

– О господи! Господи! – испустила Ливви пронзительный вопль. – Грегори, ты идиот! Это Энджи. Откуда ты взялась, восстала из мертвых, что ли? – Она бросилась к Энджи и с такой силой сжала ее в своих объятиях, что у той даже ребра затрещали (в этот момент Энджи поняла, что чувствует несчастная жертва, когда ее душит огромный питон). – Ты не позвонила… Тогда ты… Где… О черт, я хочу узнать все и прямо сейчас! Немедленно расскажи мне обо всем. Слышишь, немедленно! Я настаиваю!

Энджи с облегчением выдохнула, она даже не заметила, что все это время не дышала.

– Ливви! – воскликнула она и тоже крепко обняла подругу.

Ее лицо расплылось в счастливой улыбке. С тех пор как она вернулась, это был первый по-настоящему радостный момент в ее жизни. Мама была права. Она должна была позвонить друзьям.

Грег изумленно таращился на нее и хватал ртом воздух, словно рыба, которую вытащили из воды.

– Ты… Но… Бред какой-то! – пробормотал он и своими длинными руками обнял обеих подруг. – Обалдеть можно… Ну просто не верю своим глазам!

Энджи прижалась к нему, погрузившись в его теплоту. Как же он все-таки вырос! Его сердце билось прямо возле ее уха – в таком же сумасшедшем ритме, что и ее собственное. Еще будучи тринадцатилетним молоденьким жеребчиком, он уже был горячим, темпераментным. В шестнадцать лет он превратился в черноглазого жеребца, знойного, обжигающе-страстного.

Его рука лежала на ее талии, и ей это нравилось. Даже очень нравилось. Он буквально пожирал ее глазами.

– Мы были уверены, что ты погибла. Так все думали. Ты просто исчезла!

– Видишь, я вернулась, – сказала Энджи. Ей было так трудно дышать, что она ничего больше не смогла сказать.

– Я… мы зажигали свечи в память о тебе. – Он нахмурился.

– Это было так красиво! – подхватила Ливви. – Тебе бы наверняка понравилось. В смысле, если бы ты все это видела.

Грег громко расхохотался.

– Если бы она все видела? Лив, ну и глупость же ты сморозила! – воскликнул он, давясь от смеха, и погрозил Энджи пальцем. – Знаешь, ты ведь меня тогда сильно подвела. Я думал, что мы вернемся домой вместе, что у нас будет свидание. Я не имел бы к тебе никаких претензий, если бы ты действительно умерла, но так как ты жива, я требую, чтобы ты извинилась передо мной. И немедленно все объяснила. Ну что, будешь извиняться? – спросил он, пальцем приподняв подбородок Энджи.

Она прыснула.

– Прости меня. Да, я постараюсь все объяснить, – сказала она, заметив, что два или три человека, повернув головы в их сторону, с любопытством разглядывают ее. Она снова стала магнитом, который притягивал к себе любопытных. – Но только не здесь. Лучше в каком-нибудь месте, где нет посторонних глаз.

– Конечно, – согласилась Лив. – Например, дома у Грега. Мы можем дойти туда пешком. Там нам никто не помешает и ты сможешь все рассказать!

Грег одной рукой обнял за плечи Ливви, а другой – Энджи. От радости ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ей казалось, что для них, так же как и для нее самой, время остановилось, и они не виделись не три года, а всего несколько дней. Они по-прежнему были ее друзьями. И то, что Грег, как бы случайно, запустил пальцы в ее волосы, означало, что она, вполне возможно, все еще нравится ему, так же как и он ей. «Не волнуйся, дорогая. Мы знаем, как это можно выяснить, не так ли» – раздался в ее голове чей-то низкий, смеющийся голос.

Она удивленно фыркнула.

– Что? – спросил Грег. – Что тебя так рассмешило? Поделись с друзьями.

– Нет, ничего особенного. Просто муха чуть не залетела в мой нос, – солгала она. – Эй, а где Кейти? Почему она не с вами?

Ответ Лив стал для нее полнейшей неожиданностью:

– Кейт? Ну, мы с ней больше не общаемся. Она ведет себя как маленький ребенок. К тому же она ханжа и притворщица. Прошлой осенью мы как-то устроили посиделки возле костра, и старший брат Курта принес нам бочонок пива, а она рассказала об этом.

– Кому рассказала?

– Своим родителям, копам, учителям. Потом такое началось! Самый настоящий кошмар. Курта на три дня отстранили от занятий, так как именно он устроил ту вечеринку.

Энджи внезапно охватила тревога.

– Но нельзя же предавать своих друзей! Это очень и очень плохо. Она за это будет гореть в аду, – сказала она, удивляясь тому, с каким жаром и благоговейным ужасом произнесла эти слова. Ад? Она, по правде говоря, не верила в существование ада. Тогда почему она так сказала?

– Да, она действительно спалилась, – со смехом произнес Грег. – Теперь с ней никто не разговаривает. Теперь она изгой.

Быть заклейменным своими школьными товарищами – это хуже смерти. Такого никому не пожелаешь. «Бедная Кейт! – подумала Энджи. – Но она сама во всем виновата. Взять и выдать своих друзей. Неужели она не понимала, что делает?»

Небо над ними было затянуто облаками, поднялся легкий ветерок. Нет, это был не обжигающе-горячий ветер Санта-Аны, а тот, который предвещает похолодание. Энджи поежилась от холода – на ней был только тонкий коричневый свитерок. Когда они с мамой покупали ей одежду, Энджи почему-то не сообразила, что понадобится новая куртка. Грег еще крепче прижал ее к себе, и она подумала, что ради этого готова дрожать от холода всю дорогу до его дома. Он то и дело поворачивался и смотрел на нее. Она чувствовала его взгляд на своей покрасневшей (в этом она даже не сомневалась) щеке.

Отомкнув дверь своего дома, Грег сразу же отправил девчонок в кухню.

– Берите все, что найдете съедобного. А я должен убедиться в том, что берег чист, – сказал он и исчез.

– Он обычно бросает под кровать свою грязную одежду, – объяснила Ливви. – Дома он ведет себя как законченный неряха.

Заглянув в холодильник, она вытащила оттуда какую-то банку.

– Хочешь диетической колы?

Энджи взяла банку.

– Спасибо. Как же замечательно, что я снова с вами! – воскликнула она. – Ты себе даже не представляешь, какой у меня сегодня был денек! Вокруг меня постоянно толпились, не давали и шагу ступить самостоятельно. Просто сумасшествие какое-то!

– Понятно. Хочешь добавить в колу немного рома? – спросила Лив. – Я знаю, где он у них стоит. – Она взяла еще две баночки и ногой захлопнула дверцу холодильника.

Энджи была в шоке. Какая разительная перемена – та Лив, которую она знала, была ответственной, дисциплинированной девочкой и круглой отличницей. Однако она ничем не выказала своего удивления, сказав только:

– Нет, спасибо, не нужно. Мне сегодня столько всего задали, что просто голова идет кругом. Ты же понимаешь: первый день в школе после возвращения.

– Я понимаю! – воскликнула Ливви, положив руки на плечи Энджи, причем в каждой руке она держала по банке колы. Обычно Лив всегда смотрела на нее сверху вниз, так сказать, с высоты своего метра шестидесяти пяти. Однако сейчас их глаза оказались на одном уровне. – После возвращения откуда, моя таинственная девочка?

– Это пока остается загадкой, – сказала Энджи таким голосом, как будто посвящала подругу в страшную тайну. – У меня полнейшая амнезия.

– Ты разыгрываешь меня. Нет, в самом деле, где ты была? Следуй за мной, – скомандовала Лив, направившись, судя по всему, в комнату Грега. – Может быть, это какое-то телевизионное реалити-шоу? Может быть, у тебя есть скрытая камера? Запомни: мой зад далеко не самая привлекательная часть моего тела, – сказала она. Обернувшись, она через плечо посмотрела на Энджи, и ее лицо расплылось в улыбке.

Вот это уже было больше похоже на прежнюю Лив.

Комната Грега выглядела так, как будто ее наспех, буквально за пять минут, привели в относительно пристойный вид. Кресло качалось под тяжестью книг и тетрадей. На полу, возле мусорной корзины, валялись обертки от конфет. Стеганое одеяло в темно-зеленую клетку криво свисало с низкой, размерами напоминавшей королевское ложе, кровати. На ней, растянувшись во весь рост, лежал Грег (он уже успел разуться). Спиной он опирался о лежавшую возле стены черную подушку-валик. Ливви отдала ему две банки, а потом, выскользнув из своих туфель, шагнула в самый центр кровати и уселась, скрестив ноги по-турецки. Энджи повторила ее действия, стараясь не расплескать свой напиток.


Конец ознакомительного фрагмента. Купить книгу

2

Страшила и Железный Дровосек – персонажи известной детской книги «Удивительный Волшебник страны Оз» американского писателя Лаймена Фрэнка Баумана (1900). В странах бывшего СНГ эта история известна в пересказе А. Волкова под названием «Волшебник Изумрудного города».

Красотка 13

Подняться наверх