Читать книгу Уловки любви - Лора Лэндон - Страница 6

Глава 5

Оглавление

От криков, доносившихся из кабинета ее отца, дрожали стены. Грейс сидела в своей комнате, закрыв дверь и задернув занавески. Она знала, что, глядя со стороны, можно подумать, как будто она прячется, как будто она трусиха. Возможно, так оно и есть. Она уже совершила столько поступков, которые требовали храбрости, что теперь могла позволить себе немножко трусости.

Голоса зазвучали громче, потом вдруг смолкли. Но эта тишина ее тоже по-своему пугала. Грейс ждала. Когда сердитые голоса раздались снова, она была этому почти рада. Она знала, что когда ярость утихнет, они пошлют за ней. Ее отец потребует, чтобы она сказала барону Фентингтону, что это какая-то ошибка, что она солгала. Что, конечно, она все еще девственница.

Она обхватила себя руками за талию и стала раскачиваться взад-вперед. Сердце ее суматошно билось где-то в маленькой ямочке у основания шеи. Она сознавала, что сделала, и не жалела об этом. Грейс думала, что сам этот акт будет очень страшным и очень унизительным. Но он был далеко не страшным, хотя мужчина, которого Ханна к ней прислала, был внушительного размера, а то, что он с ней сделал, было каким угодно, только не унизительным.

Поначалу ее испугала его крупная фигура и мрачные черты. Но потом он к ней прикоснулся, и его прикосновение оказалось нежным, голос звучал успокаивающе.

И он ее поцеловал.

Грейс дотронулась пальцами до губ и не стала убирать руку. Ее никогда так раньше не целовали. Она засмеялась. Вообще-то ее никогда раньше никто не целовал по-настоящему. Когда ей было шестнадцать, один из сыновей сквайра Макензи прижал губы к ее губам, но это не было настоящим поцелуем. Ничего похожего на то, как ее целовал этот незнакомец. Это был не тот поцелуй, от которого ее ноги словно расплавились, а сердце в груди оглушительно застучало. Не такой поцелуй, когда мужчина открывает рот поверх ее рта и его язык нащупывает ее язык. Когда этот мужчина ее поцеловал, все ее страхи и тревоги испарились, и она обнаружила, что ее охватило желание, такое острое, что она больше не контролировала свои действия. Вероятно, его желание было таким же острым, как ее. Ей самой не верилось, что она сделала с ним все то, что она делала. Еще труднее было поверить, что она позволила ему сделать то, что делал он.

Грейс закрыла глаза и подождала, пока ее учащенное дыхание успокоится. Но как же это было чудесно! Она не желала забывать, каково это было, когда он спустил с ее плеч сорочку. Что она чувствовала, когда он обнимал ее, прикасался к ней и целовал. Когда он уложил ее на кровать и пришел к ней. Когда он опустил свое великолепное мускулистое тело и вошел в нее. Она не желала забывать ни единой подробности той ночи. Даже боль. Все это было частью того, что она пережила. В течение одной ночи, одной короткой и удивительной ночи она была в объятиях мужчины и была любима. О, она знала, что он ее не любит, он даже не знает ее имени, так же, как она не знает его. Но он обнимал и целовал ее – и взял ее, как мужчина берет женщину. Его не оттолкнуло то, что она не писаная красавица, и он не отшатнулся от нее, потому что она уже не очень молода. В конце концов, ей же почти тридцать. Он растерялся, только когда понял, что она была девственницей. Но и тогда он продолжил заниматься с ней любовью, как будто не мог остановиться, даже если бы попытался.

Да, у нее есть одно драгоценное воспоминание, которое она будет лелеять всю жизнь. Она никогда не забудет ни единой мельчайшей подробности этой ночи. Ни единого мгновения из того времени, которое она провела в объятиях своего незнакомца. И никогда не пожалеет о том, что сделала. Какими бы ни были последствия, все равно это лучше того, что ее ждало, если бы она не пошла на такой радикальный шаг.

Грейс откинулась на спинку мягкого стула и закрыла глаза. Она позволила себе погрузиться в воспоминания, вспомнила его черты, его мрачный вид, замкнутое выражение лица, высокие скулы, широкий угловатый подбородок. Это был сильный, властный мужчина, воплощающий суровую мужественность в каждом дюйме своего тела. Она улыбнулась и вдруг в тревоге выпрямилась на стуле.

Внизу стало тихо.

Она сцепила пальцы, положив руки на колени, и постаралась успокоиться, дышать медленно и ровно. Потом мысленно попросила Бога, чтобы того, что она сделала, оказалось достаточно. Чтобы она стала теперь негодной на роль жены барона Фентингтона. Чтобы ей не пришлось придумывать какой-то другой, еще более отчаянный план, как избежать брака, который был бы настоящим адом на земле. При мысли о Фентингтоне Грейс стиснула зубы. Он думает, что никто не знает его темных тайн и никто не осведомлен о его извращениях. Он думает, что успешно скрывает свою порочность под личиной показного религиозного благочестия. Но Грейс знала правду. Они с Ханной росли вместе, были лучшими подругами. И она достаточно наслушалась ужасающих рассказов, чтобы понимать, какая жизнь ждала бы ее, выйди она замуж за барона. Избиения, долгие часы стояния на коленях в покорности и молитве, его сексуальные извращения. Она даже знала от Ханны совершенно точно, что последняя жена барона покончила с собой, чтобы только избежать его жестокости. Она отважилась на вечность в аду, чтобы не жить в аду на земле.

Нет. Она не выйдет за него замуж. Но Грейс больше волновал отец. Он успешно выдал замуж шесть остальных дочерей, только она, старшая, осталась. Не самая красивая и не самая общительная. Та, которой больше нравилось играть на фортепиано и читать книги, чем учиться флиртовать. Та, которая на любом светском мероприятии стояла в сторонке, и чей ум отпугивал большинство мужчин. Отец постарался, чтобы никто не захотел взять ее в жены и она осталась бы для своих сестер заменой матери, которой у них больше не было.

Грейс знала, что всегда была для отца разочарованием. Но когда его гнев остынет, должен же он понять: хотя она не может выйти замуж, но будет для него более полезна, будучи незамужней. Он должен понимать, что их дому, Уоррен-Эбби, нужна хозяйка, чтобы им управлять. Она пригодится ему как утешение в старости. И тогда он разрешит ей остаться здесь. Наверняка так и будет.

В дверь негромко постучали. Грейс подняла голову и глубоко вздохнула.

– Миледи, ваш отец желает, чтобы вы пришли в его кабинет.

Взглянув на серьезное лицо горничной, Грейс сдержалась, чтобы не поежиться.

– Спасибо, Эстер.

– С ним барон Фентингтон.

Грейс собралась с духом и вышла из комнаты. Она двигалась с оцепенением узника, идущего на виселицу. Стараясь держать плечи прямыми, она вкладывала в каждый шаг твердую решимость. Она не сдастся, она не позволит им силой выдать ее замуж, только не за Фентингтона. И ни за кого-то другого, столь же отвратительного.

Грейс пошла через выложенный плиткой холл. Она вдруг почувствовала необыкновенную уверенность в себе, хотя у нее было такое ощущение, будто в ее желудке вертятся в противоположных направлениях сотни водоворотов. Она взялась дрожащей рукой за ручку двери и вошла в кабинет отца. Ее отец, граф Портсмонт, сидел за письменным столом и ждал ее. В его застывшем, словно остекленевшем, взгляде горела такая ярость, что Грейс впервые в жизни его испугалась. У окна спиной к ней стоял барон Фентингтон.

– Папа. Лорд Фентингтон.

Ни один из них не ответил. Отец молчал, словно от гнева был не в состоянии произнести ни слова. Фентингтон же не желал замечать ее появление, как будто повернуться и поздороваться с ней было бы сродни преступлению и он не желал осквернить свой язык подобным богохульством.

– Иди сюда! – приказал отец.

Он вышел из-за темного дубового письменного стола. Никогда еще Грейс не видела его таким разгневанным. Казалось, он в таком состоянии, что способен совершить убийство. Его опущенные руки были сжаты в кулаки, словно он был готов на кого-нибудь наброситься. На щеке нервно дергался мускул, а челюсти его были так крепко сжаты, что он цедил слова сквозь зубы:

– Расскажи ему. Скажи барону Фентингтону, что ты соврала. Скажи ему, что ты все еще девственница.

Грейс на мгновение встретилась с пристальным взглядом отца и тут же опустила глаза в пол.

– Скажи ему! – рявкнул отец, обходя угол стола. Он схватил Грейс за плечи и грубо встряхнул.

– Не могу.

Сбоку на шее отца вздулась вена, на какое-то мгновение Грейс стало его жаль. Не то чтобы она о нем очень беспокоилась – не больше, чем он беспокоился о ней или о других дочерях. Каждая из них была для него разочарованием. Семь дочерей и ни одного сына. Но поскольку теперь при нем осталась одна Грейс, все его разочарование и пренебрежение были направлены на нее.

Фентингтон развернулся к ней и с видом обвинителя показал на нее пальцем.

– Вот видите, Портсмонт! Я вам говорил, что ваша дочь – Иезавель. Развратница. Шлюха!

Грейс не успела ничего сказать в свою защиту, отец поднял руку и ударил ее по лицу. Удар был таким сильным, что она отшатнулась, попятилась, спотыкаясь, и вскрикнула от боли, ударившись об острый угол его стола. К счастью, она схватилась за край и удержалась на ногах, хотя ей было больно и у нее закружилась голова. Грейс не припоминала другого случая, когда отец бы ударил ее или кого-то из сестер. Возможно, причиной тому был шок от того, что отец ее ударил, или несдерживаемая ярость, с которой он на нее набросился, но Грейс поняла, что между ними разверзлась пропасть и эту пропасть им не преодолеть никогда.

– Иди сюда! – рявкнул отец. Он больно схватил ее за руку выше локтя и рванул к себе. – Ты понимаешь, что ты натворила? Ты все испортила!

Грейс прижала пальцы к горящей щеке и ошеломленно посмотрела на отца. Он выпустил ее руку, оттолкнув от себя, и шагнул в сторону Фентингтона. Барон стоял с набожным видом, возведя взгляд к небу, и беззвучно шевелил губами, словно мысленно произносил молитву. Отец взял с письменного стола несколько бумаг и понес их Фентингтону.

– Фентингтон, еще не поздно, теперь я не прошу за нее так много, она будет дешевле.

У Грейс перехватило дыхание, в голове зашумела кровь. Ее отец берет за нее деньги! Он продает ее, как скотину или мешок зерна! Фентингтон испепелил ее отца взглядом, в котором кипело адское пламя.

– Портсмонт, она запятнана. Ею попользовались, и одному дьяволу известно, кто и сколько их было.

Отец повернулся к Грейс.

– Девчонка, кто это был? Кто?!

Грейс попятилась, пока ее ноги не уперлись в два обитых кожей стула, стоящих напротив стола. Отец снова потянул к ней руку, но на этот раз она увернулась, чтобы он ее не достал. Он двинулся за ней.

– Отец, остановитесь! Что вы делаете?

– Кто это был, тварь? С кем ты спала?

Грейс знала, что он не уймется, пока не получит ответ.

– Вы его не знаете.

Отец посмотрел на нее так, как если бы он ей не верил, как если бы думал, что она лжет.

– Фентингтон, не важно, кто он. Это не имеет никакого значения.

– Не имеет значения?! Да она даже не может быть уверена, что не забеременела от него!

Отец резко повернул голову снова в ее сторону.

– Ты забеременела? Ты носишь ублюдка какого-то мужчины?

Грейс положила руки на живот. Конечно, она не носит его ребенка. Они провели вместе всего одну ночь. Вряд ли его семя дало плод. Каждой из ее сестер удавалось зачать только после нескольких месяцев семейной жизни. Но Грейс не собиралась сообщать об этом Фентингтону. Она прижала руки к животу, как будто защищала нечто очень драгоценное, потом посмотрела в лицо отцу. От того, что она на нем прочитала, у нее захватило дух. Лицо отца выражало ненависть и отвращение, никогда еще она не видела его таким.

– Ну?

– Я не знаю.

Он замахнулся и снова ее ударил. Почувствовав вкус крови, Грейс потрогала пальцами губы. Отец снова занес кулак, но потом остановился: слишком поздно. Ущерб уже нанесен. Он расправил плечи, высоко поднял голову и в упор посмотрел на барона.

– Фентингтон, мы можем договориться. Я понимаю, что она уже не первой молодости и далеко не так красива, как шесть ее сестер, но она все равно может вам неплохо послужить.

– Отец, нет!

– Ее можно научить покорности. Если вы будете ее направлять и формировать ее характер, она может стать образцовой женой. И у нее есть еще несколько лет детородного возраста, чтобы дать вам наследника, которого не смогли дать другие жены.

Фентингтон пренебрежительно фыркнул.

– Портсмонт, она слишком стара, чтобы лепить ее характер. И она отдала себя мужчине, как шлюха. Любой дурак знает, что как только женщина ступила на путь грехопадения, ей уже нельзя доверять. Оставьте ее себе. Для меня она больше не представляет ценности.

– Нет, она все еще представляет ценность. Грейс, скажи ему! Скажи, что ты будешь именно такой женой, какую он хочет!

– Отец!

– Скажи ему!

Грейс показалось, что пол уходит у нее из-под ног.

– Я скорее сгорю в аду, чем позволю такому мерзкому чудовищу, как Фентингтон, хотя бы приблизиться ко мне. Его садистские наклонности просто отвратительны, даже если половина ужасов, которые про него рассказывают – вымысел, все равно тех, которые правдивы, достаточно, чтобы навечно отправить его в ад.

Фентингтон попятился, как будто она набросилась на него с кулаками. Видя, что его глаза горят ненавистью, Грейс могла только догадываться, какое зло прячется в его душе, и это ее пугало. И вдруг он улыбнулся. Точнее, ухмыльнулся. Никогда в жизни Грейс не видела такой садистской ухмылки.

– Что ж, возможно, мой долг как христианина – жениться на вашей дочери, чтобы спасти ее душу.

– Да, да! – поддержал барона ее отец.

У Грейс кровь похолодела в жилах.

– Как вы спасли душу своей последней жены? Думаете, во всем Херфордшире есть хоть один человек, который не знает, что она лишила себя жизни, чтобы сбежать от вас? Что она предпочла умереть, только бы не жить с вами?

Барон Фентингтон надул губы и так громко заскрежетал зубами, что в наступившей напряженной тишине это было слышно даже Грейс.

– Поделом тебе будет, если я на тебе женюсь и собью с тебя спесь. Надо приструнить твой ехидный язык, подавить эти высокомерные замашки и выбить из тебя грешные помыслы, научить тебя смирению, уважению и покорности. Бог говорит…

– Бог не может говорить через вас, барон Фентингтон! – Грейс набралась храбрости, чтобы противостоять ему. – И если вы хотя бы попытаетесь насильно взять меня в жены, клянусь, я пойду к преподобному Перри и расскажу ему все ваши грязные секреты до единого. Возможно, я приглашу его в гости на чай вместе с Ханной и его светлостью герцогом Шерефилдом, нашим мировым судьей. Ваша дочь может рассказать ему, как чудесно ей было расти под вашей крышей.

– Тихо! Не упоминай имя этой шлюхи в моем присутствии! У меня нет дочери! Она умерла!

– Нет, не умерла. Она жива и здорова и ведет ту единственную жизнь, какую только могла вести после того, как выросла в вашем доме.

Лицо Фентингтона покрылось красными пятнами, глаза почернели от ярости. Грейс стало страшно как никогда: она увидела, что этот человек готов убить.

– Твою душу захватил дьявол, ты порождение сатаны! Мне следует…

– Только попытайтесь взять меня в жены силой, лорд Фентингтон, и о ваших извращенных наклонностях узнает весь Лондон, я расскажу всем. И сделаю это без малейшего сожаления!

Фентингтон шагнул к ней. Грейс попятилась, она боялась, что он причинит ей вред. Если он попытается это сделать, отец точно не придет к ней на помощь. Наконец барон в последний раз бросил на Грейс свирепый взгляд и сказал ее отцу:

– Можете оставить свою дочь-шлюху себе! Ее телом и душой завладел дьявол. – Он снова обратился к Грейс: – Если твой отец умен, он избавится от тебя, он вышвырнет тебя на улицу, где тебе самое место. Ты не более чем шлюха. И Бог накажет тебя, как он наказывает всех злодеев за их порочные деяния.

Грейс подняла подбородок и твердо встретила его взгляд. Она не желала пасовать перед таким отвратительным человеком, как барон.

– Ты выставила меня дураком, и я тебе этого не забуду. – Его глаза почернели. – Я рассказал людям, что ты согласилась стать моей женой, и теперь мне придется терпеть унижение из-за того, что ты отказалась. Ты поплатишься за свое предательство. Ты мне заплатишь!

Он еще раз бросил на нее злобный взгляд, круто развернулся и вышел из кабинета. Дверь за ним громко захлопнулась. Грейс чуть не упала от облегчения и страха. Ее сердце билось так сильно, что стало трудно дышать, ей пришлось схватиться за спинку стула, чтобы удержаться на ногах. Она это сделала. Теперь ей не угрожает опасность стать его женой, и она может тихо и спокойно проводить свои дни в деревне, вспоминая одну волшебную ночь и грезя о мужчине, который ее ей подарил. Грейс опустила голову на руки.

– Убирайся из моего дома! – прорычал позади нее отец.

Его слова подействовали на нее, как удар кулаком в живот. В голосе отца было столько ненависти, что ее снова охватил страх, от которого она уже не могла скрыться.

– Ты больше ни одной ночи не проведешь под моей крышей!

Отец угрожающе двинулся к ней. У Грейс подгибались колени, чтобы не осесть на пол, она схватилась за кожаную обивку стула.

– Отец…

– Нет! – рявкнул он и махнул рукой в воздухе. – Никогда больше не называй меня отцом! Ты мне больше не дочь!

Грейс посмотрела ему в лицо и расправила плечи.

– Вам так сильно были нужны его деньги?

Он обошел вкруг нее, придирчиво осматривая, словно охотник добычу.

– Ты мне солгала. Ты сказала, что как только Энн выйдет замуж, ты примешь предложение Фентингтона.

– Только потому, что вы угрожали отдать ее Фентингтону, если я откажусь за него выйти. Я бы никогда не допустила, чтобы Энн досталась этому чудовищу.

– Значит, ты ждала, пока она выйдет замуж, чтобы сделать мне этот сюрприз.

– Я ждала, пока Энн будет в безопасности. Чтобы он не смог достать ее. И вы – тоже.

– Как ты посмела?! – прошипел он и замахнулся, чтобы снова дать ей пощечину. Но Грейс успела быстро увернуться, чтобы на нее не обрушилась вся сила его удара. Отец заходил взад-вперед по комнате, громко рыча, словно сумасшедший. – Ты знаешь, что ты натворила?

– Ничего, кроме того, что отказалась выйти за мужчину, которого вся Англия знает как морального урода. Если бы вы знали, какой он на самом деле, вы бы не заставляли меня выходить за него замуж.

Ее отец расхохотался.

– Ты думаешь, я не знал? Думаешь, я не знаю уже много лет, какие слухи о нем ходят?

Грейс так опешила, что потеряла дар речи.

– Ты знаешь, сколько он за тебя предложил? Ты знаешь, каким бы я стал богатым? И одновременно избавился бы от тебя.

Пошатываясь, как будто уже пьян, ее отец подошел к маленькому столику, налил себе в стакан виски из хрустального графина и выпил. Потом повернулся к Грейс с мрачным, гневным видом.

– Убирайся! В этом доме больше нет места для тебя! – Он снова наполнил стакан и сделал еще один долгий глоток, на этот раз его движения были более уверенными. – Я собираюсь жениться.

Грейс не верила своим ушам.

– Моей женой будет леди Констанс Шарпли. Ты ее не знаешь. Да и откуда тебе ее знать, если ты все время торчишь в деревне? Но она тебя знает. Она знает тебя по твоей репутации. Все помнят мою старшую дочь, которая провела лондонский сезон, подпирая стены. Ту, чья скучная одежда и острый ум не привлекали мужчин, а отталкивали их. О да, она тебя знает! Знает о твоей педантичности и командирских замашках. И моя новая графиня хочет, чтобы тебя здесь не было. Она хочет жить здесь, в Уоррен-Эбби, и быть хозяйкой в своем собственном доме.

Грейс не смогла скрыть потрясение.

– А чему ты удивляешься, Грейс? Ты думала, я буду до конца жизни довольствоваться твоим обществом в качестве компаньонки? Что я позволю моей дочери, старой деве, спрятаться в деревне, потому что ее никто не хочет? И захочу, чтобы ты нянчилась со мной, когда я состарюсь? Это придало бы твоему пустому существованию какое-то подобие смысла!

– Нет, отец, я никогда так не думала. Мне не приходило в голову, что я когда-нибудь буду вам нужна. Так же, как вам не нужна ни одна из нас.

– Я хотел сына! Наследника! И я намерен его получить.

Грейс вдруг стало холодно.

– Понятно.

– Тебе понятно? Было бы идеально, если бы ты вышла за Фентингтона. Он бы избавил меня от тебя, и в обмен я получил бы солидный куш. Я был так уверен, что ты девственница! Я не мог даже представить, что это не так, ведь к тебе никто не проявлял интереса.

Он резко повернулся к ней лицом.

– Скажи, Грейс, кому ты отдалась? Одному из конюхов? Уж конечно, ни один мужчина знатного происхождения тебя не захочет, даже если ты будешь свободно раздавать свои милости.

У Грейс ослабли колени.

– Нет. Конечно, ни один мужчина знатного происхождения меня не захочет.

– И советую тебе молиться, чтобы он тебя не обрюхатил. Если ты думаешь, что можешь вернуться сюда и навязать мне своего ублюдка, чтобы я его содержал, то ты сильно заблуждаешься. А теперь убирайся, пока мне не пришлось тебя вышвыривать!

Грейс расправила плечи и высоко подняла голову.

– Не волнуйтесь, милорд, сегодня ночью вы можете спать спокойно, зная, что избавили свой дом от всего, что было вам не нужно и чего вы не желали.

Она повернулась и усилием воли заставила себя двинуться: пересекла комнату, дрожащей рукой взялась за ручку двери, открыла ее, вышла из кабинета и, не оглядываясь, закрыла дверь за собой.

В коридоре ждал дворецкий.

– Джордж, распорядитесь подать к парадному входу повозку.

– Сейчас, миледи?

– Да, сейчас.

– Слушаюсь.

Грейс поднялась по лестнице в свою комнату. Она не позволяла себе плакать, и ни единая слезинка не выкатилась из ее глаз. Она сознавала, что когда лишится невинности, ее жизнь необратимо изменится, и еще тогда решила принять последствия, несмотря ни на что.

– Эстер, позаботься, чтобы сюда принесли сундуки, потом возвращайся, поможешь мне упаковать вещи.

На лице горничной отразилось потрясение, но Грейс не стала обращать на это внимание. Она распахнула двери гардероба и стала доставать платья. Грейс не представляла, куда пойдет и как будет жить, но она как-нибудь устроится. У нее просто нет выбора.

Уловки любви

Подняться наверх