Читать книгу Когда женщина перестаёт быть удобной. Мудрость, которую скрывали от нас - Луиса Хьюз - Страница 3

Сценарии самопожертвования редко появляются внезапно, как будто кто-то однажды нажал на внутренний выключатель и изменил всю твою систему поведения. Они формируются постепенно, из множества маленьких эпизодов, в которых женщина училась воспринимать заботу о других как главное условие собственной значимости. Это не тот выбор, который делается осознанно. Это скорее невидимая программа, аккуратно записанная на внутренней плёнке детства, юности и первых отношений, программа, которая каждый раз подсказывает: сначала подумай о других, потом – если останутся силы – о себе. В юные годы это выглядит как стремление быть той, кто никого не расстраивает. Девочка может наблюдать, как взрослые вокруг неё устали, раздражены, поглощены делами, и она начинает автоматически облегчать им жизнь. Она убирает за собой раньше, чем её попросили, помогает младшим, прислушивается к старшим, молчит, когда ей хочется возразить. Иногда она слышит похвалу за это, и эта похвала становится чем-то вроде внутреннего наркотика. Она чувствует себя нужной, важной, любимой – но любовь даётся за конкретное поведение, а не просто за то, что она есть. И постепенно в ней формируется убеждение: чтобы быть ценной, нужно отдавать, делиться, растворяться, уступать. Позже этот сценарий проявляется в отношениях, где женщина становится тем самым тихим фундаментом, на котором держится быт, эмоциональная стабильность и даже самооценка партнёра. Я однажды наблюдала историю женщины, которая рассказывала, как в её первых серьёзных отношениях всё началось с мелочей. Партнёр приходил домой уставшим и говорил, что у него был тяжёлый день. Она откладывала свои планы, готовила ужин, слушала его, успокаивала. В другой раз ему было плохо, и она отменяла встречу с подругами, чтобы быть рядом. Потом он просил её помочь с делами, и она бросала свои обязанности, потому что не хотела его разочаровать. В какой-то момент внутри неё стало возникать тихое, едва слышное напряжение, будто что-то в ней пыталось напомнить, что она тоже устает, что у неё тоже бывают тяжёлые дни. Но всякий раз, когда она думала об этом, ей становилось неловко, почти стыдно – как же так, ведь любящие люди должны поддерживать друг друга. Она не замечала, как постепенно стала той, кто поддерживает, но никогда не просит поддержки. Той, кто слушает, но почти никогда не говорит о своих переживаниях. Той, кто отдаёт так много, что однажды обнаруживает себя опустошённой. И самое болезненное в этом – она даже не чувствовала, что делает что-то необычное или чрезмерное. Её сценарий самопожертвования казался естественным продолжением того, чему она научилась в детстве. Иногда сценарий формируется ещё глубже, когда женщина наблюдает, как её собственная мать жила жизнью в постоянных уступках. Маленькая девочка может видеть, как мама не позволяет себе отдых, потому что «всем нужно помочь». Как она улыбается, скрывая слёзы, чтобы не нагружать семью. Как она снимает с других их проблемы, но никому не позволяет приблизиться к её собственной боли. И девочка растёт с мыслью, что любовь всегда связана с трудом, а забота о себе – это почти грех. Она впитывает в себя этот образ жертвенности, будто он – признак силы, хотя на самом деле это часто признак глубокой внутренней усталости. Сценарий самопожертвования может возникнуть и в ситуациях, где женщину хвалят за её «великодушие» и «доброе сердце». Люди вокруг могут говорить ей, что она невероятно терпелива, мягкая, понимающая, что с ней легко. Эти слова становятся ловушкой, потому что они вроде бы приятны, но за ними часто скрывается ожидание: ты должна быть такой всегда. Если женщина однажды попробует проявить собственные желания или границы, те же люди могут удивиться, обидеться или даже обвинить её в эгоизме. И тогда она, испуганная такой реакцией, снова возвращается в привычную роль – ту, где её любят только тогда, когда она отдаёт больше, чем получает. Но за каждым таким сценарием скрывается глубокая потребность быть принятой. Женщина может годами строить свою жизнь вокруг комфорта других людей, боясь, что если она поставит себя на первое место, её перестанут любить. Она может быть той, кто никогда не признаётся, что ей тяжело, кто улыбается даже тогда, когда внутри бушует шторм. И, самое главное, она может даже не подозревать, что отдавая так много, она лишает себя права быть живой, настоящей, полноценной. Однако в определённый момент внутренняя система начинает давать сбои. Женщина замечает, что внутри неё растёт чувство несправедливости, будто она всё время несёт тяжёлую ношу, которую никто не видит. Она может сидеть на кухне поздним вечером, глядя в окно, и думать о том, что её жизнь стала похожа на бесконечную череду уступок. Она может ловить себя на том, что делает то, что не хочет, живёт так, как не выбирала. И в этой честности с собой возникает первый разрыв сценария: маленькая трещина, через которую начинает просачиваться правда. Понимание своих сценариев – это не обвинение себя или окружающих. Это возможность увидеть, как именно формировалась привычка ставить себя на последнее место. И чем яснее женщина это понимает, тем ближе она оказывается к тому моменту, когда сможет перестать жить по старым схемам и позволить себе вернуть собственную жизнь в собственные руки.