Читать книгу Когда ты себя услышишь. Женская сила без компромиссов - Луиса Хьюз - Страница 5

Женщина редко замечает тот момент, когда желание угодить другим превращается из мягкой, естественной доброжелательности в тяжёлую, почти обязательную внутреннюю программу, управляющую каждым её шагом. Сначала она делает что-то, чтобы кому-то было удобно, приятно или спокойно, и в этом нет ничего плохого. Но постепенно она начинает чувствовать, что её собственные границы подтачиваются, словно берег, который долгое время омывают волны. И однажды она обнаруживает, что живёт не исходя из своих потребностей, а исходя из того, что, как ей кажется, ожидают от неё окружающие. В этот момент внутренняя свобода становится роскошью, а угождение – невидимой клеткой, в которую она попала без борьбы, даже не заметив, что двери больше нет. Чаще всего эта привычка формируется так рано, что начинает казаться частью характера. Девочке говорят, что она добрая, когда она уступает игрушку, даже если сама хочет играть. Её хвалят, когда она помогает, хотя уставшая. Её гладят по голове, когда она не спорит, когда терпит, когда молчит. Эти маленькие эпизоды складываются в один общий вывод, который она впитывает всем своим существом: её ценность в том, что она удобна. И это первое семя той внутренней зависимости от чужого одобрения, которая позже станет причиной множества её переживаний. Одна женщина рассказывала, что научилась угождать ещё в детстве, когда мама часто говорила ей: «Не расстраивай меня». Эта фраза звучала мягко, почти ласково, но в ней скрывался огромный груз ответственности, который ребёнку было не по силам нести. Девочка росла с убеждением, что её чувства могут причинить боль другим, а значит, ей нужно сдерживать их, маскировать, избегать проявления того, что может вызвать недовольство. Она стала взрослой, но этот механизм продолжал работать автоматически. Она соглашалась на просьбы, хотя внутри всё протестовало. Она принимала решения, которые ей не подходили, лишь бы не вызвать неудобство. Она жила, боясь разочаровать других, и не замечала, как ежедневно разочаровывает себя. Угождение со временем принимает форму почти невидимого долга. Женщина делает то, что от неё ожидают, но делает это даже не потому, что её попросили, а потому, что она сама предвосхищает потребности других. Она привыкла быть той, кто всегда найдёт компромисс, кто примет на себя дополнительную нагрузку, кто не откажет, кто подстроится, кто сгладит конфликт, даже если внутри бушует собственная боль. Она говорит себе, что так проще, что так спокойнее. Но это спокойствие иллюзорно, потому что каждый раз, соглашаясь вопреки себе, она отрезает маленький кусок своей внутренней свободы. Я вспоминаю разговор с женщиной, которая призналась, что давно уже перестала понимать, где заканчиваются её желания и начинаются желания других людей. Она говорила, что, когда её спрашивали, чего она хочет, она испытывала растерянность, будто этот вопрос был адресован не ей, а кому-то, кто живёт внутри, но давно молчит. Она сказала: «Я научилась так искусно угадывать чужие ожидания, что иногда кажется, будто меня саму больше не существует». Эти слова были не жалобой, а честным отражением того, как далеко может зайти привычка угождать, превращая женщину в тень самой себя. Самое разрушительное в этом состоянии – то, что угождение постепенно становится её способом оставаться нужной. Женщина может искренне бояться, что если перестанет быть удобной, её перестанут любить. Она может думать, что отношения держатся на её способности постоянно уступать. Она может верить, что её ценность определяется тем, насколько она соответствует ожиданиям окружающих. И каждая попытка поставить границы вызывает внутри такую тревогу, будто она совершает преступление. Вместо того чтобы чувствовать гордость за свою смелость, она испытывает вину, потому что её с детства учили, что хорошая девочка не приносит неудобств. Однажды женщина рассказала мне, как отказалась выполнить просьбу подруги, потому что действительно была очень уставшей и нуждалась в отдыхе. Она сказала, что после её отказа подруга не обиделась, но ощущение вины не отпускало её ещё несколько дней. Она ходила по дому, словно что-то сломала, словно поступила неправильно. Она повторяла: «Я знала, что не обязана, но чувствовала, что должна». Эта фраза отражает самую суть внутренней тюрьмы угождения: женщина живёт между «не хочу» и «должна», выбирая второе, потому что ей страшно представить последствия первого. Но причина этого не в слабости характера. Привычка угождать – это способ выживания, который когда-то помогал женщине справляться с трудностями, избегать конфликтов или получать любовь. Он был нужен. Он был полезен. Но со временем этот способ перестаёт защищать и начинает разрушать, потому что превращает её жизнь в бесконечный процесс адаптации к чужим ожиданиям. Она словно живёт на сцене, исполняя роли, которые выбрали не она. И чем больше она в этих ролях, тем меньше остаётся места для её собственной правды. Со стороны кажется, что женщина, которая всем угождает, мягкая и терпеливая. Но внутри неё часто живёт тихий, пронзительный страх: страх быть собой. Потому что быть собой – значит рисковать не понравиться, рисковать быть неудобной, рисковать пойти против привычного сценария. Этот страх прячет её истинные чувства так глубоко, что она может перестать верить, что когда-то имела право хотеть чего-то большего, чем одобрение окружающих. Однако даже под слоями угождения всегда остаётся часть женщины, которая помнит, что такое внутренний выбор. Эта часть не исчезает, даже если она долго молчала. Она ждёт момента, когда женщина наконец спросит себя: а что хочу я? И этот вопрос становится первым шагом к свободе, из которой начинается её путь обратно к себе.