Читать книгу Возвращение к себе - Луиса Хьюз - Страница 5

Страх быть собой редко выглядит как страх. Чаще он маскируется под благоразумие, осторожность, зрелость, под желание «не усложнять» и «не делать глупостей». Он говорит спокойным, убедительным голосом и почти никогда не кричит. Именно поэтому его так трудно распознать. Человек может искренне считать, что он просто трезво оценивает реальность, хотя на самом деле давно живёт в режиме внутреннего сжатия, постоянно уменьшая себя, свои желания и импульсы до размеров, которые не вызывают вопросов у окружающих.

Этот страх формируется рано. Он появляется в тот момент, когда человек впервые чувствует, что быть собой – небезопасно. Когда за спонтанность следует осуждение, за честность – холод, за проявление чувств – насмешка или отстранённость. Один мужчина вспоминал, как в детстве он радостно рассказывал родителям о своей мечте стать художником, а в ответ услышал спокойное, почти заботливое: «Это несерьёзно, этим на жизнь не заработаешь». В тот момент не произошло ничего трагического, никто не кричал и не запрещал, но внутри что-то аккуратно закрылось. Он научился быть «разумным», выбрал «надёжный» путь, и лишь спустя десятилетия заметил, что каждый раз, когда он проходит мимо художественного магазина, внутри возникает странная, почти физическая тоска.

Страх быть собой усиливается с возрастом, потому что к нему добавляется ещё один слой – страх потерь. Человек думает не только о том, что его могут не принять, но и о том, что он может разрушить уже созданное: отношения, репутацию, стабильность. Он задаёт себе вопросы, в которых уже заложен запрет: «А что подумают?», «А вдруг я ошибусь?», «А если окажется, что я переоценил себя?». Эти вопросы звучат разумно, но за ними часто скрывается нежелание столкнуться с неопределённостью, в которой нет гарантированных ответов, но есть шанс на подлинность.

Я помню разговор с женщиной, которая много лет работала в сфере, вызывавшей уважение у окружающих, но не отклик у неё самой. Она говорила: «Я боюсь признаться даже себе, что хочу другого, потому что тогда придётся что-то делать». В её словах была усталость человека, который слишком долго держал внутреннюю дверь закрытой, опасаясь, что за ней окажется хаос. Но когда мы начали исследовать этот страх, стало ясно, что за дверью было не разрушение, а живая, но запертая часть её самой – та, которая хотела чувствовать, пробовать, ошибаться и снова подниматься.

Быть собой – это не про демонстративную смелость и не про отрицание реальности. Это про внутреннее разрешение чувствовать то, что ты чувствуешь, даже если это не вписывается в образ «удобного» человека. Это про честность, которая начинается внутри, задолго до того, как она становится видимой снаружи. Многие боятся этой честности, потому что она может изменить не только внутреннее состояние, но и внешние обстоятельства. Но ещё чаще люди боятся не самих изменений, а того, что окажется: они давно знали правду, просто не решались на неё смотреть.

Страх быть собой делает жизнь безопасной, но плоской. Он убирает острые углы, но вместе с ними убирает глубину. Человек перестаёт рисковать не только в действиях, но и в чувствах. Он меньше радуется, чтобы не разочаровываться; меньше надеется, чтобы не терять; меньше хочет, чтобы не сталкиваться с невозможностью. Со временем эта стратегия начинает ощущаться как внутренняя пустыня, в которой вроде бы спокойно, но слишком тихо.

И всё же страх – не враг. Он сигнализирует о том, что на кону стоит что-то важное. Там, где страшно быть собой, почти всегда находится точка роста, потому что именно там человек когда-то отказался от части себя ради выживания или принятия. Возвращение к себе начинается не с героического поступка, а с мягкого, но честного признания: «Мне страшно, потому что это по-настоящему важно для меня». И в этом признании появляется первая трещина в старом ограничении – та самая, через которую внутрь начинает проникать жизнь.