Читать книгу Сияние изнутри. Манифест возвращения к себе - Луиса Хьюз - Страница 4

Мы часто склонны думать, что наше прошлое – это нечто завершенное, упакованное в пыльные коробки памяти и оставленное в подвалах сознания, куда мы заходим лишь изредка, листая старые фотоальбомы. Однако истина, скрытая за фасадом нашей взрослой, рациональной жизни, заключается в том, что прошлое никогда не остается в прошлом; оно живет в каждом нашем вдохе, в каждом импульсивном решении, в необъяснимой тревоге, которая сжимает горло перед важным разговором, и в той болезненной тяге к людям, которые не способны нас оценить. Травмы, которые мы несем в себе, часто не имеют формы открытых переломов – это тонкие, почти невидимые нити разочарований, моменты, когда нас не услышали, когда наше детское «посмотри на меня» встретило холодную стену родительской занятости или когда наши первые проявления искренности были высмеяны теми, кто должен был их оберегать. Эти раны не видны снаружи, но именно они определяют архитектуру нашей нынешней реальности, заставляя нас строить стены там, где нужны мосты, и прятаться в тени, когда пришло время сиять. Весь наш взрослый опыт – это лишь декорации, на фоне которых наше внутреннее дитя продолжает разыгрывать одну и ту же драму, пытаясь получить то признание и ту безопасность, которых ему не хватило в те решающие годы, когда формировалось его представление о мире и о себе. Представь себе молодую женщину по имени Марина, которая занимает руководящую должность в крупной компании; она кажется воплощением успеха, ее голос звучит уверенно на совещаниях, а ее аналитический склад ума вызывает восхищение у коллег. Но стоит ей вернуться домой и получить сухое, короткое сообщение от мужчины, с которым она пытается построить отношения, как вся эта броня осыпается прахом, оставляя ее маленькой, беззащитной девочкой, которая лихорадочно проверяет телефон каждые пять минут. В этот момент Марина не находится в своей роскошной квартире, она переносится в тот вечер своего восьмилетия, когда она три часа просидела у окна, сжимая в руках самодельную открытку для отца, который обещал прийти, но так и не появился, забыв о дне рождения дочери ради очередного рабочего авраала. Взрослая Марина знает, что ее партнер может быть просто занят, но ее «эхо прошлого» кричит о том, что она недостаточно важна, что ее снова забыли, и это ощущение невыносимой покинутости затапливает ее сознание, заставляя совершать деструктивные поступки – писать гневные сообщения или, наоборот, уходить в глухую оборону, наказывая другого за боль, причиненную совсем другим человеком десятилетия назад. Мы называем это гиперчувствительностью или сложным характером, но на самом деле это кровоточащая рана, которая так и не была промыта осознанием и принятием. Исцеление начинается не тогда, когда мы пытаемся «забыть» или «отпустить», а тогда, когда мы обретаем мужество повернуться лицом к этой боли и признать, что та маленькая девочка внутри нас имела полное право на те чувства, которые она была вынуждена подавить. В детстве у нас нет инструментов для переработки горя – если мама была холодна, мы не думали, что у нее депрессия или тяжелая судьба, мы делали единственный доступный ребенку вывод: «Со мной что-то не так, раз меня не любят». Этот вывод становится фундаментом нашей личности, и всю оставшуюся жизнь мы тратим на то, чтобы доказать обратное, или, что еще печальнее, на то, чтобы найти подтверждение этой лживой установке. Залечить раны, которые не видны снаружи, – значит войти в ту темную комнату своего прошлого и стать самой себе тем родителем, в котором мы так нуждались. Это долгий и кропотливый процесс восстановления связи с собственным телом, которое хранит в себе каждый подавленный всхлип и каждый невыраженный протест в виде хронических болей, скованности или постоянного чувства усталости, которое не проходит после сна. Мы должны научиться слышать этот шепот плоти, понимая, что наша спина болит не от тяжелой сумки, а от груза ответственности за чужое счастье, который мы взвалили на себя еще в пять лет, пытаясь примирить вечно ссорящихся родителей. Я помню сессию с женщиной, которая долгие годы не могла позволить себе плакать, считая слезы проявлением непростительной слабости. В ее семье плач считался чем-то постыдным, признаком «неудачницы», и она научилась превращать любую боль в ледяной сарказм или железную исполнительность. Когда мы начали работать с образом ее внутреннего ребенка, она увидела себя – маленькую, в колючем шерстяном платье, стоящую в углу комнаты и изо всех сил сжимающую кулаки, чтобы не выдать своего отчаяния. Мы не стали «прорабатывать» это логически; я просто попросила ее мысленно подойти к этой девочке, сесть рядом на пол и сказать ей: «Тебе не обязательно быть сильной прямо сейчас. Я здесь, и я вижу, как тебе больно. Твои слезы – это твоя правда, и я больше не позволю никому их обесценивать». В тот день плотина прорвалась, и вместе с этими слезами из нее начала выходить многолетняя скованность, освобождая место для настоящей, а не наигранной жизненной силы. Исцеление – это не возвращение в состояние «до травмы», это интеграция этого опыта, превращение шрамов в узоры, которые делают нашу личность глубже и мудрее. Эхо прошлого затихает лишь тогда, когда оно находит отклик в настоящем – когда ты перестаешь бежать от своих теней и начинаешь видеть в них части своей души, которые просто заблудились во времени. Каждая твоя «неадекватная» реакция, каждый приступ ревности или внезапный страх – это не повод для самобичевания, а приглашение к диалогу с той собой, которую когда-то бросили на произвол судьбы. Мы должны перестать ждать, что придет кто-то великий и мудрый – идеальный партнер, гуру или начальник – и скажет нам, что мы в безопасности и мы любимы. Этой фигурой должна стать ты сама. Когда ты осознаешь, что твои нынешние неудачи в личной жизни или карьере – это лишь отголоски тех старых сценариев, ты получаешь в руки ключ от клетки. Ты понимаешь, что больше не обязана быть «хорошей», чтобы тебя не бросили, не обязана быть «лучшей», чтобы тебя заметили. Ты можешь просто быть, и этого достаточно. Этот путь к себе лежит через признание того факта, что раны, которые не видны снаружи, требуют самого бережного ухода, самого долгого внимания и самой безусловной любви, на которую только способно человеческое сердце, решившее наконец-то исцелиться. И в этом процессе нет места спешке, есть только глубокое, благоговейное возвращение домой, к той чистоте и силе, которые были в тебе изначально, до того, как мир навязал тебе свои искаженные зеркала.