Читать книгу Честный разговор с женщиной внутри - Луиса Хьюз - Страница 4

Каждая из нас, сама того не замечая, возводит внутри себя невидимое, но монументальное здание – настоящий музей, где на высоких пьедесталах расставлены экспонаты того, какой мы «должны» быть в представлении других людей. Прогуливаясь по этим холодным залам в моменты ночного бодрствования или утреннего недовольства собой, мы всматриваемся в застывшие фигуры идеальной матери, блестящего профессионала, страстной любовницы и безотказной дочери, чувствуя, как с каждым взглядом наша собственная живая душа становится всё меньше и незаметнее. Мы тратим колоссальное количество психической энергии на то, чтобы отполировать эти чужие образы до блеска, подкрашивая свои естественные реакции и ретушируя свои слабости, лишь бы не столкнуться с оглушительным звоном разбитого стекла – звуком, который издает неоправданное ожидание, когда оно падает с высоты нашего воображения. Этот музей – самое безлюдное и печальное место на свете, потому что в нем нет места для подлинности, для спонтанности и для того священного права на ошибку, которое и делает нас людьми, а не восковыми фигурами, созданными для услады чужого взора. Мы настолько привыкли носить в кармане ключи от этой галереи призраков, что перестали замечать, как тяжелеет наша походка и как тускнеет наш взгляд, обращенный внутрь этого лабиринта из чужих «хочу», «надо» и «почему ты не…». Давай вспомним Елену, женщину удивительной красоты и острого ума, которая в свои сорок лет вдруг осознала, что вся ее жизнь – это безупречно выстроенная экспозиция для ее отца, сурового и требовательного человека, чье одобрение было для нее единственной валютой. Елена стала юристом высшей категории не потому, что любила кодексы и судебные залы, а потому, что именно эта роль вписывалась в отцовский чертеж «достойной жизни», и каждый раз, когда она выигрывала дело, она внутренне приносила этот трофей в свой внутренний музей, ожидая, что каменное изваяние отца наконец кивнет ей. Но трагедия заключалась в том, что даже когда она стояла на вершине успеха, голос внутри нее продолжал нашептывать, что она недостаточно старается, что ее квартира недостаточно стильная для женщины ее статуса, а ее дети недостаточно воспитаны, чтобы не позорить дедушку. Она жила в постоянном страхе, что если она позволит себе хотя бы на день расслабиться, если она признается, что ненавидит свои строгие костюмы и мечтает писать акварельные пейзажи где-нибудь в тихом пригороде, то весь ее мир рухнет, погребая ее под обломками неоправданных ожиданий. Елена была пленницей в собственном доме, архитектором которого она выступила сама, послушно воплощая в жизнь чужие, давно устаревшие проекты счастья, которые не имели ничего общего с ее истинной природой. Мы часто не понимаем, что чужие ожидания – это не наши долги, которые мы обязаны выплачивать с процентами, а проекции других людей, их собственные нереализованные мечты или страхи, которые они пытаются упаковать в нашу оболочку для собственного спокойствия. Когда твоя свекровь намекает на то, что «хорошая хозяйка не заказывает еду на дом», или когда твой партнер ждет, что ты будешь вечно юной, сияющей и никогда не уставшей, они не видят тебя – они видят лишь свой комфорт, который ты должна обеспечивать. Мы соглашаемся на эту роль, потому что боимся столкнуться с чужим разочарованием, нам кажется, что если мы не оправдаем чей-то прогноз о нас, то мы совершим акт жестокости, причиним боль близкому человеку. Однако истинная жестокость заключается в том, чтобы заставлять другого человека жить в соответствии с твоей фантазией о нем, и такая же жестокость проявляется к себе, когда мы добровольно калечим свою личность, отсекая от нее «лишние» части, чтобы втиснуться в тесную рамку чужого представления. Каждый раз, когда ты выбираешь соответствовать ожиданиям вопреки своим чувствам, ты совершаешь маленькое предательство, которое капля за каплей отравляет колодец твоей жизненной силы, превращая его в стоячее болото апатии и скрытой депрессии. Посмотри внимательно на экспонаты в твоем внутреннем музее: сколько там фигур, к которым ты не имеешь никакого отношения? Возможно, там стоит изваяние «идеальной жены», которая должна всегда поддерживать мужа, даже если он ведет себя деструктивно, или фигура «благодарной дочери», которая обязана жертвовать своими выходными ради капризов родителей, чтобы не прослыть эгоисткой. Эти статуи холодны на ощупь, но они требуют постоянного ухода – ты полируешь их своим временем, своим здоровьем и своими несбывшимися мечтами. Вспомни те моменты, когда ты чувствовала укол жгучего стыда за то, что ты не такая, какой тебя хотят видеть – не такая худая, не такая успешная, не такая спокойная. Этот стыд – страж твоего музея, он охраняет порядок и не дает тебе вырваться на волю, внушая, что твоя истинная сущность слишком хаотична, слишком неудобна и, в конечном счете, недостойна любви. Мы превращаемся в заложниц этого вечного сравнения между тем, кто мы есть в данную секунду – уставшая женщина с растрепанными волосами и желанием просто тишины, – и тем золотым идолом, который должен стоять на нашем месте согласно семейному или социальному кодексу. Освобождение начинается с признания того факта, что ты имеешь полное, священное и неотъемлемое право разочаровывать людей. Это звучит кощунственно для той «хорошей девочки», о которой мы говорили раньше, но на самом деле это и есть ключ к взрослости и подлинной свободе. Разочаровать кого-то своим отказом, своим выбором или своим образом жизни – это не значит быть плохой; это значит заявить о том, что ты живая, а не пластмассовая. Представь, что ты заходишь в свой музей и начинаешь методично сбрасывать эти тяжелые статуи с пьедесталов. Сначала падает «всегда понимающая подруга», за ней – «идеальная сотрудница», а потом – та самая «безупречная женщина», которая должна успевать всё на свете и при этом улыбаться. Под этим слоем пыли и камня ты наконец увидишь свои собственные желания, которые долгое время были погребены заживо. Возможно, они покажутся тебе странными, мелкими или даже пугающими, но они – твои, и в них пульсирует настоящая жизнь. Когда ты перестаешь бояться неоправданных ожиданий, ты внезапно обнаруживаешь, что мир не рухнул; те, кто действительно любил тебя, остались рядом, хотя им и пришлось привыкать к твоей новой форме, а те, кто любил лишь твое удобство, ушли, освободив место для тех, кто увидит в тебе человека, а не функцию. Жизнь в соответствии с чужими ожиданиями – это медленное самоубийство, растянутое на десятилетия, где орудием выступает постоянное чувство вины за то, что ты «недо…». Недостаточно хороша, недостаточно старательна, недостаточно похожа на ту картинку, которую нарисовали для тебя люди, часто сами не знающие, как быть счастливыми. Мы должны осознать, что ожидания окружающих – это их личная ответственность и их собственная проблема, которую они пытаются переложить на наши плечи. Если кто-то ожидает от тебя вечного терпения, он на самом деле просит тебя позволить ему быть неограниченным в своем эгоизме. Если кто-то ждет от тебя финансового успеха, он, возможно, пытается закрыть тобой свои дыры в самореализации. Перестань быть инструментом для заполнения чужих пустот. Твой путь может быть неровным, он может не вписываться в стандарты глянцевых журналов или родительских наставлений, но это единственный путь, на котором ты можешь встретить саму себя. Разрушение музея неоправданных ожиданий – это не акт вандализма, это акт милосердия к своей душе, которая слишком долго томилась в тени этих мертвых идолов, ожидая, когда же ей наконец позволят просто быть, просто чувствовать и просто сиять своим собственным, ни на что не похожим светом.