Читать книгу Это не эгоизм - Луиса Хьюз - Страница 3

Посмотри на себя в зеркало прямо сейчас, но постарайся увидеть не изгиб бровей или мелкие морщинки в уголках глаз, а ту невидимую конструкцию, которую ты возводишь на своем лице каждое утро, прежде чем выйти за порог дома или даже просто заговорить с близкими. Мы привыкли называть это «лицом для мира», но на самом деле это сложная, многослойная архитектура масок, которые мы выбираем так же тщательно, как одежду, исходя из того, какую роль сегодня потребует от нас этот ненасытный социальный театр. Самая коварная из этих масок – маска «хорошей девочки», которая прирастает к коже еще в глубоком детстве, когда мы впервые осознаем, что любовь и одобрение родителей не являются безусловным правом, а становятся наградой за удобство, за тишину, за отличные оценки или за умение вовремя подавить свой гнев. Эта маска пахнет стерильностью и страхом разочаровать; она заставляет тебя улыбаться, когда внутри всё кричит от несправедливости, и говорить «да» в ответ на просьбы, которые выпивают из тебя последние остатки жизненных сил. Я вспоминаю одну свою клиентку, Елену, которая в свои тридцать пять лет была эталоном мягкости и покладистости: она никогда не спорила с мужем, была идеальной сотрудницей, которая брала на себя чужую работу, и дочерью, которая каждое воскресенье выслушивала многочасовые жалобы матери на здоровье. Когда Елена пришла ко мне, она жаловалась на странную психосоматическую немоту – у нее буквально пропадал голос в моменты, когда нужно было защитить себя, потому что маска «хорошей девочки» настолько плотно сжала её горло, что истинное «я» просто не могло пробиться сквозь этот панцирь благопристойногсти. Мы долго разбирали, как это убеждение – «если я буду удобной, меня не бросят» – превратило её жизнь в бесконечное обслуживание чужих интересов, пока её собственное пространство не сжалось до размеров крошечной точки, где не осталось места даже для её собственного дыхания. Второй тип маски, который мы часто примеряем, надеясь обрести безопасность в этом непредсказуемом мире, – это броня «железной леди» или «самодостаточной женщины», которая транслирует окружающим ледяной лозунг: «Мне никто не нужен, я со всем справлюсь сама». Это маска силы, рожденная из глубочайшей уязвимости и когда-то перенесенного предательства, когда маленькая женщина внутри тебя решила, что больше никогда и никого не подпустит достаточно близко, чтобы иметь возможность причинить ей боль. Ты надеваешь этот безупречный костюм уверенности, оттачиваешь командный голос, учишься контролировать каждый аспект своей жизни, от графиков встреч до калорий в тарелке, но по вечерам, когда броня снимается вместе с макияжем, ты чувствуешь такую звенящую, нечеловеческую усталость, будто весь день несла на плечах бетонную плиту. Проблема этой маски в том, что она не только защищает тебя от врагов, но и изолирует от тех, кто мог бы тебя искренне полюбить и согреть; она создает вакуум, в котором ты становишься заложницей собственного совершенства. Я видела, как женщины ломались под весом этой гиперкомпетентности, потому что невозможно бесконечно имитировать неуязвимость, когда человеческая природа по самой своей сути предполагает потребность в поддержке, нежности и праве на ошибку. Когда мы боимся показаться слабыми, мы лишаем себя возможности быть настоящими, превращая свою жизнь в сухую презентацию достижений, за которой скрывается напуганный ребенок, мечтающий, чтобы его просто обняли и сказали, что ему больше не нужно воевать с этим миром. Существует еще одна распространенная маска – роль «вечной спасательницы», женщины, которая находит смысл своего существования в решении чужих проблем, в вытаскивании партнеров из депрессий и зависимостей, в бесконечных советах и эмоциональном донорстве. Если ты носишь эту маску, то твой фокус внимания всегда направлен вовне: ты мастерски сканируешь чужую боль, но абсолютно слепа к своей собственной. Для «спасательницы» заняться собой – значит совершить акт немыслимого эгоизма, ведь мир вокруг якобы рухнет без её бдительного контроля и самопожертвования. Эта роль дает ложное чувство значимости и власти, но на деле она является всего лишь грандиозным способом избежать встречи с пустотой внутри себя, потому что пока ты спасаешь другого, тебе не нужно спрашивать себя: «А кто я такая, если у меня забрать чужие беды?». Это трагический обмен, при котором ты отдаешь свою жизнь в аренду тем, кто зачастую даже не просил об этом, лишь бы не чувствовать собственного экзистенциального одиночества и не брать ответственность за свое личное счастье. Мы носим эти маски годами, десятилетиями, и самая большая опасность заключается в том, что со временем грань между ролью и личностью стирается, и мы начинаем искренне верить, что эти навязанные паттерны поведения и есть наше истинное лицо. Мы боимся снять их, потому что боимся пустоты – нам кажется, что если мы перестанем быть «хорошими», «сильными» или «полезными», то мир увидит лишь бесформенное нечто, не заслуживающее внимания. Но правда в том, что именно под этими тяжелыми, пыльными декорациями скрывается твой подлинный свет, твоя уникальная вибрация, которая не нуждается в оправданиях или украшательстве. Процесс разоблачения начинается с момента, когда ты впервые честно признаешься себе: «Я сейчас улыбаюсь, хотя мне больно» или «Я сейчас соглашаюсь, хотя всё внутри меня сопротивляется». Это болезненное пробуждение, сравнимое с тем, как затекшая конечность начинает наполняться кровью – сначала ты чувствуешь только покалывание и дискомфорт, но именно эта боль свидетельствует о том, что жизнь возвращается. В этой главе мы не будем просто критиковать маски; мы будем учиться аккуратно, слой за слоем, размягчать этот психологический клей, который удерживает их на твоем лице, чтобы ты могла наконец-то сделать вдох полной грудью и увидеть в зеркале ту, кого ты так долго и старательно прятала от самой себя. Это путешествие к истине потребует от тебя отказа от гарантий – ведь когда ты настоящая, ты не можешь гарантировать, что всем это понравится, но ты впервые обретаешь гарантию того, что ты больше не предаешь свою душу ради комфорта окружающих.