Читать книгу Это не эгоизм - Луиса Хьюз - Страница 4

Задумывалась ли ты когда-нибудь, дорогая моя, почему в моменты самых горьких неудач или даже на пороге больших свершений в твоей голове раздается этот холодный, безапелляционный шепот, который заставляет твои руки опускаться, а сердце – сжиматься в комок? Мы привыкли считать этот внутренний монолог своим собственным мнением, некой формой здравого смысла или необходимой строгостью к себе, которая не дает нам расслабиться, но если ты остановишься и прислушаешься по-настоящему внимательно, ты заметишь одну пугающую деталь: эти интонации тебе не принадлежат. Этот голос часто звучит слишком резко для твоего мягкого характера, он оперирует категориями, которые ты никогда не применила бы к любимой подруге или даже к незнакомому человеку, попавшему в беду. Это эхо прошлого, огромный архив чужих разочарований, страхов и нереализованных амбиций, который был бережно упакован в твое сознание задолго до того, как ты научилась выстраивать свои первые психологические границы. Когда ты совершаешь ошибку и слышишь внутри язвительное «Ну конечно, кто бы сомневался, вечно ты всё портишь», вспомни, чьи глаза смотрели на тебя так в пять лет, когда ты разлила сок на новый ковер или не смогла правильно прочитать стихотворение перед гостями. Наша самокритика – это не встроенный навигатор истины, а сложная аудиозапись из обрывков фраз учителей, которые сравнивали нас с более успешными одноклассниками, из тяжелых вздохов матери, которая через твое «несовершенство» переживала собственную несостоятельность, и из резких замечаний отца, который считал, что похвала только портит ребенка, делая его слабым и ленивым. Я помню одну из своих встреч с женщиной по имени Марина, талантливейшим дизайнером, которая годами не решалась открыть собственную студию, несмотря на очередь из клиентов. Каждый раз, когда она подходила к черте реализации своей мечты, её внутренний цензор начинал кричать так громко, что у неё начиналась мигрень; этот голос твердил ей, что она «выскочка», что «не жили богато – нечего и начинать» и что «настоящий труд – это когда ты приносишь пользу обществу, а не рисуешь картинки». В ходе нашей долгой и порой болезненной работы мы обнаружили, что этот голос – почти дословная цитата её бабушки, женщины трудной судьбы, пережившей лишения и привыкшей выживать через тяжелое самоотречение. Бабушка любила Марину, но её любовь была пропитана страхом перед переменами и подозрительностью к любому успеху, который выходил за рамки привычного выживания. Марина носила в себе эту «бабушкину защиту» как оберег, не осознавая, что то, что помогало одному поколению выжить в условиях дефицита, в её современной реальности стало удушающей петлей. Мы тратим колоссальное количество энергии на борьбу с ветряными мельницами, которые построили не мы, и пытаемся соответствовать стандартам людей, которых, возможно, уже даже нет в живых, или тех, кто никогда по-настоящему не интересовался глубиной нашей души. Твоя самокритика – это часто просто форма невыраженной лояльности к своей семейной системе: ты боишься быть счастливее матери, успешнее отца или свободнее своих предков, потому что на подсознательном уровне это ощущается как предательство рода. Чтобы начать путь к исцелению, тебе нужно научиться дистанцироваться от этих мыслей, перестав воспринимать их как абсолютную истину. Представь, что твой разум – это старое радио, которое ловит волны из далекого прошлого, и сейчас на нем играет трансляция из 1990-го года, полная тревог и ограничений того времени. Ты можешь слышать этот звук, но ты больше не обязана танцевать под эту музыку. Когда в следующий раз ты почувствуешь приступ самобичевания, попробуй задать себе вопрос: «Кому на самом деле принадлежит эта фраза? Могла бы я сказать такое маленькому ребенку, который только учится ходить?». Почти наверняка ответом будет решительное «нет». Мы становимся самыми жестокими тиранами по отношению к самим себе, потому что когда-то верили, что если мы будем ругать себя превентивно, это защитит нас от критики извне. Это величайшая иллюзия психики: мы думаем, что если мы сами назовем себя «неудачницами», то слова окружающих уже не причинят нам боли, но на самом деле мы просто раним себя дважды, лишая себя единственного надежного убежища – собственной поддержки. Твой истинный голос – тихий, поддерживающий и мудрый – часто подавлен этим грохотом чужих установок. Он не кричит, он не использует слова «всегда» или «никогда», он не сравнивает и не унижает. Он говорит: «Я вижу, что тебе сейчас трудно, и я рядом с тобой». Освобождение начинается с признания того, что ты – это не твои мысли, и уж тем более не те мысли, которые были внушены тебе людьми, не знавшими, как справляться со своими собственными травмами. Мы должны проявить величайшее сострадание к тем, кто нас критиковал, понимая, что они отдавали нам лишь то, чем были наполнены сами, но это сострадание не означает, что мы должны продолжать нести их груз. Ты имеешь полное право пересмотреть условия своего внутреннего контракта и вернуть эти «голоса» их законным владельцам. Представь, как ты берешь эти колючие, холодные фразы и мысленно возвращаешь их тем, кто их произнес, говоря: «Я благодарю тебя за твой опыт и твою заботу, как ты её понимал, но это больше не моя правда. У меня есть право на собственную тишину и собственные ошибки». Это не акт агрессии, это акт высшей справедливости по отношению к своей жизни. Только очистив пространство от этого ментального шума, ты сможешь услышать свой собственный зов, который направит тебя к тем целям и тем чувствам, которые принадлежат именно тебе. Твое сияние невозможно, пока ты смотришь на мир через мутное стекло чужих разочарований; пришло время протереть это стекло и увидеть, что мир не ждет от тебя безупречности – он ждет от тебя подлинности, в которой есть место и для твоих слабостей, и для твоей невероятной, никем не замеченной ранее силы. Каждое «я недостаточно хороша» – это ложь, которую ты повторяла себе так долго, что она стала казаться правдой, но сегодня мы начинаем писать новую историю, где главным критерием является не соответствие чужому чертежу, а верность биению твоего собственного, живого и стремящегося к свету сердца.