Читать книгу Тихая сила - Луиса Хьюз - Страница 3

Когда я впервые встретила Марину, она сидела в моем кабинете, идеально выпрямив спину, и её безупречно отглаженный пиджак казался рыцарскими доспехами, защищающими от любого внешнего посягательства. Она рассказывала о своей жизни – о руководящей должности, о детях, которые всегда опрятны и успешны, о доме, где каждый предмет стоит на своем месте, – и её голос звучал так ровно, словно она зачитывала годовой отчет в совете директоров. Но когда я спросила её, что она почувствовала сегодня утром, когда случайно разбила любимую чашку, в её глазах на долю секунды промелькнул первобытный, неконтролируемый ужас. Марина не расстроилась из-за чашки; она испугалась того, что эта маленькая трещина в её идеальном мире станет пробоиной, через которую хлынет всё то, что она так тщательно подавляла годами. Именно в этот момент я увидела перед собой не успешную женщину, а ту самую «сильную девочку», которая когда-то очень давно, возможно, в пятилетнем возрасте, приняла роковое решение: больше никогда не показывать своей слабости, потому что слабость в её мире была эквивалентна смерти или, что еще хуже, потере любви. Феномен «сильной девочки» – это не просто черта характера или врожденная выносливость, это сложный психологический механизм выживания, который формируется в условиях, когда ребенку не позволяют быть просто ребенком. Представь себе маленькую девочку, чья мать вечно занята или эмоционально нестабильна, и чья единственная возможность получить каплю тепла – это стать удобной, предсказуемой и абсолютно беспроблемной. Она учится считывать малейшие колебания настроения взрослых, она превращается в маленького радара, который заранее знает, когда нужно замолчать, когда нужно убрать игрушки, а когда – принести стакан воды и утешить саму мать. В этот момент происходит трагический разлом в психике: ребенок меняется ролями со взрослым, его собственные потребности вытесняются в глубокое подполье, а на их месте вырастает монолитная плита ответственности. Она привыкает к тому, что её ценят не за то, что она есть, а за то, сколько проблем она может решить и насколько незаметной может быть её собственная боль. С годами эта плита становится фундаментом личности, и женщина вырастает с твердым убеждением, что её право на существование прямо пропорционально её полезности и силе. Слезы для такой женщины становятся запретной территорией, опасной зоной, где контроль утрачивается, а значит, мир может рухнуть. Я помню, как Марина описывала свой запрет на плач: она говорила, что если позволит себе пролить хотя бы одну слезу, то этот поток превратится в океан, который затопит всё вокруг, и она никогда не сможет остановиться. Это глубокое подсознательное убеждение в том, что внутри накоплено столько горя, что оно способно разрушить реальность. Мы разучились плакать, потому что слезы в нашей культуре ошибочно маркируются как признак поражения, хотя на самом деле это единственный природный механизм очищения нервной системы. Когда мы блокируем слезы, мы блокируем и радость, потому что чувства невозможно подавлять выборочно. Нельзя «выключить» только печаль или страх, сохранив при этом способность к восторгу и истинной близости; когда мы нажимаем на кнопку «mute» для своей боли, мы оглушаем всё свое эмоциональное восприятие, превращая жизнь в черно-белое кино с приглушенным звуком. Внутренний монолог «сильной девочки» – это бесконечная череда самопринуждений: «я должна справиться», «нельзя расклеиваться», «кто, если не я», «другим еще тяжелее». Эти фразы становятся хлыстом, которым она подгоняет себя, когда силы уже на исходе. Вспомни те моменты, когда ты чувствовала, что твой ресурс исчерпан до дна, когда каждое движение давалось с трудом, но ты всё равно вставала и шла делать дела, помогать близким или отвечать на рабочие письма в полночь. Это не героизм, это форма жестокого обращения с собой, рожденная из глубинного страха быть отвергнутой, если ты вдруг окажешься «неисправной». Мы боимся, что если мы снимем маску всемогущества, люди вокруг увидят наше истинное лицо – испуганное, уставшее и нуждающееся в заботе – и отвернутся, потому что им нужна была только наша функция, а не наше существо. Этот страх заставляет нас выстраивать между собой и миром ледяную стену компетентности, через которую не может пробиться ни один живой импульс. Трагедия «сильной девочки» заключается еще и в том, что она притягивает в свою жизнь людей, которые с удовольствием делегируют ей свою ответственность. Рядом с такой женщиной часто оказываются эмоционально незрелые партнеры, инфантильные друзья и коллеги-манипуляторы, которые быстро понимают: она вывезет всё. И она везет, чертыхаясь про себя, чувствуя нарастающую ярость, но не позволяя ей выйти наружу, потому что ярость – это тоже «некрасивое» чувство. Эта подавленная злость постепенно превращается в горечь и психосоматические зажимы: в вечно напряженные плечи, которые словно держат небосвод, в сжатые челюсти, которые не дают вырваться крику, в поверхностное дыхание, которое едва поддерживает жизнь. Мы перестаем дышать полной грудью, потому что глубокий вдох требует расслабления живота, а расслабленный живот – это символ уязвимости, открытости миру, которую мы больше не можем себе позволить. Чтобы начать процесс исцеления, нам нужно признать, что маска силы – это не наш выбор, а наша тюрьма. Я часто предлагаю своим клиенткам провести эксперимент: представить, что бы произошло, если бы они на один день позволили себе быть абсолютно «бесполезными» и «слабыми». Реакция обычно одна и та же – паника. Потому что за маской сильной женщины скрывается маленькая, дрожащая от холода девочка, которая верит, что без своих достижений и своей брони она – никто. Нам предстоит долгий путь к тому, чтобы доказать этой девочке, что её любят не за то, что она отличница или лучший сотрудник месяца, а просто за то, что её сердце бьется. Мы будем учиться заново обнаруживать свои чувства под слоями этой запекшейся лавы должествования, мы будем разрешать себе не просто плакать, а рыдать, выть от несправедливости прошлого, чтобы наконец высвободить ту колоссальную энергию, которая годами уходила на поддержание фасада. Путь к истинной целостности лежит через признание своей хрупкости, и в этой главе мы сделаем первый, самый сложный шаг – мы позволим маске дать трещину, чтобы сквозь неё в твою жизнь наконец-то проник свет.