Читать книгу Свет изнутри - Луиса Хьюз - Страница 4

Ты когда-нибудь замечала, что в моменты самых горьких неудач или, что еще парадоксальнее, в моменты самых ярких триумфов, внутри тебя звучит чей-то голос, оценивающий каждый твой вдох с беспощадной холодностью? Этот голос не принадлежит тебе нынешней, взрослой и мудрой женщине, прошедшей через сотни испытаний, но он обладает над тобой магической властью, заставляя сжиматься сердце и опускать плечи. Это эхо, которое раздается из коридоров твоего детства, и чаще всего оно окрашено интонациями самого близкого человека – твоей матери. Мы привыкли думать, что выросли и стали самостоятельными, как только получили паспорт или съехали в съемную квартиру, но психологическая пуповина гораздо прочнее, чем нам кажется. Она сплетена из тысяч мелких замечаний, брошенных вскользь взглядов, недовольно поджатых губ и тех самых «добрых советов», которые на самом деле были завуалированными требованиями соответствовать чужому сценарию. Ты можешь быть успешным хирургом, блестящим юристом или талантливым художником, но внутри ты всё еще та пятилетняя девочка, которая замирает в ожидании вердикта: «Достаточно ли я хороша, чтобы меня любили просто так, а не за вымытую посуду или пятерку по математике?». Давай будем честными, наши матери редко желали нам зла, они сами были заложницами своей эпохи, своих травм и своего дефицита любви, передавая по наследству ту тревогу, которую не смогли переварить сами. Но именно здесь рождается твой «внутренний критик» – этот невидимый цензор, который теперь живет в твоей голове и нашептывает, что ты недостаточно стараешься, что твой смех слишком громкий, а твое желание купить себе дорогое платье – это верх эгоизма. Вспомни ситуацию из жизни моей клиентки Марины, которая в свои сорок лет не могла позволить себе просто отдохнуть в выходной день. Как только она садилась в кресло с книгой, в её сознании возникал образ матери, которая вечно поджимала губы и говорила: «Делу время, потехе час» или «Только лентяйки сидят без дела, когда в доме не натерты полы». Марина физически чувствовала этот укор, этот холодный сквозняк из прошлого, который заставлял её вскакивать и начинать судорожную уборку, доводя себя до изнеможения. Её тело кричало об отдыхе, но голос матери в её голове был громче потребностей собственного организма. Она жила в постоянном режиме доказательства своего права на существование через бесконечный труд, так и не осознав, что та, кому она пытается это доказать, давно живет своей жизнью или вовсе ушла, а тюремщик остался внутри самой Марины. Мы часто не осознаем, насколько глубоко в структуру нашей личности вшиты родительские установки, которые мы принимаем за собственный здравый смысл. Когда ты выбираешь не ту яркую блузку, которая тебе безумно нравится, а серый свитер, потому что «это практично и не привлекает лишнего внимания», это не твой выбор – это голос мамы, которая когда-то в детстве сказала, что выделяться опасно или неприлично. Когда ты остаешься в отношениях, где тебя не ценят, и терпишь, надеясь, что партнер изменится, это не твоя доброта – это эхо материнских слов о том, что «женская доля – это терпение» и «кому ты нужна с таким характером». Эти фразы прорастают в нас, как ядовитые сорняки, удушая ростки нашей подлинной идентичности. Мы становимся экспертами по чужим ожиданиям, выстраивая свою жизнь как сложную систему зеркал, в которых мы надеемся увидеть одобрительное кивание из прошлого. Но секрет в том, что это одобрение – мираж. Даже если ты станешь святой, этот внутренний голос найдет, к чему придраться, потому что его цель не в том, чтобы сделать тебя лучше, а в том, чтобы удержать тебя в безопасности, которая в понимании твоих предков означала полную невидимость и послушание. Разделение своего истинного «Я» и этого внедренного материнского голоса – это болезненный, но жизненно важный процесс, похожий на хирургическую операцию без анестезии. Тебе нужно научиться ловить этот голос за хвост в тот самый момент, когда он начинает свою разрушительную работу. Вот ты стоишь перед зеркалом и думаешь: «Боже, какие у меня морщины, я старею, я становлюсь некрасивой». Остановись. Чей это голос? Неужели это действительно твоё личное наблюдение, полное любви к своему опыту, или это голос матери, которая всегда панически боялась старости и видела в ней потерю единственного ресурса – женской привлекательности? Когда ты ловишь себя на чувстве вины за то, что потратила деньги на свое удовольствие, спроси себя: «Кому я сейчас оправдываюсь?». Чаще всего ты обнаружишь, что ведешь внутренний диалог с женщиной, которая сама никогда не позволяла себе радости и подсознательно наказывала тебя за твои проявления жизни. Признание этого факта не означает ненависти к матери – напротив, это начало сострадания и к ней, и к себе. Ты начинаешь понимать, что её критика была лишь её способом справиться со страхом перед миром, но ты больше не обязана нести этот груз. Интересно наблюдать, как этот внутренний критик активизируется именно тогда, когда мы стоим на пороге перемен. Стоит тебе решиться на смену профессии или на выход из деструктивных отношений, как голос в голове начинает кричать о безответственности, о том, что «другие живут и не жалуются» и «что люди скажут». Этот социальный стыд, привитый нам с молоком матери, является самым мощным тормозом развития. Я помню женщину по имени Анна, которая всю жизнь мечтала петь, но её мама, будучи суровым бухгалтером, всегда говорила, что у Анны «голос как у раненой чайки» и что «музыкой сыт не будешь». Анна похоронила свою мечту так глубоко, что даже в душе боялась напевать простую мелодию. Когда мы начали работать над отделением её желаний от материнских запретов, она впервые за тридцать лет пошла на урок вокала. После первого занятия она плакала в раздевалке не от радости, а от ярости – ярости на то, сколько лет она позволила чужому, ложному мнению управлять своим талантом. Её голос оказался чистым и сильным, но чтобы его услышать, ей пришлось буквально «заткнуть» голос матери в своей голове, поблагодарить его за попытку уберечь её от бедности и твердо сказать: «Теперь я сама решаю, как мне звучать». Этот процесс сепарации никогда не бывает окончательным, он происходит волнами. Мы можем годами чувствовать себя свободными, а потом одно неосторожное замечание или телефонный звонок из дома возвращают нас в состояние маленькой, виноватой девочки. Но разница в том, что теперь у тебя есть инструмент осознанности. Ты можешь сказать себе: «О, привет, это снова голос моей мамы, который боится за мое будущее. Я слышу тебя, но я выбираю действовать иначе». Ты учишься быть себе той матерью, которой у тебя никогда не было – поддерживающей, принимающей, разрешающей ошибаться и празднующей твою уникальность. Ты начинаешь понимать, что твоя мать дала тебе жизнь, но она не является собственником этой жизни. Твои ошибки – это твои ошибки, а твои победы принадлежат только тебе, даже если они не вписываются в её систему ценностей. Ирония судьбы заключается в том, что как только ты перестаешь ждать её одобрения, ваши реальные отношения могут начать исцеляться, потому что ты перестаешь требовать от неё того, что она физически не способна дать. Ты становишься взрослой не тогда, когда начинаешь спорить с матерью, а тогда, когда голос в твоей голове наконец-то становится твоим собственным – глубоким, нежным и полным безусловного принятия. Это и есть твое истинное рождение, твой выход из тени чужих сценариев в свет собственного бытия.