Читать книгу Драконья ставка - Лука Каримова - Страница 2

В доме господина Драго, она же лавка ростовщика, расположенная на первом этаже, царил порядок.

«Уверена, отец уже и забыл про меня. Ходит по саду, показывает гостям новый пруд для ловли рыб».

Размышления девушки прервал оглушительный грохот из кабинета Драго. По полу поползла сизая дымка.

«Дышал огоньком», – поняла Мирабела. Это можно было трактовать как хороший знак, так и плохой.

Принцесса подняла взгляд на свою диадему, та висела точно над дверью кабинета. Заколдованная Зигфридом, драгоценность падала на головы тех из посетителей, кто приходил к дракону либо с нехорошими новостями, либо с просроченными долгами. Казалось бы, тонкая, хрупкая диадема, а гости уходили с огромными шишками на лбу.

Дверь распахнулась, и из нее прямо на пол рухнул десятый по счету за этот день счетовод.

Некий Теобальд. Тощий молодой человек с длинным носом и сползшими с него круглыми очками, елозил задом по полу, пытаясь потушить тлеющую искру на брюках, запахло гарью.

Спущенная с рук принцессы Бабенка посмотрела на гостя с явным презрением.

«Такого на портрете для прекрасной девы не запечатлеть, разве что доплатить художнику», – подумала Мирабела, не вынимая костяную трубку изо рта и лишь причмокнув пухлыми губами. Ее собственная внешность – рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, закрученный на спицу для вязания, простоватое платье в зеленую клетку и легкая веснушчатость – никак не вязались с особой королевских кровей.

С легким звоном на голову Теобальда упала диадема.

Потирая ушибленную голову, счетовод с кряхтеньем поднялся на ноги, снял с себя диадему и, подняв взгляд, вернул ту на крючок.

– Мое имя Теобáльд. Мне бы… н-начать р-работу, – просипел юноша, утирая с вытянутого подбородка сажу огромным платком, больше похожим на дамские панталоны с цветочками и кружевами.

– Ваше место, – Мирабела указывая трубкой в угол комнаты.

Там, под завалом из папок «Дела безнадежные. Сжечь, но пепел просеять», стоял позабытый драконом стол, покрытый толстым, пуховым слоем пыли и перьев Бабенки.

Теобальд двинулся к нему на цыпочках, будто каждый камень в кладке пола мог провалиться и унести его в Чертоги Тьмы, демонам на расправу. Он с суеверным ужасом покосился на Бабенку (та ответила ему взглядом, полным подозрения), и, задержав дыхание, опустился на скрипящий стул.

Счетовод замер, боясь пошевелиться.

– Не волнуйтесь, – заметила Мирабела. – На нем раньше стоял горшок с картофелем, вот и скрипит от тоски по корнеплодам. – Упомянутое растение с давним приходом принцессы заняло положенное место на грядке под окном.

В этот момент дверь в кабинет дракона снова приоткрылась, и оттуда высунулась покрытая изумрудной чешуей когтистая лапа (Драго любил наводить ужас на посетителей, и в его шкафу хранились многочисленные карнавальные маски, перчатки и прочее, что приводило визитеров в легкий ужас). Дракон поманил к себе Мирабелу.

Водянисто-голубые глаза Теобальда стали круглыми, как монеты.

– Не нервничайте, – успокоила его девушка, доставая из-под стола мягкие розовые тапочки из атласа и обуваясь. – На сегодня у господина Драго запланирован визит в Птит Труве. У них там, говорят, что-то неладное с золотом. Так что готовьтесь, Теобальд. – Она многозначительно посмотрела на юношу. – Все дела останутся на вас.

Бабенка проквохтала нечто неодобрительное. Мол, как можно доверять этому мальцу с подпаленным задом.

Теобальд слился с цветом запыленной папки, что поднял дрожащими пальцами. Похоже, его стажировка обещала быть не из простых.

Мирабела быстро состряпала кофе с помощью волшебной палочки, что хранилась среди цветных перьев, и, держа поднос в одной руке, второй открыла дверь, пройдя в кабинет дракона.

Стены в кабинет Зигфрида были из темного дуба. На гобелене позади массивного стола, был могучий дракон, свернувшийся кольцом вокруг груды золота и взирающий на поверженных у его когтистых лап рыцарей. У книжных полок стояло два кресла, обтянутых изумрудной тканью, под цвет глаз Зигфрида. Пол устилал темно-синий, напоминающий морское дно ковер, как и чешуя дракона, что проступала на костяшках его длинных пальцев, на шее и иногда на висках. У стрельчатого окна, отделанного разноцветной мозаикой, возвышалось огромное зеркало в пол. Его массивная золотая рама поблескивала при свете натертого до блеска канделябра.

Зигфрид, в темно-зеленом камзоле, стоял у стрельчатого окна.

– Один из советников короля задерживает выплату долга. Пора напомнить ему об условиях нашего взаимовыгодного сотрудничества. – Он обернулся, его взгляд, древний и пронзительный, скользнул по Мирабеле, а затем на мгновение задержался на ее розовых атласных тапочках. Уголок его рта дрогнул, но он спокойно принял кофе и предложил сесть в кресло.

– Надеюсь, вы не собираетесь являться ко двору в этом? – уточнил он, приподняв одну бровь. – И где мой бодрящий огненный эликсир? Разве госпожа Карга не выдала его?

– Это мои рабочие тапочки, господин Драго, – парировала Мирабела, грациозно закидывая ногу на ногу. – Они намекают на мою душевную мягкость. К которой прилагается ваше успокоительное, – и на стол, будто из воздуха были поставлены бутылки.

Зигфрид фыркнул, и из его ноздрей потянулись тонкие струйки дыма, однако посылку он взял, убрав под стол.

– Я получил любопытное письмецо. В Птит Труве болтают, якобы король нашел себе нового финансового советника. Говорят, это тот самый безответственный тип, что проспал ограбление своей пещеры. То ли у него из-под носа увели некий дамский корсет, созданный из драгоценных камней, горящих ярче звезд в небе, то ли какое-то золотое кольцо. Об этом событии писали в местном еженедельнике «Страсти стархера»? И если это он, то мы знакомы. Неженка, коллекционирующий ароматические свечи.

Мирабела представила этого дракона-эстета.

– Значит, едем не за деньгами, а на смотрины, – заключила она. – Будем проверять, не сменил ли он свечи на что-то более… доходное.

– Именно так, ваше высочество, – Зигфрид обнажил свои клыки. – Присмотримся к этому франту.

В этот момент из-за двери донесся отчаянный крик Теобальда, сменившийся торжествующим «Куд-куда-ах!».

Мирабела и Зигфрид синхронно повернули головы к двери.

– Кажется, наш новый счетовод только что прошел обряд посвящения, – заметил дракон, с наслаждением отхлебывая кофе. – Надеюсь, у него есть запасные очки. И брюки. От меня он не получит ни монеты. – Мысль о том, что его золото может хоть как-то компенсировать чьи-то убытки, заставила Зигфрида поморщиться. Он с тоской взглянул на свой кофе.

– Не волнуйтесь, – вздохнула Мирабела. – Если Бабенка снесет в его портфель золотое яйцо, он мгновенно простит ей все испорченные вещи. В этом и есть «яичная» магия – она лечит ожоги лучше любой мази.

– Это напомнило мне, какую выгоду принес мне долг вашего отца, – произнес он задумчиво. – Помните нашу первую встречу?

Мирабела усмехнулась:

– Вы явились ко двору Свиного королевства. А у отца было всего три ценности: его пруд с рыбами, гордость и я. Две из них оказались бесполезны против долговой расписки.

То был не самый удачный день для королевства Свиной двор. Дождь лил как из ведра, размывая дороги и надежду короля на то, что ростовщик о нем забудет.

Но Зигфрид Драго отличался отменной памятью. Он появился на пороге не то замка, не то огромного дома с башенкой – не в виде дракона, а как мрачный господин в плаще, с которого дождь стекал ручьями.

Оказавшись под крышей, Драго сорвал с себя плащ, отхлестав его мокрым подолом слугу.

Мирабела, наблюдая за этой встречей и слушая лепет отца, внимательно изучала гостя.

Она видела, как быстрый взгляд ростовщика осмотрел помещение, и, не найдя в нем ничего мало-мальски ценного, мужчина скривил губы.

– У меня нет денег, господин Драго! – взмолился король. – Заберите мой пруд! Корону! Она, правда, жестяная, но очень блестит!

– Мне не нужна ваша лужа, – холодно парировал Зигфрид. – И уж тем более – жесть. – Он нетерпеливо постучал каблуком по полу. – Я слышал, ваша дочь – принцесса, обладает неким… приданым.

Наступила тишина, в которой был слышен только дождь за окном. Мирабела сделала шаг вперед.

– Мое приданое, господин Драго, – это я сама, – заявила она, глядя ему прямо в глаза. – Я обучена арифметике, прекрасно считаю в уме, быстрее, чем вы дышите огнем, и моя курица несет золотые яйца.

Зигфрид поднял бровь. Такого он не ожидал.

– Продолжайте.

– Предлагаю выгодную сделку. Вы списываете долг моего отца. А я становлюсь вашей помощницей. Буду помогать вести дела и приумножать богатство. – Она подняла проходящую мимо курицу с пола и погладила. – Вы ничего не теряете, а приобретаете.

Зигфрид задумался, мысленно подсчитывая убытки на содержание одной принцессы и ее курицы.

– Обычно принцессы требуют замков, бриллиантов и принцев, – уточнил он.

– Это обычные принцессы. Принцы, как показывает практика моего отца, обычно оказываются должниками. Не хочется встретить старость в разваливающемся замке со сквозняками и в дырявых чулках.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Он почти улыбнулся.

– Списать долг, значит, – повторил дракон, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который видели многочисленные должники перед тем, как лишиться штанов и ощутить огненный жар, облизывающий их пятки. – Смелое предложение. С одним условием: ваша курица работает сверхурочно.

– И вот вы здесь, – закончил Зигфрид, допивая кофе. – Лучшее вложение за последние пятьсот лет. Хотя ваши тапочки до сих пор бросают тень на мою репутацию сурового кредитора.

– Это идеальная маскировка, господин Драго, – улыбнулась Мирабела.

– Хм. В этом есть чудовищная логика, – проворчал дракон. – Следует проверить, не завел ли франт-дракон ароматические свечи с запахом… беспроцентного кредита. Если вы готовы…

Принцесса кивнула и вышла из кабинета, пропуская мимо ушей очередной испуганный вскрик Теобальда.

Подняв свою дорожную сумку, Мирабела сунувла в скрытый карман юбки волшебную палочку и водрузила на голову остроконечную шляпку цвета баклажана, подаренную тетушкой Каргой.

Вернувшись в кабинет дракона, девушка застала Зигфрида стоящим у зеркала.

Он протянул ей не просто руку, а самую настоящую когтистую лапу, покрытую сине-зеленой чешуей, переливающейся, как крыло жука. Никаких бутафорских перчаток.

В чертах лица проступило нечто древнее и хищное: радужка глаз приобрела цвет расплавленного золота, синяя чешуя сверкала на острых скулах и шее, выглядывая из-под белоснежного воротничка и шелкового темного платка. От него исходило почти осязаемое тепло, и пахло… горящим деревом и раскаленными камнями. Мирабеле всегда нравился этот аромат. Он вселял в девушку уверенность и покой.

Господин Драго бережно, но уверенно сжал ладонь помощницы. Его когти, способные разорвать стальную кольчугу, прикоснулись к ее коже с поразительной аккуратностью. Он потянул принцессу за собой к огромному зеркалу, чья стеклянная поверхность обернулась свинцовой рябью.

Ростовщику стоило больших усилий договориться с гномами о выплавке этого артефакта. Мастер-гном, старый упрямец, недолюбливал драконов – кто-то из сородичей Зигфрида в свое время «позаимствовал» у его клана пару телег с самородками. Гном запросил в два раза дороже, скрежеща зубами: «За моральный ущерб!» Но именно Мирабела, уже тогда проявив свой талант переговорщика, уговорила Зигфрида раскошелиться.

«Это инвестиция в наш будущий комфорт, господин Драго, – сказала она тогда. – Представьте, сколько золота вы сэкономите на каретах, лошадях и подпаленных на обочине крыльях».

И принцесса была права. Зеркало-портал оказалось самым удобным способом для путешествий.

Сделав шаг вперед, они растворились в амальгаме, словно вошли в воду, оставив кабинет в полной тишине. И лишь на столе у Зигфрида остывал недопитый кофе, а в приемной Теобальд под надзором Бабенки копошился со старыми документами.

***

Птит Труве был тем самым городком, где за каменной стеной и раскрытыми воротами начинались улочки, вымощенные булыжником, отполированым до блеска подковами лошадей, колесами телег и множеством ног жителей. Узкие улочки петляли по всему городу, напоминая множество нитей, будто кто-то распустил вязаный шарф. Каменные и деревянные дома в три этажа или же крохотные домишки с покатыми крышами, чьи окошки украшали подвешенные глиняные горшки с цветами, а двери были расписаны в разные цвета радуги. Воздух здесь пах дымом очагов и сладкой выпечкой.

Над Птит Труве возвышалась колокольня. По ее стенам, напоминая больших насекомых, ползали каменные горгульи. Они перепрыгивали с карниза на карниз, точили когти о стрельчатые арки, и время от времени самая резвая из них оказывалась на верхушке колокола, и по городу раздавался звон. Напротив колокольни располагался женский монастырь, куда с облегчением удалялись дамы почтенного возраста, уставшие от надоедливых мужей, и чья главная мечта сводилась к тому, чтобы наконец-то выспаться.

Чуть в стороне, на самой темной, даже среди дня, улочке, выделялся выкрашенный красным цветом дом с вывеской «Алая шляпка» – пристанище для тех, кто искал утешения повеселее монастырского.

У небольшого порта, пахнущего смолой, водорослями и свежей рыбой, торговали русалки. Их чешуя на длинных, сильных ногах переливалась на солнце. Они не пели песен, а громко и деловито зазывали покупателей, хвастая уловом: «Свежий угорь! Только что с корабля!» или «Моллюски для любовного зелья! Проверено местными ведьмами!»

Сами ведьмы собирались в своем клубе «У помельной метлы», где за деревянными столиками шла не менее азартная торговля, чем в порту: дамы обменивались рецептами зелий, играли в карты на заговоренные амулеты и с удовольствием продавали их всем желающим.

На центральной площади пестрел рынок. Здесь можно было купить что угодно: от магических артефактов и кристаллов до диковинных фруктов. За лотками виднелось серое каменное здание с черной узкой крышей и настолько низкой дверью, что даже посетителям приходилось пригнуться, а кому-то и вовсе вползти в нее на четвереньках, чтобы очутиться в зеркальной лавке гнома.

Одну из стен целиком скрывало зеркало, испещренное магическими символами и пятнами потемневшей от времени амальгамы. Его поверхность, только что абсолютно гладкая и цельная, пошла рябью, и в помещение вышли Зигфрид с Мирабелой. Рука об руку как важные гости.

За стойкой, сидя на высоком табурете, гном по имени Брундрахберг листал гроссбух, делая пометки о том, сколько зеркал было продано, куда ушла руда и кто какие рамы заказал. Увидев появившихся из портала, он нахмурил густые седые брови и уткнулся мясистым носом в книгу.

Мирабела, зная эту неприятную историю, шагнула вперед, расплывшись в самой обаятельной улыбке.

– Добрый день, мастер Брунд! – звонко сказала она, ласково сократив его имя.

Гном буркнул что-то невнятное, но взгляд его, твердый и колкий, как алмаз, смягчился. С принцессой он был давно знаком и уважал, особенно после того, как она расплатилась за долги своего отца целым десятком золотых яиц, еще и с процентами за душевное беспокойство.

– Вот, за проход, – Мирабела протянула ему два крошечных, но идеально ограненных рубина.

Брунд взял их, на мгновение приложил к глазу монокль, хотя и без того видел безупречность камней, иных у принцессы не водилось, и, не глядя, бросил в резную шкатулку на столе.

– Вы, как всегда, очень любезны, ваше высочество. Пожалуйста, поторопитесь, следующие визитеры очень скоро пройдут через портал. – Он вытащил карманные часы и, сверившись с ними, кивнул самому себе. – Как раз из Бриллиантовых рудников Монблак. Шумные, пыльные… – Брунд оглядел чистое платье принцессы, умилился ее розовым тапочкам «Скупердяй, пожалел для принцессы добротные туфли», – ворчливо подумал о драконе гном, даже не взглянув на ящера.

– Мы не задержимся, – пообещала Мирабела, выступая в роли переговорщика, в то время как Зигфрид, с трудом сдерживая фырканье, отряхивал свой камзол от несуществующей пыли. Его драконья натура возмущалась необходимости платить за то, чтобы просто куда-то прийти.

На улицу господин Драго выполз первым и быстро поднялся на ноги, отряхивая колени и плечи. Его драконий нюх уловил запах дешевого колдовства, исходящий от товаров с этикетками «современные предметы быта» – навроде холодильника, как у госпожи Карги, метел-самоподметаек или чайников, издающих ту или иную мелодию. Морщась от их странного, ненатурального запаха и зная их склонность к поломке в самый неподходящий момент, Зигфрид не сразу расслышал голос Мирабелы.

Дракон повернулся, но вместо того, чтобы стоять рядом, его помощница почти лежала на каменных плитах, застряв в проходе. Ее саквояж стоял рядом с ботинком ростовщика, а вот сама принцесса тужилась и пыхтела, чтобы разобраться со складками юбки.

– Горгулья задери, ваше высочество, не самое подходящее время и место для отдыха, – деловито отметил дракон, но все же взялся за протянутые руки девушки и попытался вытянуть ее, но юбка плотно держалась прохода и не хотела отпускать хозяйку.

Мирабела покраснела от негодования и стыда. Если платье треснет, то ей придется разгуливать по рынку в поисках нового в одних панталонах, расшитых сердечками, а затем еще и спорить с Зигфридом о цене наряда, даже если она будет платить из собственного кармана.

– Обождите, ваше высочество, – прокричал с обратной стороны двери гном. – Вы уж простите старика за вольность, но без этого никак…

Не успела Мирабела понять, что господин Брунд имел ввиду, как ощутила мягкий, но точный пинок, который помог ей вылететь как пробке из бутылки игристого вина и упасть прямо на Зигфрида. Счастье длилось всего миг, когда оба услышали четкий треск одежды.

Юбка все-таки не выдержала таких мучений и едва не сползла на землю. Девушка успела поддержать ее и обмотать вокруг бедер, в то время как пуговицы и подтяжки от брюк господина Драго лишились своих законных мест, обнажив мускулистые волосатые икры в чешуе, напоминающей чулки. Бедра дракона прикрывала длинная рубаха и камзол.

– Простите, – зашептала Мирабела, путаясь в своей несчастной юбке и одновременно помогая ростовщику быстро вернуть штаны на законное место и прикрыть срамоту.

– Ваше высочество, – прорычал дракон, закатив глаза. Из его ушей и ноздрей вырвались язычки пламени.

С рынка донесся женский окрик:

– Кажется, пахнет жареным?

– Не волнуйтесь, я вычту этот урон вашей одежде из своего жалованья, но умоляю, давайте отойдем в ближайший переулок, чтобы я смогла поправить дело, – взмолилась принцесса, подхватывая саквояж свободной рукой, а второй пытаясь удержать юбку на бедрах и выудить из кармана волшебную палочку.

Господин Драго, все еще пребывая во власти гнева, пыхтел, но втянул помощницу в неприметный проулок и, отвернувшись, прижался горячим лбом к холодной стене. Он только и мог, что дышать огнем да бубнить под нос то, что не следует слышать благовоспитанным девам.

Заозиравшись по сторонам и убедившись, что им никто не помешает и больший конфуз обоим не светит, Мирабела достала из саквояжа нитку с иголкой, махнула на них палочкой, и те стали быстро орудовать с одеждой дракона, в то время как принцесса водила палочкой по разрезу юбки, но, к несчастью, артефакт выдохся и девушке пришлось радоваться, что она прихватила с собой крохотную сумочку с ремешком, которым и обвязала пояс, подоткнув ткань так, чтобы юбка не свалилась.

– Готово, можете поворачиваться. – Мирабела тщательно осмотрела брюки дракона и одобрительно кивнула.

– Надеюсь, на этом наши злоключения завершатся. Гном обязан возместить вам испорченный наряд. – Зигфрид поднял указательный палец вверх. – А сейчас идемте. Прежде чем этот город преподнесет нам еще какой-нибудь «сюрприз». Вроде танцующих троллей или говорящей мостовой, – фыркнул дракон.

– Я бы с удовольствием посмотрела на танцующих троллей, – парировала Мирабела, на ходу подбирая юбку и стараясь не отставать. – Это было бы куда интереснее, чем демонстрация ваших чешуйчатых чулок.

Из ноздрей ростовщика с шипением вырвалась струйка дыма.

Мирабела же, в своей остроконечной шляпке, думала о письме Ворчулы и словах тетушки.

«Интересно, как же они с Бесом разрешат эту проблему?» – размышляла она.

– Мои чулки, как вы изволили выразиться, ваше высочество, спасли мой… неважно. Маскировка чешуей – одна из драконьих особенностей. Будь вы моей расы, умели бы так же.

Мирабела представила, как превращается в подобие змеи, и скривила губы. Прядь рыжих волос упала ей на лоб.

– Мне понравилось то, как вы мастерски сделали вид расстроенной саламандры и дышали в стену огнем. Если за ней кто-то живет, то они просто обязаны выплатить вам деньги за отопление. – Она убрала волосы за ухо и широко улыбнулась дракону.

– Если бы я позволил себе, то от двери этой треклятой гномьей лавчонки осталась бы обугленная дыра, вполне пригодная чтобы выйти, а не сгибаться в три погибели, – ворчал Зигфрид, широко шагая по улице.

– Бесцельная трата огня. Недовольный гном больше не пропустил бы нас через свой портал, заплати вы ему хоть в три раза больше.

Уголок рта Зигфрида дрогнул. Струйка дыма стала тоньше.

– Ваша проницательность, как всегда, на высоте. Но давайте сосредоточимся на нашем франте-конкуренте. Если он так же «талантлив» в финансовых вопросах, как и в охране собственной пещеры от ворья, то, возможно… – Зигфрид на мгновение задумался, и в его глазах мелькнул тот самый хищный огонек, который так хорошо понимала Мирабела – никакой пощады должникам. – Сначала – жесткий разговор, затем просроченные проценты. И только потом в качестве жеста доброй воли мы можем подарить ему, например, одну, самую дешевую, свечку. С запахом выгоревшего кошелька.

– Я всегда знала, что в глубине вашего сердца таится сентиментальность, – с невозмутимым видом заключила принцесса.

– Таится и будет таиться дальше, ваше высочество, под непробиваемой чешуей, – отрезал Зигфрид, сворачивая в сторону небольшого замка. – А теперь на пути к моим деньгам стоит советник, которого следует привести в чувство. Желательно до того, как он отдаст последние портки нашему конкуренту-свечевару.