Читать книгу Грань между жизнью и смертью. Второй сборник повестей и рассказов - Людмила Вик, Geo.Ludmila, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

* * *

В Центре Сопровождения всегда шумно, но в отделе Правосудия была отличная изоляция. Высокий сводчатый потолок отталкивал голоса и в зале суда все друг друга слышали, даже те, кто говорил шепотом.

Судья — тысячелетний жнец Аин — сидел за судейской трибуной в черной отглаженной мантии, по которой вились дымчато-серые узоры, и с самым невозмутимым видом изучал материалы дела, пока грешная душа оправдывалась перед остальными, кто находился в зале.

— Так нечестно! — кричала обвиняемая душа. — Мою жену вы отпустили без суда, а мне за что все это, м? В чем я провинился?

Фин сидел у подножия судейской трибуны между протокольщицами. По левую руку от него находилась Хин и быстро стучала по клавиатуре ноутбука, торопясь записать каждую реплику заседания. Время от времени она прерывалась, смахивая с глаз длинную медную челку.

По правую его руку восседала Жин и виртуозно управлялась с громкими клавишами старой пишущей машинки. В скорости она посоревновалась бы с Хин, но, наверное, у обеих нет времени на это. Они редко покидали стены зала суда, потому что сюда как по конвейеру плыли провинившиеся души.

Жин заметила взгляд Фина и, расплывшись в улыбке, подмигнула ему. В ее серо-голубых глазах отразился блеск нескольких люстр или же все-таки кокетства?

Фин не стал уточнять, зачем Жин подмигнула ему. Он поправил черную маску, проверяя, не видно ли зияющей дыры там, где когда-то был нос, и вернулся к рукописному протоколу.

Когда Главная предложила Фину занять место протокольщика в зале суда, бывший проводник расценил слова госпожи как ее очередную шутку над подчиненным. Однако она уверяла, что вовсе не смеялась, придумывая, кем может быть жнец дальше после долгой службы в отделе сопровождения.

— Нет, конечно, ты вправе отказаться, — пожала плечами Главная, наблюдая за тем, как бывший проводник освобождает шкафчик в раздевалке родного отдела. — Но, боюсь, что в других отделах твой талант и умение работать с душами не пригодится. Увы, Фин.

— Значит, у меня и выбора-то нет, — усмехнулся он тогда в ответ и согласился.

За прошедшую неделю в отделе Правосудия Фин сделал вывод, что Главная все-таки от души хохотала, предлагая ему новую должность.

Раньше в зале суда протокольщиков было всего двое: Хин и Жин. Но Главная распорядилась, чтобы один экземпляр протокола писали от руки. В общем, никакого умения работать с душами Фину не пригодилось, потому что на новой работе больше ценился его красивый каллиграфичный почерк.

Место в зале, где должны были стоять кресла для зрителей, занимал большой белый экран и проектор, который прямиком из технического отдела транслировал смонтированные обрывки из жизни подсудимой души. Фин, как и все остальные в зале, всматривался в мелькающие кадры. Обвиняемый регулярно поднимал руку на жену, иногда дело доходило до тяжелых травм. Однажды жена не вытерпела боли и стукнула мужа первым попавшимся предметом.

— Ваш лепет и попытка оправдаться бессмысленны, — с истерическими нотками в голосе заявил обвинитель Гин. — Скажите что-нибудь по существу или лучше признайтесь в грехах — это облегчит переход в иной мир.

Гин не сводил желтых совиных глаз с души, презрительным взглядом пытаясь заставить ее признаться в содеянном. Он ходил, как маятник в часах, туда-сюда. Длинная черная мантия, расшитая золотыми узорами, которую в отделе носили обвинители, путалась в его ногах.

Аин в задумчивости погладил короткую бороденку и уставился на экран, чтобы лишний раз убедиться, что обвиняемая душа — тем еще козлом была при жизни.

— Мне не в чем раскаиваться! — протестовал обвиняемый. — Жена получала за дело!

Прищурившись, Фин посмотрел на душу, затем перевел взгляд на Гина. Если бы обвинитель мог позеленеть от злости, то он давно бы сменил бледный цвет кожи, а так Гин только зубами скрипел от негодования, что душа упертая попалась.

— Вместо того, чтобы пытать озлобленную душу, я послушал бы его усопшую жену, — пробормотал себе под нос Фин, записывая прозвучавшие возмущения из зала. — Она упростила бы задачу в несколько раз.

Негромкая реплика рванула посреди суда как бомба.

Хин и Жин перестали стучать по клавиатурам.

Гин круто обернулся к столу протокольщиков и, высокомерно выпятив острый подбородок, одарил Фина уничтожающим взглядом. Теперь обвинитель сменил бы цвет лица на красный, но, увы, из-за мертвых обстоятельств он по-прежнему оставался бледным.

— В защитники записался, да? — вскинулся Гин. — Тогда ты дверью ошибся! В загробном суде нет такой должности.

Фин спокойно отложил перо, чтобы не заляпать рукописный протокол, и встал из-за стола.

— Ваша честь, извините, что вмешался в процесс обвинения, — громко и четко заговорил бывший проводник, донося мысль до каждого присутствующего. — Я только хочу отметить, что обвинитель напрасно заставляет раскаяться душу, пребывающую в гневе. Думаю, было бы проще вызвать его усопшую жену в качестве свидетеля по делу. Ее показания помогли бы вам быстро и верно вынести приговор, ваша честь.

Аин снова погладил бородку и в замешательстве посмотрел на протокольщика, посмевшего вставить слово в речь Гина.

— А знаете, Фин, обвинитель кое в чем прав: в зале суда у вас нет права говорить. Вы должны молча писать протокол — это ваша главная обязанность. Есть возражения?

Бывший проводник коротко поклонился и сел обратно за стол.

— Ваша честь, — подчеркнуто вежливо произнес Гин, буравя нового протокольщика ехидным взглядом, — прошу не принимать во внимание прозвучавшее…

— Отчего же? — удивился Аин. — На самом деле наш новый протокольщик сделал замечание по делу, хоть и влез не в свою работу. Вы, обвинитель Гин, должны были раньше сообразить, что душа, избивавшая супругу, вряд ли признает вину.

Гин нервно дернул рукавами черной мантии.

— Но… я же… Я же думал…

— О, не надо много думать, обвинитель Гин! Достаточно действовать, чтобы заседание проходило чуть быстрее, иначе мы и до следующей жизни не успеем закончить с этим простым делом!

Фин поставил восклицательный знак в речи судьи и поднял глаза на обвинителя. Гин глубоко внутри снова позеленел, но теперь уже от зависти, что новенький протокольщик утер ему нос, а не наоборот.

— Ваша честь, позвольте вызвать усопшую жену обвиняемого для допроса, — обратился Гин к судье, теряя последние крупицы самообладания, потому что смотрел он чуть ниже судейской трибуны и заметил, как в глазах Фина отразилась насмешка.

Аин захлопнул папку с документами и встал с кожаного стула.

— Хорошо, обвинитель Гин! Слушанье по делу «Десять тысяч пятьсот восемьдесят девять» переносится! — громогласно объявил он. — Через два дня жду вас, Гин, с новым протоколом допроса и правильно подобранной статьей для наказания грешной души. Заседание по делу окончено! Перерыв десять минут. Стражники, ведите следующую душу!

Обвиняемого вывели из зала. Он брыкался и лягался в руках стражников, но те с ледяным спокойствием выполняли свою работу.

Фин поставил точку в протоколе и вложил его в папку с делом «Десять тысяч пятьсот восемьдесят девять».

— Ни к добру твое высказывание, — посулила Хин, сохраняя электронный документ.

— Лучше бы молчал, — пожурила Жин.

Бывший проводник подготавливал чистые листы для нового протокола, а на его лице под черной маской играла довольная улыбка.

— Ты!! — к столу протокольщиков подскочил разъяренный Гин. Полы его мантии от быстрого движения разлетались в стороны, напоминая крылья летучей мыши. — Да как ты посмел встрять в мою речь?! Что ты о себе возомнил, проводник, выброшенный за борт?!!

Фин поднял голову. Его ярко-синие и желтые глаза обвинителя скрестились словно мечи в битве.

— Во-первых, меня никто не выбрасывал. Я сам ушел из сопровождения, — с достоинством ответил протокольщик. — Во-вторых, судья сделал мне замечание, но также принял к сведению, что я верно указал на ошибку.

Гин надул бледные щеки.

— Еще раз вставишь слово в мое обвинение — я напишу докладную на имя госпожи! — наставив на Фина указательный палец, пригрозил он. — Тут с тобой не будут долго цацкаться — вмиг вылетишь из отдела Правосудия!

Фин выдержал гневный взгляд противника, пока тот первым не отвернулся, уходя готовиться к следующему заседанию.

— Схожу за другой чернильницей, — как между прочим сказал бывший проводник, будто Гин прервал ненавязчивую беседу с коллегами. На самом деле Фин искал повод вырваться из зала, пока длится перерыв, и он его нашел.

За двустворчатыми дверьми зала длинным коридором тянулся отдел Правосудия. Каждая следующая дверь вела в кабинеты обвинителей и протокольщиков. В тупике виднелась белоснежная дверь, расписанная золотой краской, — за ней располагался кабинет Аина, в котором хранились весы истины. За неделю работы в новом отделе Фин еще не видел их в деле, но, по словам Жин и Хин, весы истины выглядели как сложная конструкция, которую с двух параллельных сторон венчали две чаши.

— Заблудился? — раздался голос за спиной.

Фин обернулся.

К нему шли стражники, ведя провинившуюся душу под руки. Та отчаянно сопротивлялась, дергаясь из стороны в сторону, но ее попытки вырваться выглядели тщетными.

— Пришли навестить меня? — улыбнулся Фин и, опираясь на трость, пошел навстречу стражникам. — Так приятно видеть знакомые лица в чужом отделе!

Кин и Тин передали подопечную душу под подпись другим стражникам, охраняющим зал суда, и вернулись в коридор, где ждал Фин. Бывший проводник не спешил за чернильницей. Казалось, он и вовсе забыл, зачем вышел из зала.

— Слышал, ты новыми друзьями обзаводишься, — криво усмехнулся Кин. — Мы с Тин только что встретили одного обвинителя на лестнице. Он очень лестно о тебе отзывался.

Фин махнул рукой.

— Новый приятель.

Пока Кин цеплял бывшего проводника фразами, Тин с интересом осматривалась в отделе Правосудия. Она совсем недавно стала новым напарником Кина и только осваивалась в Центре Сопровождения.

— У всех белые рубашки и черные жилеты поверх, — заметила стражница, разглядывая наряды мимо проходящих протокольщиц. — И все носят галстуки. Они же как удавки!

— Галстуки безвредны, если ты мертв, — пожал плечами Фин, проследив за взглядом жницы. — Видимо, когда Главная формировала отделы, то решила ввести в каждом свою форму одежды. Тут вот одеваются так, хотя я лично привык к костюмам, — с толикой грусти проронил он.

Тин поправила черные банты, что украшали два аккуратных узла ее угольно-черных волос. Она слишком активно занималась и без того идеальной прической и Кин бросил раздраженный взгляд в сторону напарницы.

— А Рин еще не вернулась? — брякнула Тин. Ей казалось, что такой интерес сгладит угловатую беседу и вытеснит грусть из голоса Фина, но простой вопрос дал обратный эффект.

Бывший проводник покачал головой и, наконец вспомнив о пустой чернильнице, поторопился за другой, потому что перерыв грозил вот-вот закончиться. Несчастная чернильница уже дважды послужила Фину отличным предлогом, чтобы скрыться с глаз долой новых и старых друзей.

— Я что-то не то спросила? — спохватилась Тин, сознавая ошибку.

Ничего не ответив, Кин задумчивым взглядом провожал удаляющегося Фина, пока тот не скрылся за дверью кабинета протокольщиков.