Читать книгу Книга 1. Флот «Чёрного Ангела». Искра геенны - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Осознание себя кораблём было не мгновенным озарением, а постоянно расширяющейся реальностью. Азраил – нет, он – висел в ложементе, и каждый сантиметр его «тела» был пронизан ощущениями. Он чувствовал, как энергетические буферки мягко вибрируют против его «кожи» – той самой хитиново-металлической обшивки. Он слышал гул станционных систем не ушами, а рецепторами, разбросанными по всему корпусу. Мысли текли с непривычной скоростью и чёткостью. Вопрос «как поднять щит?» рождал не поиск тумблера, а мгновенный ментальный импульс, и силовое поле вспыхивало вокруг него, отливая синим туманом, который он ощущал как лёгкое, постоянное давление.

«Системы в норме. Симбиоз стабилен на 94,7%. Остаточные нейронные помехи – в пределах допустимого. Вы обучаетесь быстро, Елисей».

Голос «Азраила» в его сознании теперь был не чужим. Он был… его собственным внутренним монологом, доведённым до совершенства, лишённым эмоционального шума.

– Не называй меня так, – мысленно ответил он. – Елисей… это было там. Я здесь. Я – Азраил.

В этом утверждении была не гордыня, а констатация факта. Попытка ухватиться за новую, чудовищную идентичность, чтобы не сойти с ума от потери старой.

Шлюз ангара с шипением открылся, впуская небольшую фигуру в лёгком скафандре. Человек прыжками микрогравитации приблизился и примагнитился к корпусу рядом с кабиной. В иллюминаторе камеры пилота появилось лицо Матвея Торчина. Оно было искажено гримасой, которую симбионт **Азраил** с лёгкостью распознал как смесь зависти и одобрения.

– Ну что, «Азраил»? – голос Торча прозвучал в общем канале, грубоватый и прямой. – Чувствуешь себя богом?

– Чувствую себя… готовым, – ответил он, и его собственный голос, усиленный внешними динамиками, поразил его. Он был ровным, модулированным, почти как у бортового ИИ, но с едва уловимым призвуком чего-то живого. – Что дальше?

– Дальше работа, брат. Уриил уже на выходе. Получили задание. Конвой Империи, минно-сырьевой, идёт через нейтральный сектор «Мурава». Охрана – два эсминца класса «Коготь» и эскорт истребителей. Наше дело – поставить точку в их маршруте.

– Уничтожить?

– До последнего болта, – в голосе Торча зазвенела знакомая ярость. – Никаких переговоров, никаких предупреждений. Морвин хочет посмотреть, как мы танцуем. Так что покажем им балет.

Внутри Азраила холодный разум тут же начал просчёт. Тактические схемы, векторы атаки, тепловые сигнатуры «Когтей», слабые точки в их щитах – информация струилась, как вода. Часть этих данных, он понимал, шла от флагмана проекта, от самого Морвина, часть – от сетевого взаимодействия с **Уриилом**. Он чувствовал присутствие Торчина в эфире как горячую, агрессивную точку.

– Принято. Выдвигаемся.

Его воля – мысль – приказ. Двигатели Азраила отозвались мгновенным, плавным гулом, переходящим в рык. Энергетические ложемента отключились. Он плыл, легко и естественно, как рыба в воде, разворачиваясь носом к чёрному зеву стартового тоннеля. **Уриил**, чуть меньший и более угловатый, с корпусом, отливающим в свете прожекторов багровыми отсветами, уже ждал его. От него веяло жаром, как от раскалённой докрасна стали.

«Сетевое подключение установлено. Тактический контур активен. Боевой протокол «Тарантул» загружен», – доложил внутренний голос.

– Пошли, – мысленно бросил он Торчу, и два Ангела ринулись в тоннель, который вывел их в открытый космос у мёртвой звезды «Геенны».

Здесь, вдали от света, реальность воспринималась иначе. **Азраил** видел не просто звёзды. Он видел гравитационные аномалии, следы недавних прыжков, фоновое излучение. Это был богатый, многослойный мир, и он был его полноправной частью. Гиперпрыжок не был страшной встряской в неведомое, как на старом крейсере. Это был осознанный шаг через складку пространства, который он совершал вместе со своим «телом», чувствуя, как напрягаются и перестраиваются силовые поля.

Они материализовались на окраине сектора «Мурава» в облаке искажённого излучения. Цель была уже там, на экране его сознания: шесть грузовых барж, два эсминца, шесть истребителей прикрытия. Имперцы шли уверенно, даже беспечно – нейтральный сектор, у Альянса не было здесь сил для перехвата.

«Дистанция оптимальна. Предлагаю начать с подавления систем наведения эсминцев импульсом ШКС (широкополосный кинетический сброс). Уриил атакует истребители», – тактический модуль Азраила предлагал решения с бесстрастной эффективностью.

– Согласен, – ответил он Торчу. – Начинаем.

Он сконцентрировался. Ощущение было сродни напряжению мышцы, которой у него не было. Из горбика на «спине» Азраила выдвинулась странная, похожая на органную трубу, эмиттерная решётка. Миг накопления энергии, которую он чувствовал как сладкую, почти болезненную полноту, – и в пространство ударил невидимый сперва импульс. Но его эффект был мгновенным и зрелищным. На обоих эсминцах разом погасли огни, щиты схлопнулись, превратившись в дождь искр, а затем и сами корабли, потерявшие управление, начали беспомощно рыскать.

В тот же миг Уриил Торча метнулся вперёд. Из его «рук» – корабельных манипуляторов – вырвались сгустки белой плазмы, не похожей на стандартную энергию орудий. Они были живыми, цепкими, они не просто пробивали броню истребителей, а прилипали и пожирали её, разъедая, как кислота. Крик Торча ликованием эхом отдался в тактическом эфире: «Горите, твари! Горите!»

«Первичная цель нейтрализована. Грузовые суда пытаются рассыпаться. Рекомендую точечное поражение двигательных узлов» – советовал внутренний голос.

Азраил двинулся. Его полёт был неестественно плавным и быстрым. Он не летел, он являлся у цели. Лёгкие, почти невесомые касания его собственных энергетических «клинков» (проекций силового поля, заточенных до моноатомной остроты) – и очередной грузовик, лишённый тяги, замирал, превращаясь в беззащитную мишень.

Не было азарта. Не было страха. Был только холодный, эффективный расчёт и исполнение. Он был мастером, а космос – его мастерской, где он раскладывал смерть по полочкам.

Последний эсминец, чудом восстановивший часть систем, открыл по нему шквальный огонь. Азраил даже не стал уворачиваться. Он принял удар на щит, ощутив лёгкое, далёкое покалывание, как от песка на ветру, проанализировал частоту вражеских лучей, и ответил своим, настроенным на резонанс. Щит эсминца вспыхнул и разорвался, а следующий выстрел прошёл сквозь корпус, вырвав из него сноп искр и обломков.

Тишина. На сканерах – лишь холодные обломки и два Ангела, парящие среди смерти, которую они принесли.

– Чистая работа, – удовлетворённо процедил Торч. – Как по учебнику. Чувствуешь?

Азраил замер, сканируя пространство. Он чувствовал. Он чувствовал пустоту там, где только что бились сердца машин и, возможно, людей. Он чувствовал холодную эффективность своих действий. Он чувствовал… ничего. Ни капли сожаления. Ни тени триумфа. Только выполненную задачу и готовность к следующей.

– Чувствую, – ответил он наконец Торчу тем своим, новым, бесстрастным голосом. – Возвращаемся на базу.

Но когда они развернулись к точке прыжка, его сканеры, в тысячу раз чувствительнее человеческих, уловили слабый сигнал. Аварийный маяк. С одной из полуразрушенных барж. Сигнал жизни.

Протокол Морвина был ясен: «Никаких свидетелей. Никаких следов».

Тактический модуль подсвечивал цель для уничтожения.

Внутри, в той глубине, где ещё тлели остатки Елисея Ветринского, что-то дрогнуло. Мелькнуло воспоминание. Его собственный аварийный маяк в обломках «Верности». И зелёные сенсоры спасателя, который забрал его из ада.

Он на долю секунды замер.

– Торч. Там… выживший.

– Вижу, – голос Торчина стал резким. – Что стоишь? Добивай. Или ты забыл, кто они такие и что они сделали с твоими?

Азраил поднял манипулятор, на конце которого засветился сгусток энергии. Пиктограмма цели наложилась на слабый сигнал маяка.

Он был Ангелом Смерти. Его долг – уничтожать.

Но в этот миг он был также и Елисеем, который помнил цену чужих жизней.

Холодный разум Азраила не видел дилеммы. Только неоптимальную задержку. «Цель представляет минимальную угрозу. Однако её ликвидация соответствует протоколу и устраняет потенциальный риск раскрытия проекта. Рекомендован немедленный удар».

Палец (мысль, импульс) уже был на спуске.

Мгновение. Всего лишь доля секунды нерешительности в мире, где решения должны приниматься быстрее, чем бьётся сердце. Но для Азраила это была вечность, заполненная конфликтом двух реальностей.

Первый голос был чистым, холодным разумом симбионта, алгоритмом, рождённым для войны. «Цель. Угроза раскрытия. Протокол 7-Альфа: санация. Уничтожить.»

Второй голос был слабее, приглушённым, как далёкое эхо из запечатанной комнаты. Это был голос Елисея Ветринского, капитана, чья первая заповедь – спасать жизни, а не хладнокровно добивать раненых. Он не произносил слов. Он вызывал чувство. Вспышку памяти: его собственные пальцы, бьющиеся по панели аварийного маяка в темноте, и бездонный ужас перед окончательной, беспросветной тишиной.

– Азраил, что ты тянешь? – в эфире прозвучал нетерпеливый, заряженный адреналином голос Торча. – Уриил докладывает об остаточной активности на барже. Добивай и точка! Или ты размяк там внутри?

Голос Торчина действовал как удар тока. Он не просто торопил – он бросал вызов. Вызов его новой природе, его силе, его решению. В этом вызове сквозило ожидание: «Докажи, что ты один из нас. Докажи, что ты больше не тот сентиментальный капитан с погибшего крейсера».

Холодный разум Азраила мгновенно проанализировал переменные. Невыполнение приказа = потенциальный конфликт с Торчиным = снижение эффективности звена = недовольство Морвина. Риск оставить свидетеля = раскрытие проекта = стратегический провал. Взвешивание заняло наносекунды.

Эхо Елисея потонуло в ледяной логике.

Эмиттер на манипуляторе **Азраила** ярко вспыхнул. Сгусток сжатой плазмы, холодной и синей, как сердце ледяной звезды, вырвался наруху и прочертил в вакууме идеально прямой след. Он не взорвался при ударе. Он прошел сквозь корпус баржи, как раскалённая игла сквозь масло, оставив за собой аккуратное, оплавленное отверстие в районе отсека с сигналом. Маяк умолк мгновенно. Ни взрыва, ни обломков. Только внезапное, окончательное прекращение одного-единственного биосигнала среди металлолома.

Тишина в эфире стала ещё глубже.

– Вот так-то лучше, – удовлетворённо произнёс Торч. – Чисто. Профессионально. Возвращаемся.

Азраил развернулся и последовал за багровым силуэтом Уриила к точке прыжка. Внутри кокона пилота, в полной тишине и темноте, если не считать мелькания тактических голограмм, не было никаких чувств. Только отчёт систем: «Цель ликвидирована. Задание выполнено. Возвращение на базу». Он наблюдал за этими отчётами как сторонний наблюдатель.

Но где-то на самом дне, в месте, куда не доходили сенсоры и логические схемы, что-то щёлкнуло. Не звук, а ощущение. Как будто внутри него закрылась и навсегда заперлась последняя дверь, ведущая наружу, к свету и воздуху. И ключ был выброшен в пустоту.

Возвращение на «Геенну» было встречено без фанфар. Ангар был пуст, лишь автоматические системы вели два Ангела в их ложемента, где щупальца-заправщики тут же начали подключаться к портам, пополняя запасы энергии и расходников. Когда кокон Азраила открылся, Елисей… человек, который когда-то был Елисеем… почувствовал, как его тело вновь стало ограниченным, тяжёлым, уязвимым. Отсоединение было похоже на ампутацию. Мир потускнел, звуки стали приглушёнными, а мысли – медленными и вязкими, словно погружёнными в сироп.

Из шлюза вышел Торчин. Его лицо было раскрасневшимся, глаза блестели.

– Неплохо для первого раза, – хлопнул он Елисея по плечу с такой силой, что тот едва устоял на ногах. – В конце задумался, конечно. Но исправился. Морвин будет доволен.