Читать книгу Цикл «Окно гиперкосмоса». Книга 2.5. Блудная звезда - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

Командный мостик ГКК «Утренняя Звезда».

Время: +20 минут после несанкционированного аварийного прыжка.

Тишина после рёва была хуже любого взрыва.

Её нарушали только прерывистое шипение повреждённых панелей, стоны раненых и мерный, назойливый стук капель – конденсат или чья-то кровь, стекавшая с переборки. Воздух, ещё секунду назад стерильный, теперь пах озоном, гарью и сладковатым, тошнотворным запахом перегретой органики.

Капитан Ирина Васильева разжала пальцы, впившиеся в подлокотники её кресла. На тыльной стороне ладоней остались кровавые полумесяцы. Она подняла голову. Главный экран, вместо растянутого белого безумия гиперпространственного тоннеля, показывал абсолютную, девственную черноту. Ни звёзд. Ни туманностей. Только пустота, настолько полная, что от неё рябило в глазах.

– Отчёт по системам, – её голос прозвучал хрипло, но привычная команда сработала как удар хлыста. Мостик зашевелился, подавив панику.

Голоса посыпались, перебивая друг друга:

– Гиперпривод отключён. Накопитель… расплавлен. Прямое попадание энергии обратного скачка.

– Реактор на минимальной мощности. Удержание на жизнеобеспечении. Основная сеть повреждена, переходим на аварийные схемы.

– Навигация… Капитан, у нас нет опорных точек. Ни одной. Активная локация пуста в радиусе пяти световых лет. Мы… мы в астрономической пустоте.

– Структурная целостность корпуса: 78% и падает. Множественные микротрещины по секциям 4, 7 и 12. Утечка атмосферы в секторе «Омега».

– Связь… космический эфир мёртв. Ни фона, ни сигналов. Только статика.

Васильева кивала, её мозг, отбросив шок, уже работал как многослойная машина выживания. Каждое донесение – новый гвоздь в крышку гроба их надежд. Но гроб ещё не заколочен.

– Доктор Цзин Ли, – обратилась она к худой женщине, прильнувшей к своему единственному уцелевшему прибору. – Гиперпространственный фон?

Цзин Ли оторвала взгляд от экрана. Её лицо было пепельным.

– Ноль, капитан. Полный ноль. «Ритмика»… она стихла. Как будто её и не было. – Она сделала паузу, и в её глазах мелькнул не научный, а животный ужас. – Но это… неестественно. Даже в межгалактической пустоте есть микроколебания. Здесь… здесь ничего. Как будто нас вырвали из реальности и засунули в… в погребальную урну.

– Маккей, – Васильева перевела взгляд на инженера, который, судя по комм-каналу, уже был где-то внизу, в кишках корабля.

Голос шотландца хрипел в динамике, заглушая фоновый гул плазменных резаков:

– Всё хуже, чем кажется, капитан. «ЯНТАРЬ» не отключился после прыжка. Он тикает. Фоновый процесс. Пожирает остатки вычислительных мощностей. Я не могу его вырубить – он вшит в базу кода ядра ИИ. И ещё… – он замолчал на секунду. – Мы получаем первые отчёты с периферийных датчиков. В пустых отсеках, в заброшенных тоннелях… появляются аномальные энергетические «отпечатки». Кратковременные. Как призраки на тепловизоре. Температурные скачки, перепады давления… в полном вакууме.

– Галлюцинации систем, – резко сказал кто-то из операторов. – Сбой после перегрузки.

– Нет, – тут же парировала Цзин Ли. – Слишком упорядоченные. И они… повторяются. Словно что-то сканирует корабль. Изучает. Изнутри.

На мостике снова повисла тяжёлая тишина. И в эту тишину, чистый и леденящий душу, вплелся новый звук. Он шёл не из динамиков оповещения и не из комм-каналов. Он будто возникал прямо в воздухе, в самой субстанции корабельной атмосферы.

Детский смех.

Звонкий, беззаботный, полный радости. Он прокатился по мостику и стих, оставив после себя ощущение невыразимой, противоестественной жути.

Все замерли. Даже Васильева почувствовала, как по спине побежали мурашки.

– Что… что это было? – прошептал молодой офицер связи, его лицо побелело.

– Ничего, – жёстко, почти жестоко, отрезала Васильева. – Акустическая галлюцинация. Стресс. Всем сосредоточиться на задачах. Доктор Цзин Ли, Маккей – продолжайте анализ. Медикам – доложить о потерях и состоянии колонистов. Охране – усилить патрули. – Она встала, и её фигура в потрёпанном мундире снова обрела несгибаемую твердость. – Мы понесли удар. Мы ранены. Мы потеряны. Но «Утренняя Звезда» ещё на плаву. И пока я капитан, мы не сдаёмся.

Она посмотрела на чёрный экран, в это всепоглощающее Ничто.

– Поставить диагноз, – тихо, но так, чтобы слышали все ключевые офицеры, произнесла она. – Корабль не просто повреждён. Он инфицирован. Последствиями прыжка. Этим местом. Или тем, что мы с собой принесли. Наша задача теперь – не просто выжить. Наша задача – вылечиться. Или отсечь заражённую плоть, пока чума не съела нас всех.

Внизу, в инженерном поясе, Джеймс Маккей вытер сажей и потом лицо, глядя на причудливую диаграмму на экране своего сканера. «Отпечатки» складывались в узор. Повторяющийся, навязчивый. Как будто нечто огромное и невидимое, обняв корабль, медленно, любопытно водило по его стальным бокам гигантскими, невесомыми пальцами.

– Левиафан, – пробормотал он себе под нос. – Ты всё-таки выследил нас. Или мы сами прыгнули ему в пасть. Разница, чертовка, всё же есть?

Наука и логика, две его главные опоры, дали трещину. Оставался только упрямый, яростный инстинкт выживания.

Где-то в глубине корабля, в затемнённом отсеке, один из колонистов-землян, бывший проповедник, поднял голову. Он не слышал приказов Васильевой. Он слышал только этот смех. И в его ушах он приобрёл иной смысл. Не радость, а насмешку. Над их гордыней. Над их попыткой убежать.

– Кара, – прошептал он, и его глаза загорелись фанатичным блеском в красном свете аварийных ламп. – Она пришла не извне. Она проснулась внутри нас.

«Утренняя Звезда», величайший ковчег человечества, дрейфовала в самой чёрной дыре Галактики. Её раны источали в пустоту тепло и радиацию – единственные сигналы в безмолвной вселенной. А в её стальных рёбрах, в щелях между реальностью и кошмаром, уже шевелилось Нечто. И ждало своего часа.

Диагноз был поставлен верно. Лечение обещало быть смертельным.