Читать книгу Цикл «Окно гиперкосмоса». Книга 2.5. Блудная звезда - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Сцена 1: ИНЖЕНЕРНЫЙ ПОЯС. ЛАБОРАТОРИЯ МАККЕЯ «ГАДАЛКА»

Перспектива: Джеймс Маккей, Цзин Ли, неожиданный гость.

Лаборатория напоминала гнездо технологического сороки. Вокруг дымились чашки с забытым чаем, на столе лежали разобранные сенсоры, а в центре, на трех соединенных мониторах, пульсировала трехмерная модель корабля.

По ней, словно кровь по капиллярам, расходились золотистые нити – траектории аномальных «отпечатков».

– Смотрите, – Маккей щёлкнул клавишей, и модель окрасилась в тепловые цвета. – Вот отчёт патруля из сектора 12-Г. Они видели «тень без источника» на три секунды. Температура в пятне упала на 15 градусов.

Вот данные из медблока: пациентка сообщила, что видела в зеркале не своё отражение, а «лицо сестры, умершей в детстве». В это же время датчики электромагнитного поля рядом с её палатой зашкалили.

А вот мой любимый, – он увеличил область хранилища данных. – Система безопасности зафиксировала несанкционированный доступ.

Логи показывают… вход по коду капитана Васильевой. В 03:14. Но в это время капитан спала, что подтверждают данные её биомонитора и записи с камеры в коридоре у её каюты.

Цзин Ли, присевшая на табурет, смотрела на модель с научным азартом, пересиливающим страх. – Они не случайны. Они реактивны. И избирательны. Связаны с сильными эмоциями, воспоминаниями, технологическими следами. Как будто… – она искала слово.

– Как будто корабль научился материализовать наши кошмары и мечтания, – закончил за неё новый голос.

В дверях стоял Роберт Картер. Он выглядел лучше: выбритый, в чистой форме, но в глазах ещё жила тень. – Вас не затруднит? Мне сказали, вы тут колдуете над призраками.

– Пилот! – Маккей махнул рукой. – Заходи, присаживайся на ящик со старыми процессорами. Сталкером решил подработать?

– Я… хочу помочь, – сказал Картер просто. – Я лучше всех знаю системы навигации и пилотирования. И у меня… много свободного времени. И мотивация.

Маккей и Цзин Ли переглянулись. Картер неожиданно оказался прав: его знания могли быть ключом. Ведь «Янтарь» и аномалии – это своеобразная «навигация» в непонятном им измерении.

– Ладно, – вздохнул Маккей. – Держи. – Он швырнул Картеру планшет. – Это данные по искажениям пространства внутри корабля. Найди паттерн. Мне кажется, они пытаются нарисовать карту. Но карту чего?

Сцена 2: ЖИЛОЙ СЕКТОР «ГАММА». СТОЛОВАЯ №2.

Перспектива: Майя Сорокина и притирка кланов.

Столовая стала неофициальным нейтральным полем. За одним столом сидели технари с Марса в красных жилетах, за другим – шахтёры с Пояса в потертых комбинезонах. Майя, как представитель земной администрации (пусть и бывшей), пыталась выполнять роль шефа-повара и дипломата.

– Марсиане, ваш пайк, – она поставила перед ними миски с густой питательной пастой, обогащённой витаминами. – Специально для тонких кишечников, адаптированных к низкой гравитации.

– Спасибо, землячка, – усмехнулся один. – А то мы тут без родной пыли чахнем.

– Поясники, ваша порция, – Майя поставила перед ними такие же миски, но с добавкой экстра-белка. – Для крепких костей и тяжёлой работы.

– Работать-то есть где? – проворчал седой шахтёр. – Реактор чините вы, марсианские яйцеголовые. Нам бы в шахту, а её нет.

Напряжение висело в воздухе, гуще пара от пищи. И тут случилась первая удача, граничащая с чудом.

В систему репликации загрузили новый, восстановленный шаблон. И из раздаточного автомата, с приятным шипением, попёрла не серая паста, а… что-то, отдалённо напоминающее грибной суп с ароматом зелени и даже кусочками тофу.

Все замерли. Потом один из молодых марсиан робко потянулся и взял чашку.

– Чёрт возьми… Это же почти как в кафе на Фобосе! – Он отхлебнул, и на его лице расплылась блаженная улыбка.

Смех, облегчённый и искренний, прокатился по столовой. Шахтёр похлопал марсианина по плечу: «Дай-ка попробую, космобольной!». На минуту они перестали быть марсианами и поясниками. Они стали просто голодными людьми, оценившими тёплую, почти вкусную еду.

Майя, отойдя к раздаче, улыбалась. Это была маленькая победа. Но её улыбку погасил Лавров, прошедший мимо и бросивший тихо: «Сорокина. Капитан хочет видеть. Сейчас. На мостике. Касательно… несанкционированного арсенала».

Её сердце ёкнуло. Контейнер.

Сцена 3: НАБЛЮДАТЕЛЬНАЯ ПЛАТФОРМА РЕАКТОРА.

Перспектива: Александр Волков и его «заговор».

Платформа вибрировала от низкого гула термоядерного сердца корабля. Здесь, в шуме, разговор был безопасен. Рядом с Волковым стояли двое: женщина-инженер с Марса и мужчина, бывший офицер безопасности Пояса, уволенный Васильевой за «недостаточную лояльность».

– Отчёт, – потребовал Волков.

– «Янтарь» продолжает фоновый сбор, – сказала инженер. – Но я нашла лазейку. Он не просто хранит данные. Он их… оптимизирует. Сжимает по алгоритмам, которые мы не понимаем. И отправляет в буфер. Как будто готовит пакет для передачи.

– Передачи куда? – спросил Волков.

– Неизвестно. Нет открытого канала. Но если бы у нас был мощный, направленный импульс… Например, перегруженный коммуникационный лазер…

– Мы могли бы спровоцировать отправку, – закончил Волков. – И, возможно, получить ответ. Или хотя бы вектор. Риск?

– Реактор и так на грани. Перегрузка лазера может вызвать каскадный сбой в энергосетях. Возможны жертвы.

– Примем к сведению, – холодно сказал Волков. – А вы? – Он повернулся к бывшему офицеру.

– Культ крепчает. Артем теперь проводит регулярные «собрания кающихся». Человек по двадцать. Говорят о «жертве во искупление». Васильева игнорирует, считает их безобидными мистиками. Но мои источники говорят, что среди них есть техники. Они могут быть опасны.

– Прекрасно, – улыбнулся Волков. – Пусть Васильева борется с призраками и фанатиками. Это отвлечёт её от нашего маленького эксперимента. Готовьте всё к моменту, когда напряжение достигнет пика. Нам нужен будет громкий отвлекающий манёвр. А культ Артема идеально подходит на роль… стихийного бедствия.

Сцена 4: МОСТИК. РАЗГОВОР В ЧЕТЫРЕ ГЛАЗА.

Перспектива: Ирина Васильева и Майя Сорокина.

Капитанский кабинет был спартанским. Васильева сидела за столом, перед ней лежал гермоконтейнер.

– Объясните, – её голос был ровным, как лезвие.