Читать книгу «КАПИТАН „МАРИНЕРЫ: Андрей Иванов. Карибы“ - Максим Вячеславович Орлов - Страница 2

22 ноября 2025 года. Портовый терминал «Ла-Гуайра», Венесуэла. 03:17 ночи.

Влажная, густая темнота карибской ночи не рассеивалась даже под жёлтыми пятнами портовых прожекторов. Они висели в воздухе, как застывшие комары в смоле, освещая лишь пыль и тяжёлые вздохи кранов. Танкер «Bella 1», пришвартованный у дальнего пирса, был похож не на судно, а на изъеденный ржавчиной отрезок городской стены, случайно уплывший в море. Его корпус, некогда синий, выцвел до грязно-серого, а на носу красовалась криво закрашенная надпись предыдущего имени – «Северное сияние». Ирония была горькой: от этого сияния осталась лишь потухшая звезда.

Андрей Иванов стоял на верхнем мостике, опираясь локтями о холодный пластик пульта. Запах – коктейль из мазута, гниющей рыбы и чего-то химически-сладкого, что щекотало ноздри. Он не курил уже пять лет, но сейчас пальцы сами искали сигарету. Вместо этого он сжал рацию.

«Дедушка, доложи обстановку в трюмах.»

В наушниках хрипло, с лёгким украинским акцентом, отозвался голос старшего механика: «Капитан, грузят как на пожаре. Шесть цистерн уже полные. Но, Андрей…»

«Но что?»

«Нефть так не пахнет, сынок. Это… пахнет деньгами. Грязными. И страхом.»

Иванов усмехнулся беззвучно. Николай Петрович, «Дедушка», отходил на пенсию уже три раза, но море, как старая и вредная любовница, каждый раз возвращало его назад. Он чувствовал суда нутром, как лошадь чувствует землетрясение.

«Контролируй процесс, старик. Мы здесь за тем, чтобы груз дошёл из точки А в точку Б. Без философии.»

«Философия – это когда дома, на диване. А вот когда тебе в танкер льют жидкость, от которой у крыс в порту усы сворачиваются, это уже не философия. Это приглашение на тот свет.»

Разговор прервал топот по трапу. На мостик ввалился широкоплечий человек в чёрной водолазке – Милош, серб, бывший военный, теперь – начальник охраны рейса. Его лицо, изрезанное шрамами, было напряжено.

«Капитан. Гости.»

Иванов проследил за его взглядом. К пирсу, минуя КПП, подкатили три чёрных внедорожника без номеров. Из них вышли люди. Не портовые грузчики. Даже в полутьме было видно – стойка, собранность, короткие стрижки. Один из них, в лёгкой ветровке, несмотря на жару, подошёл к трапу. Его остановил второй член команды, молодой парень по кличке «Кот», бывший поварёнок, жаждавший приключений.

«Паспорт контроля, сэр?» – попытался взять на понт «Кот».

Человек в ветровке даже не посмотрел на него. Его глаза, плоские и блестящие, как пуговицы, нашли Иванова на мостике. Он поднял руку, показав большой палец вверх. Не вопрос. Приказ. *Всё в порядке.*

Иванов кивнул Милошу: «Пропусти. И скажи «Дедушке», чтобы ускорился. Здесь пахнет не только деньгами.»

05:48. Последний шланг отстыкован.

«Bella 1» отчалила в предрассветной мгле, когда небо на востоке лишь слегка порозовело, как больной человек. Судно, загруженное под завязку, оседало в воду глубже обычного. Оно шло тяжело, нехотя, будто чувствуя свою судьбу.

Иванов спустился в кают-компанию, где его ждала команда. Десять человек. Разномастная сборная солянка: «Дедушка»-механик, Милош и двое его таких же брутальных наёмников, «Кот», радистка Анна Соколова, и трое матросов-филиппинцев, молчаливых и быстрых, как ящерицы.

Анна сидела у радара. Девушка лет тридцати, с лицом, которое не назовёшь красивым в обычном смысле, но в нём было странное спокойствие, как у человека, который уже пережил худшее и теперь просто наблюдает. Она сбежала в море из мира офисов и айфонов, говорила, что искала тишины. Нашла ли она её здесь – был большой вопрос.

«Задание простое, – начал Иванов, разворачивая бумажную карту. – Идём кратчайшим путём к побережью Гвинеи. Никаких отклонений. Никаких контактов. Работаем в режиме радиомолчания. Вопросы?»

«А что везём, капитан?» – спросил один из филиппинцев, Хуан.

«То, что нам заплатили за перевозку. Сырую нефть. Следующий вопрос?»

Вопросов не было. Но в воздухе повисло то самое «но», о котором говорил «Дедушка».

17 декабря. 320 морских миль к северу от побережья Бразилии. 14:20.

Море было спокойным, маслянисто-синим. «Белла» размеренно разрезала воду, оставляя за собой пенный след. Иванов дремал в кресле капитанского мостика, когда в ушах взвыла сирена.

«Контакт!» – голос Анны в рации был резким, без паники. «Два быстроходных катера. Пеленг 270. Идут на сближение. Скорость… свыше сорока узлов.»

Иванов вскочил, нажимая кнопку общей тревоги. На мониторе радара два ярких пятна неслись к ним, как осы на мёд. Пираты? Здесь, в открытом океане? Слишком далеко от обычных маршрутов сомалийцев или малайцев.

«Милош, на палубу! Нестандартное оружие!» – крикнул он в рацию. По контракту, на борту был спрятан небольшой арсенал – пара автоматов и «Верба», переносной зенитный комплекс, купленный на чёрном рынке. «На всякий случай», как сказал судовладелец.

Через бинокль уже можно было разглядеть катера. Не пиратские «джонки», а серьёзные, с мощными моторами, без опознавательных знаков. На носу одного – крупнокалиберный пулемёт.

«Они не сигналят, – донёсся голос Анны. – Не требуют остановки.»

Это был худший сценарий. Это была атака.

Первая очередь с катера легла чуть впереди по носу, вздыбив стену брызг. Предупредительный выстрел. Или пристрелочный.

«Дедушка, дай мне всё, что может дать эта старая кобыла!» – зарычал Иванов в переговорку с машинным отделением.

«Пытаюсь, капитан! Но мы не яхта!»

Танкер – это не истребитель. Его главное оружие – масса. Иванов крутанул штурвал, начав разворот влево. Судно, длиной в три футбольных поля, отозвалось с чудовищной задержкой, будто просыпающийся левиафан. Катера, не ожидая манёвра, пронеслись мимо, но тут же заложили вираж.

«Огонь!» – скомандовал Милош с палубы.

Треск автоматных очередей смешался с тяжёлым «буханием» пулемёта с катера. Свинец забарабанил по борту, как град по жести. Одна из пуль звонко ударила в стекло рубки, оставив паутину трещин.

Иванов видел, как один из филиппинцев, стоявший у леерного ограждения, внезапно дёрнулся и беззвучно сполз на палубу.

«Хуан!» – закричал «Кот», выбегая из укрытия.

«Вернись!» – рявкнул Милош, но было поздно.

«Кот» рванул к товарищу, и в этот момент вторая очередь с катера прошила палубу рядом с ним. Парень вскрикнул и упал, хватаясь за ногу. Из разорванной штанины сочилась алая кровь.

Ярость, холодная и острая, вскипела в Иванове. Катера заходили на второй заход. Тот, что с пулемётом, нёсся прямо на борт.

«Держься, сволочь», – прошептал Иванов и дал полный назад правым винтом, одновременно выворачивая штурвал до упора.

«Белла» вздрогнула и, с рёвом протестующих турбин, начала разворачиваться на месте, подобно быку, готовящемуся к удару. Её корма пошла влево, а высокий, перегруженный борт – напротив, накренился, подставив свою ржавую громадину под таран.

Расчёт катерников дал сбой. Они не ожидали, что танкер будет использовать себя как таран. Руль был вывернут слишком поздно. Лёгкий катер, несущийся на полной скорости, врезался в стальной борт «Беллы» чуть выше ватерлинии.

Звук был негромкий и страшный – глухой удар, треск ломающегося пластика и металла, затем оглушительный рёв мотора, сошедшего с оборотов. Катер отбросило, он лег на борт, и через секунду его поглотила пена взбаламученной воды.

Второй катер, увидев участь напарника, резко отвернул, дал длинную очередь по надстройкам и начал уходить, быстро превращаясь в точку на горизонте.

Тишина, наступившая после боя, была громче любого взрыва. Её нарушал только гул двигателей, шипение пара из какого-то клапана и… стоны.

Иванов выбежал на крыло мостика. На палубе – хаос. Дым, запах пороха и крови. Милош и второй наёмник помогали «Коту». Парень был бледен, зубы стиснуты от боли, но в сознании. Рядом лежал Хуан. Не двигался.

«Дедушка» уже ковылял к ним с аптечкой. Он опустился на колени возле Хуана, потрогал шею, посмотрел на Иванова и мотнул головой: *нет*.

А потом подошёл к «Коту». «Ну что, сынок, хотел приключений? Вот тебе, кушай, – буркнул он, накладывая жгут. – Теперь ты не повар, ты боевое крещение прошёл. Суп с перцем отныне будешь делать?»

«Кот» попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса. «С… севрюжину с… дымком…» – прошептал он.

В этот момент Милош, осматривавший место гибели катера, крикнул: «Капитан! Смотри!»

К борту, подпрыгивая на волнах, прибило обломок. Не просто кусок пластика. Это была носовая часть катера с номером. Стертым, но читаемым под определённым углом. И не гражданским. Военным. Иванов знал эту систему нумерации.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Милошом. Тот всё понимал без слов. Его лицо окаменело.

«Они знали, капитан, – тихо сказал серб. – Это не случайность. Нас… подставили.»

Он отошёл к лееру, прислонился к нему спиной, будто устал, и медленно съехал на палубу. Только тогда Иванов увидел тёмное, расплывающееся пятно на его водолазке, чуть ниже сердца. Милош поймал пулю, которую не заметил в пылу боя.

Подбежавший «Дедушка» снова опустился на колени, но Милош отстранил его слабым жестом. Его глаза, всегда такие насмешливые и жёсткие, теперь смотрели куда-то внутрь, на что-то далёкое.

«Капитан… – его голос был хриплым шёпотом. – Они… знали… За грузом… Там… не…»

Он не договорил. Взгляд застыл, уставясь в карибское небо, которое снова стало безмятежно-синим, будто ничего и не произошло.

Иванов стоял над телами двух членов своей команды. Один – тихий работяга, мечтавший о доме. Другой – вояка, прошедший полмира. Теперь они лежали рядом на ржавой палубе, и разница между ними стёрлась. Смерть всех уравняла.

Он почувствовал, как кто-то встал рядом. Анна. Она не плакала. Лицо было белым, как бумага, но руки не дрожали.

«Что теперь, капитан?» – спросила она тихо.

Иванов посмотрел на горизонт, где исчез второй катер. На воду, где плавали обломки. На рацию в её руке.

«Теперь, радист, – сказал он, и его голос прозвучал чужим, стальным, – ты станешь нашей единственной ниточкой к миру. А мы… мы должны посмотреть, что за груз нам вручили вместе с смертным приговором.»

Ветер поднял с воды лёгкую бризу, но она не принесла облегчения. Она несла с собой запах крови, пороха и грядущих, куда более страшных битв.

Вашингтон, округ Колумбия. Здание Министерства обороны. 14:50 по местному времени.

Адмирал Томас Хейс смотрел на спутниковый снимок, проецированный на большой экран. На нём, крошечным серым прямоугольником, было отмечено судно в Атлантике. Рядом – две яркие вспышки, зафиксированные инфракрасным датчиком. Столкновение. Или атака.

««Белла-1», – отчеканил молодой офицер-аналитик. – Танкер под либерийским флагом. Вышел из Ла-Гуайры. Направление – Западная Африка. Через двадцать минут после сигнала атаки связь с нашими… э-э… с нашими контрактными наблюдателями прервалась.»

«Наблюдателями на катерах, которые мы списали три месяца назад и которые якобы были проданы частной компании?» – холодно уточнил Хейс.

«Да, сэр.»

В комнате повисла тишина. Кроме Хейса и аналитика, там был третий человек – мистер Эллиот, представитель одной из «консультативных» структур. Он сидел в кресле в углу, попивая кофе, как будто наблюдал за не слишком интересной пьесой.

«И что, по вашим данным, везёт это судно?» – спросил Хейс, не отрывая глаз от экрана.

«По декларации – тяжёлую венесуэльскую нефть, сэр. Но… – аналитик переключил изображение. – Спектральный анализ теплового следа… не соответствует. Теплоёмкость и распределение температур другие. И есть зоны экранирования. Современные.»

«Вывод?»

«Вывод, адмирал, – мягко вступил мистер Эллиот, ставя чашку на стол, – что наше имущество, которое было утеряно при испытаниях у побережья Флориды, возможно, не утонуло. Возможно, его… отгрузили. И сейчас оно плывёт куда-то, где его очень ждут. В руки тех, кто заплатит много. Или применит против нас.»

Хейс медленно повернулся к нему. «И ваше предложение?»

«Предложение простое. Судно представляет прямую угрозу национальной безопасности. Его необходимо нейтрализовать. Желательно… без свидетелей и лишних вопросов. Чтобы оно просто исчезло. Трагедия в открытом море. Со всеми вытекающими.»

Адмирал посмотрел на экран. На крошечный прямоугольник, который был теперь не судном, а мишенью. В его глазах мелькнула тень чего-то, что могло быть сожалением. Но лишь на мгновение.

«Приведите в состояние повышенной готовности группу в районе Пуэрто-Рико, – сказал он аналитику. – И найдите законный предлог для перехвата. Я не хочу начинать международный скандал.»

«Скандал начинается тогда, когда правда всплывает, адмирал, – улыбнулся Эллиот. – А если она ляжет на дно на глубине пяти километров… то это уже не скандал. Это – геология.»

Дверь закрылась за ним. Хейс остался один, глядя на холодную карту. Где-то там, в центре этой карты, шло судно с людьми на борту. Людьми, которые уже были мертвецами. Они просто ещё не знали об этом.

***

На борту «Bella 1». Сумерки.

Тела Хуана и Милоша, завёрнутые в брезент, лежали на палубе. По морскому обычаю их нужно было предать морю. Но Иванов отложил церемонию. Сначала – правда.

Спуск в центральную цистерну был похож на погружение в чрево кита. Тесно, темно, пахло химикатами и страхом. «Дедушка» с фонарём шёл впереди, бормоча: «Вот же ж… вот же ж…»

Иванов отстучал по стенке цистерны. Звук был не глухим, как от жидкости, а… слоистым. Словно внутри было что-то твёрдое.

«Вскрываем контрольный люк, – приказал он.

Когда болты открутили и крышка с грохотом отвалилась, свет фонаря выхватил из темноты не чёрную, маслянистую жидкость, а… стальные ребра чего-то большого, угловатого, упакованного в белый инертный гель. На боку упаковки светилась слабая, зелёная контрольная лампочка. И была маркировка. На английском. С грифом.

Иванов не был специалистом, но он видел подобные схемы в учебниках. Схемы гиперзвуковых планирующих блоков. Тех самых, о потере которых месяц назад трубили все военные новости.

«Матерь Божья… – выдохнул «Дедушка». – Это же…»

«Да, – перебил его Иванов. – Это и есть наш смертный приговор. В очень дорогой упаковке.»

Он поднялся на палубу, где его ждала Анна. Ветер трепал её волосы. В её глазах был вопрос, на который он уже знал ответ.

«Анна, – сказал он тихо. – Всё, что ты умеешь делать с сигналами… забудь. Теперь твоя задача – не скрывать нас, а наоборот. Найти такой частотный канал, такой способ крикнуть, чтобы нас *нельзя* было просто стереть с лица земли. Поняла?»

Она кивнула, не спрашивая подробностей. Она прочла всё в его лице.

«И что мы будем делать?»

Иванов посмотрел на запад, где садилось солнце, окрашивая небо в цвет крови и меди.

«Мы будем бороться. А для начала… нам нужен новый флаг. Щит, под который можно спрятаться. И имя. «Белла» умерла. Пора родиться чему-то новому.»

Он повернулся и пошёл к рубке, к спутниковому телефону, который мог связать его с прошлой жизнью, с долгами, с прошлыми ошибками. Теперь это был единственный шанс.

На палубе «Кот», с перевязанной ногой, пытался что-то починить. «Дедушка» сидел рядом, курил самокрутку, глядя на море.

«Дед, а мы выберемся?» – спросил «Кот», и в его голосе впервые не было мальчишеской бравады, а лишь усталый страх старого человека.

«Дедушка» хмыкнул, выпустив струйку дыма. «Сынок, море – оно как женщина. Никогда не знаешь, поцелует она тебя или утопит. Но если ты перестанешь бороться – утопит наверняка. Так что давай, шевели своими костями, помоги мне с этой проклятой лебёдкой.»

И где-то в эфире, среди миллиардов цифровых шумов, уже рождался слабый, шифрованный сигнал. Сигнал о помощи. И о войне, которая только начиналась.