Читать книгу «КАПИТАН „МАРИНЕРЫ: Андрей Иванов. Карибы“ - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

(Повествование от имени капитана Андрея Иванова)

Море после боя всегда пахнет по-особенному. Не солью и йодом, а выстреленным порохом, страхом, вышедшим потом, и тишиной. Тишиной, которая звенит в ушах громче любого взрыва. Я стоял на мостике, вцепившись пальцами в холодный алюминий леера, и смотрел на два бугра под брезентом на корме. Хуан и Милош. Один хотел денег на дом для семьи, другой – забыть войну в новой. Оба нашли не то, что искали.

Внутри всё было пусто и холодно, будто кто-то выскоблил меня большим черпаком. Ярость ушла, оставив после себя только тяжёлую, свинцовую ясность. Мы везли ад. И те, кто дал нам этот груз, и те, кто за ним охотился, – все хотели, чтобы мы исчезли. Молча. Как пузырьки воздуха на воде.

«Дедушка» поднялся на мостик, постукивая ключом по поручню. Его лицо, испещрённое морщинами, как навигационная карта сложного фарватера, было серьёзно.

«Датчики в трюме шепчут, капитан. Температура растёт. Не критично, но эти штуковины… они живые. Им не нравится тряска. Или наша компания.»

«Что предлагаешь, старик?»

«Предлагаю? Выбросить за борт, помолиться и плыть в ближайший порт сдаваться. Но ты же не послушаешь.»

«Нет, – сказал я. – Не послушаю. Сдаться – значит подписать смертный приговор всем. Ты видел тех людей на катере? Это не пираты. Это профессионалы. И они уже промахнуться два раза не должны.»

«Значит, что? Будем воевать с целым флотом? У нас «Верба» и три ствола с подсохшей смазкой.»

«Нет, – я повернулся к нему. – Мы будем играть. В большую, грязную, политическую игру. Где мы – не контрабандисты. Мы – разменная пешка, которая вдруг решила стать ферзём. Или хотя бы слоном.»

Я спустился в свою каюту, похожую на гроб с иллюминатором. Спутниковый телефон, увесистый, в противоударном корпусе, лежал на столе как чёрная икона. Последняя связь с прошлым. С тем Андреем Ивановым, который ещё верил в простые сделки.

Набрал номер. Не в Москву, не в офис судовладельца. А на номер, записанный карандашом на обороте старой фотографии. Фотографии, где мы с ним, молодыми лейтенантами, стоим на палубе «Бесстрашного» и верим, что море – это романтика.

Он взял трубку после пятого гудка.

«Андрей? Чёрт, какой ветер?»

«Ветер смерти, Сергей. И он дует мне прямо в лицо. Мне нужен флаг. Не абы какой. Российский. И нужно это вчера.»

Молчание на том конце. Потом тяжёлый вздох.

«Ты в курсе, что это… даже не авантюра? Это самоубийство с политическим подтекстом.»

«Я в курсе, что через несколько часов, может, дней, по нам начнёт работать палубная авиация ВМС США. Под каким угодно предлогом. У нас на борту… спецгруз. Американский. Потерянный.»

Ещё более долгое молчание. Я слышал, как он закуривает.

«Пришли координаты, название судна, IMO-номер. И… приготовься. Это будет не бесплатно. Твоя жизнь станет товаром. Очень специфическим.»

«Моя жизнь уже стала товаром, Серега. Я просто хочу повысить свою цену. До уровня, когда меня не так просто списать.»

«Жди. И… держись там, братан.»

Параллельная линия. Москва. Кабинет с видом на набережную.

Дмитрий Голубев отложил телефон, и на его лице расцвела странная, хищная улыбка. Возможность. Не просто возможность – шанс. Карьерный лифт, который пришёл сам, в виде звонка от старого друга, засевшего в дерьме по уши.

Он нажал кнопку секретаря.

«Лена, срочно соедини с Регистром. И приготовьте два файла: первый – о защите торгового мореплавания, второй – о провокациях против российских судов в международных водах. Да, и узнайте, кто у нас сейчас главный по Карибскому бассейну. Скромный, амбициозный. Такой, которому нечего терять.»

Он подошёл к окну. Москва-река была серая, холодная. Но в его голове уже плескались тёплые, бирюзовые воды Карибского моря. И там, на горизонте, дымил маленький, ржавый танкер. Его танкер. Его билет.

«Иванов, Иванов… – прошептал он. – Ты принёс мне или золотое яйцо, или гранату. Посмотрим, что удастся высидеть.»

На борту «Bella 1». Ночь прошла в лихорадочной деятельности.

Анна не отходила от рации и спутникового терминала. Её пальцы летали по клавишам, лицо освещалось мерцанием мониторов. Она была похожа на жрицу, вызывающую духов из эфира.

«Пришло, – наконец сказала она, и голос её сорвался. – Из Российского морского регистра судоходства. Подтверждение. Мы… мы теперь «Marinera». Порт приписки – Мурманск. Владелец… какая-то прокси-компания. Флаг… российский.»

Это было не физическое изменение. Никто не привёз нам новый флаг и не поднял его под гимн. Это была строчка в базе данных. Цифровой призрак. Но в современном мире призраки иногда сильнее стали.

«Отлично, – я почувствовал, как сжатые челюсти немного отпустили. – Теперь, Анна, твоя главная задача. Выйти на частоту ВМС США. Открытым текстом.»

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

«Они нас пеленгуют за секунды!»

«Именно. Я и хочу, чтобы они нас пеленговали. И слышали. Включай.»

Я взял микрофон. Ладони были влажными. Я продумал эту речь десятки раз за бессонную ночь. Теперь нужно было просто не сфальшивить.

«Американский военный корабь, американский военный корабь. Это российское торговое судно «Marinera». Говорит капитан. Отвечайте, приём.»

Эфир гудел пустотой. Потом – резкий, чёткий голос с лёгким акцентом:

«Судно «Marinera», это эсминец ВМС США «Джеймс Е. Уильямс». Остановите ход. Готовьтесь к досмотру. У нас есть основания полагать, что вы занимаетесь незаконной деятельностью.»

Я сделал глубокий вдох.

«Эсминец «Уильямс». Это капитан российского судна «Marinera». Наше судно следует в нейтральных водах, не нарушая международного права. Любая попытка незаконного досмотра или захвата будет расценена как акт пиратства и агрессии против судна под государственным флагом Российской Федерации. Мы имеем право на самооборону. Повторяю: будем защищаться. Предупреждаю.»

Тишина в эфире была оглушительной. Я представил себе их мостик: офицеры переглядываются, капитан хмурится, юрист лихорадочно листает какие-то бумаги. Я только что бросил не камень, а целую правовую гранату.

Ответ пришёл через минуту, уже другим, более старшим голосом.

««Marinera», это командир «Уильямса». Вы понимаете серьёзность ваших заявлений?»

«Прекрасно понимаю. Так же, как вы понимаете серьёзность нарушения суверенитета торгового судна. У нас на борту мирные моряки. И мы будем защищать свои жизни. Разговор окончен.»

Я кивнул Анне, и она выключила передатчик. Моё сердце колотилось где-то в горле.

«Ну что, радист, – сказал я, вытирая ладонь о борт куртки. – Ниточка натянута. Теперь посмотрим, кто первый дрогнет.»

**Параллельная линия. Эсминец «Джеймс Е. Уильямс». Капитанский мостик.**

Капитан 1-го ранга Марк Хейс (не родственник адмирала, что он постоянно подчёркивал) смотрел на радарную метку. «Marinera». Бывшая «Bella 1». Он только что получил свежие данные из Регистра. Всё чисто. Судно действительно теперь российское. Юридическая ловушка захлопнулась.

«Мнения?» – спросил он у своего старпома и офицера по правовым вопросам.

Старпом, молодой и агрессивный, был за жёсткие действия: «Сэр, они явно что-то прячут! Это же те самые контрабандисты!»

Юрист, женщина лет сорока с умными усталыми глазами, покачала головой: «Капитан, они всё сделали грамотно. Мы можем блокировать, можем следить. Но силовой захват судна под флагом РФ без санкции Совбеза ООН или веских доказательств, которые мы *не можем* предоставить, не раскрывая природу груза… это международный инцидент. Из того разряда, из-за которого уходят в отставку адмиралы и госсекретари.»

Хейс смотрел на метку. Где-то там, на этом ржавом корытце, сидел капитан, который только что публично, в открытом эфире, объявил, что будет стрелять. Он не блефовал. В его голосе слышалась та самая грань, за которой – отчаяние, а отчаянные люди стреляют первыми.

«Держим дистанцию, – тихо сказал Хейс. – И запрашиваем инструкции у командования. Пусть политики решают, как нам быть с этим… русским «ферзём». А мы пока будем шахматной доской.»

На «Маринере» у нас было двое суток относительного затишья.

Эсминец висел на горизонте, как серая, неумолимая тень. Мы экономили топливо, воду, нервы. «Дедушка» с «Котом» (парень оклемался, но ходил, опираясь на палку) пытались привести в чувство старую «Вербу». Я проверял каждый уголок судна, превращая его в крепость. Узкие трапы, закрываемые люки, лебёдки, которые можно использовать как баррикады.