Читать книгу Цикл"Alter Z-зона" Книга 1 «ЗОВ ЗОНЫ: КРОВЬ И СТАЛЬ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

26 апреля 1986 года, 01:23:40. Диспетчерская 4-го энергоблока ЧАЭС.

Гул реактора был для меня привычней собственного дыхания. Я, старший инженер Виктор Калёнов, провёл рукой по панели – вибрация в норме, стрелки приборов дышат спокойно. И всё же кожу под комбинезоном щекотал необъяснимый холод. Не радиация. Что-то иное.

– Опять твои нервы, Калёнов? – Игорь, оператор с вечно насмешливыми глазами, хлопнул меня по плечу. – Всё в зелёной зоне. Скоро смена, потерпи.

Я хотел ответить, но мой взгляд поймал мерцание на резервном экране телеметрии. Не сбой. Рисунок. На долю секунды по монитору пробежали извивающиеся светящиеся линии, словно какая-то неведомая подпись.

– Ты это видел? – спросил я.

– Что? – Игорь обернулся. В этот миг все лампы на пульте вспыхнули ослепительным белым светом, а затем погасли. Наступила абсолютная, давящая тишина, длившаяся тринадцать сердечных ударов.

А потом мир взорвался.

Не звуком. Сущностью. Стену диспетчерской слева от меня не разорвало – она растворилась, открыв вид на реакторный зал, который теперь напоминал портал в ад. Вместо бетона и металла клубилось марево, переливающееся всеми цветами радуги, которых не бывает в природе. Воздух запахло озоном, металлом и… мокрой землей, как после грозы в лесу.

– Что это?! – крикнул кто-то, но голос прозвучал растянуто и глухо, будто из-под воды.

Я посмотрел на свои руки. Часы на запястье показывали 01:23:40 и не двигались. А затем секундная стрелка дёрнулась назад.

В то же время. Командный бункер на удалении 5 км от станции.

Майор Денис Волков, тогда ещё не «Призрак», а командир группы спецназа ГРУ, прильнул к перископу. Их роту подняли по тревоге час назад без объяснений. Теперь он смотрел на то, что должно было быть атомной станцией.

Над четвёртым блоком не было гриба. Там висел… разлом. Чёрное, усыпанное мерцающими точками пятно, обрамлённое сполохами синей и багровой энергии. Оно не излучало свет – оно пожирал его, искажая очертания сосен вокруг.

– «Командный центр, это «Волк-1», – голос Дениса был спокоен, будто отлит из стали. – Визуально наблюдаем масштабное ЧП. Аномальные атмосферные явления. Не похоже на стандартный пожар. Жду инструкций».

Из наушников послышался хрип и голос, который Денис узнал бы среди тысяч – генерала Кораблёва.

– «Волк-1», подтверждаю. Ваша задача: обеспечить карантинную зону в радиусе трёх километров от эпицентра. Всех, кто попытается выйти, – задерживать. Всех, кто вышел с явными признаками… контаминации, – изолировать в назначенном ангаре. Применение силы разрешено».

– «Какие признаки, товарищ генерал?»

Пауза была чуть дольше, чем нужно.

– «Нестандартные. Самые разные. Действуйте по обстановке, Волков. Страна в опасности».

Связь прервалась. Денис опустил перископ. Его лицо, освещённое багровым отсветом с неба, было бесстрастно. Но внутри всё сжалось в ледяной ком. «По обстановке» на языке спецопераций означало «полная свобода рук и полная ответственность на тебе».

01:25:10. Диспетчерская.

Я отползал от проёма, где раньше была стена. По лицу текла кровь из разбитого лба. Игорь лежал рядом, сжимая голову руками. Он не кричал. Он смеялся. Истерическим, надрывным смехом, и его глаза были широко открыты и полны того же инфернального света, что и в разломе в зале.

– Видишь? Видишь их? Они такие красивые! – выкрикивал он, указывая в пустоту.

Дмитрий, третий оператор, пытался дотянуться до аварийной кнопки. Его рука прошла сквозь панель управления, как сквозь дым. Он смотрел на свою расплывающуюся в пространстве кисть с научным любопытством безумия.

Я почувствовал вибрацию в кармане. Личный дозиметр, самодельный, сверхчувствительный, зашкалил и раскалился докрасна. Но рядом… рядом было холодно. Из разлома в зал выползла, нет, спаялась из света и тени первая «тень». Бесформенный сгусток, пульсирующий, как сердце. Он не шёл. Он колебался на месте, и где он был, бетон покрывался инеем, а металл скручивался в причудливые спирали.

Мой разум, отточенный годами инженерной работы, отказывался принимать это. Но инстинкт выживания кричал: «БЕГИ».

01:40:00. Окраина Припяти. КПП.

Денис Волков ставил свою подпись под сухим рапортом: «Гражданское лицо, мужчина 30-35 лет, с признаками острого радиационного поражения и психического расстройства, оказал сопротивление при задержании. Ликвидирован».

Слово «ликвидирован» стояло ровно, чернила не расплылись. За стеной, в заброшенном ангаре, уже было больше двадцати таких «изолированных». Некоторые плакали, некоторые пели, у одного из кожи на руках отпадали чешуйки, светящиеся мягким голубым светом. Их называли «сияющими».

К нему подошёл молодой лейтенант, бледный как мел.

– Товарищ майор, из четвёртого блока… по рации… передают.

– Кто?

– Не знаю. Голос… нечеловеческий. Повторяет одно слово.

– Какое?

– «Проснись».

Денис посмотрел на свой компас. Стрелка плавно вращалась, не останавливаясь. Физика сдавала позиции. Он впервые за много лет почувствовал семя страха. Холодное и чёткое.

02:15:00. Подвалы медсанчасти.

Я не помнил, как добрался сюда. В ушах звенело, в глазах двоилось. Я искал аптечку, когда увидел Свечение.

В дальнем углу подвала, за грудой ящиков, из самой бетонной стены сочился свет. Не электрический, не химический. Он был живой. Мягкий, золотисто-янтарный, он пульсировал в такт моему собственному сердцу. И он был… добрым. В этом безумии, в этом аду – этот свет был островком спокойствия.

Я подполз ближе. На полу перед ним лежал обломок графитовой кладки реактора. Но он был не чёрным. Он был кристально прозрачным, как горный хрусталь, и внутри него танцевали те же светящиеся узоры, что я видел на экране до взрыва.

Рана на моём лбу перестала ныть. Я протянул руку…

02:30:00. Бункер генерала Кораблёва.

Генерал смотрел не на карту, а на единственный предмет на своём столе. В свинцовом контейнере лежал осколок того же прозрачного материала, что видел я. Его добыли неделей раньше при «плановом ремонте» из-под реактора. Отчёт лежал рядом: «Образец «Янтарь-1» демонстрирует свойства, необъяснимые с позиций современной физики. Предполагаем связь с гипотетическим полем сознания. Возможность управляющего воздействия».

Кораблёв был не мистиком. Он был солдатом и прагматиком. Он видел в этом осколке не катастрофу, а оружие. Оружие абсолютного контроля. А то, что происходило сейчас на станции, было, по его мнению, лишь побочным эффектом, ценой, которую стоит заплатить.

Его адъютант вошёл с новым листом.

– Товарищ генерал, группа Волкова запрашивает эвакуацию персонала из медсанчасти. Там есть выжившие.

Кораблёв взглянул на отчёт об «Янтаре-1», затем на карту с отметкой «медсанчасть». Его лицо оставалось каменным.

– Отказать. Медсанчасть находится в зоне максимальной аномальной активности. Риск распространения контаминации неприемлем. Отдать приказ «Волк-1»: зону вокруг медсанчасти герметизировать. Никого не выпускать. Никого.

Он положил руку на контейнер с артефактом. Холодный кристалл отозвался едва уловимой пульсацией, будто вторя его сердцебиению. Цена уже не имела значения. Игра началась.

03:00:00. Медсанчасть.

Я сжимал в руках тёплый, пульсирующий кристалл. Из него струилась сила, гасившая боль и страх. Я услышал снаружи гул двигателей, крики, затем – выстрелы. Одиночные. Методичные.

И понял. Нас не спасают. Нас зачищают.

Дверь в подвал с треском отлетела. На пороге, в противогазе и защитном костюме, стоял солдат с автоматом. За ним – ещё двое. Их фонари выхватили меня и светящийся кристалл в моих руках.

– Контаминирован! – раздалась команда.

Я не думал. Я захотел, чтобы они ушли. Отчаянно, всем нутром, вложив в это желание весь ужас и всю ярость.

Кристалл в моей ладони вспыхнул ярче. Солдат в дверях замер, как вкопанный. Затем медленно, будто против своей воли, развернулся и сделал шаг назад.

– Стой! Что ты… – начал он, и в его голосе был ужас.

Но было уже поздно. Свет кристалла, моя воля и безумие Зоны сплелись в один тугой узел. Стены подвала задрожали. С потолка посыпалась штукатурка. А из темноты за спинами солдат, из самой субстанции искажённой реальности, выползли новые «тени». Они были уже не бесформенными. Они тянулись к людям, принимая смутные, угрожающие очертания.

Последнее, что я видел, перед тем как обрушился потолок, – это лицо того солдата, майора Волкова. Не страх в его глазах. Холодное, ясное понимание. Понимание того, что война только что изменила своего врага. И что этот враг теперь – весь мир.

Нас поглотила тьма. Но я не был мёртв. Я был внутри. Внутри того, что проснулось. И оно было голодным.

ПРИМЕЧАНИЯ К ПРОЛОГУ:

1. «Тринадцатая секунда»: В реальной аварии на ЧАЭС между нажатием кнопки аварийной защиты (АЗ-5) и взрывом прошло около 13 секунд. В сеттинге Z-зоны это время стало моментом «разлома» в саму ткань реальности.

2. Аномалии: Первые проявления – искажение времени, материи (растворение стены, «дымящаяся» рука), появление неевклидовых геометрий. Это основа для будущих гравитационных, химических и пространственных аномалий Зоны.

3. «Тени»: Первичные мутанты, рождённые непосредственно в момент События из энергии разлома и человеческого сознания (страха, боли). Позже эволюционируют в различные виды пси-мутантов.

4. Кристалл («Сердце Хаоса» в зародыше): Первый зафиксированный артефакт. Образуется при взаимодействии материала реактора (графит) с энергией разлома. Обладает пси-воздействием, усиливаемым волей и эмоциями носителя. Именно этот кристалл позже станет основой для артефакта, найденного Денисом в основной истории.

5. Приказ Кораблёва: Заложена основа личного конфликта. Денис стал исполнителем, но позже осознает, что участвовал в преступлении против своих. Это его главная травма и двигатель мести.

6. Зона как живое существо: Фраза «Проснись» и ощущение «голода» указывают, что катастрофа разбудила/создала не просто опасную территорию, а некий разумный, враждебный процесс или сущность.